Евгений Каштанов – Дума (страница 7)

Мы пришли к тихому местечку, где была одна лишь лавочка, сев на которую, можно узреть красивые виды: речушка, зелененькие поля, безграничная даль и ширь. Или это было озеро, уже не помню. Так или иначе это было очень приятное нашим глазам местечко, наводящее на всякого рода мысли. Мы любили это местечко, часто приходили отдохнуть там и насладиться свежим воздухом.

Мы редко когда просто молчали, думая о чем-то. Мы постоянно вели беседу, но этот день был другой, какой-то странный. Каждый будто бы решил уйти в свои раздумья, в свои мирок, закрывшись ото всех.

– Люблю лето, – вдруг проговорила я. – Гулять в теплое время с вами, болтая о всяком. О чем не попадя, о чем тольк пожелаешь. Таких друзей как вы очень трудно встретить. Я редко когда кому-то даю комплименты, не потому что я вся из себя такая гордая или еще что-то… А потому что таких людей мне попадается очень мало… Вернее, вообще не попадалось, кроме моих родителей и вас. Казалось бы… Еще недавно были маленькими, а сейчас уже вон, взрослые, все в раздумьях, кем становиться в будущем, чем жить, чем интересоваться, каждый своим делом занят. Каждый думает о своей жизни… Но так или иначе мы с вами вместе, надеюсь, что надолго, ибо мне с вами очень хорошо. Вы – мои настоящие друзья, которые ни разу еще меня не подвели и не оскорбили. Я… – вдруг засмущалась я, чувствуя, как краснею и невольно почесывая рукой шею. – Я… Люблю вас. Лучше вас у меня не было.

Да, надо сказать, они были ошеломлены таким признанием. Глаза их бегали по полю, головы их едва шевелились, а тела словно приросли к лавочке. Да, признать, я и сама от себя такого не ожидала… Как-то спонтанно все получилось. Но знаешь, я не жалею и не жалела, что сказала это. Я будто бы это долго держала в себе, все обдумывая и обдумывая. Не знаю, чего ожидала от них, наверное ничего…

Но то, что они сказали мне потом, меня поразило…

Вдруг Лера тихонечко заплакала, мне почему-то тоже захотелось, но я старалась держать в себе. Виктор в этот же момент, видимо, тоже старался держать в себе. Лучи солнца начали потихоньку пропадать, временами пробегал ветер из стороны в сторону, стало прохладнее.

– Кана, тут такое дело… – начал Виктор, не отрывая взгляд от полей. – Мы…

– Скоро не сможем видеться, – продолжила Лера, утирая слезы.

Я не знала, что сказать, не знала, как реагировать, лишь выдавила:

– Как?

– Бабушка с дедушкой решили перебраться в другой город, в наш, хотят купить дом там, получше. Хотят быть ближе к нам, – словно тараторила Лера, пытаясь все это сказать как можно быстрей, будто бы её кто-то спешил, подгонял. Со слезами на глазах она будто бы пробегала по заученному тексту. – Они решили продать этот дом… Понимаешь? Мы больше не сможем видеться, не сможем гулять, не сможет дружить… – Лицо Леры приобрело более влажный и жалостливый вид. Он отвернула свой взгляд вдаль, держа рукой рот.

Было видно, как тяжело было Виктору, однако, он, словно непоколебимый колосс, держался, не пролив и слезы.

– Но… Но как же другие родственники? Можно же к ним ездить? – растерянно спросила я.

Было видно, что Лере было трудно говорить, но она старались изо всех сил.

– Из родственников в этом городе только наши дедушка и бабушка. Они уже все давно решили… Других родных у нас здесь нет.

– Решили?

– Да… Теперь уже поздно что-то менять…

– Мы пытались их уговорить, но бес толку, – вдруг заговорил Виктор. – Но мы можем звонить друг другу.

– Да, наверно… – растерянно сказала я. – И тут до меня дошло: – Это что же, конец нашей дружбы, прямо вот так? Я и не думала, что оно будет вот так…

– Почему сразу конец? – сказал Виктор. – Рано или поздно, мы можем свидеться где-нибудь, ведь наш мир не вертится вокруг этого городка, он вертится вокруг всех городков. Мы уже немаленькие, можем и приехать на поезде, сложно что ли? Нет ведь…

В тот момент я и не знала, что сказать… Конец нашей дружбы, вот он. Не из-за ссоры, не из-за обиды, не из-за чего-то еще, а из-за того, что их бабушка с дедушкой решили просто-напросто переехать. Не знаю, что сподвигло их на это, но решение их было окончательным. Да, поначалу мы звонили друг другу, болтали, но как таковых друзей у меня больше не было. Это было последнее полноценное лето, которое мы провели вместе, отрываясь по полной. Но кто бы мог подумать, что конец столь близок и внезапен? Дружба наша драгоценная резко прервалась. После этого у каждого образовалась своя, другая жизнь. И у меня в том числе.

Вот так закончилась еще одна важная страница моей жизни. Белая, хорошая, качественная страница. Далее идут то ли заляпанные и порванные страницы, то ли очень качественные – не поймешь, потому что жизнь была насыщена огромными трудностями, и в то же время трудности эти вознаградились так или иначе. Но порой я думаю: не слишком ли высока цена?..

5.Пища для ума (продолжение)

– Не слишком ли много информации за раз? Давай продолжим в другой раз, а то, я боюсь, переутомила тебя. Не засыпаешь там?

– Нет, что ты, – сказал Василий. – Очень даже интересно, продолжай. Он сидел в такой позе: нога закинута за ногу, кулак подпирает его подбородок, иногда рука почесывает подбородок. С внемлющим взглядом он слушал Кану.

– Хватит уж тебе. Я не обижусь на то, если ты скажешь, что да, устал от моей истории. В этом нет ничего страшного, к тому же время уже позднее, – сказала Кана, кинув взгляд на часы Василия.

– И правда, – сказал он, глядя на часы. – Продолжим потом, при следующей встрече?

– Угу, – кивнула Кана, собираясь уходить из парка. – До встречи.

– Подожди, – Василий встал с лавочки, – может, тебя проводить? Темновато уже.

– Нет, что ты, – она улыбнулась. – Не нужно. Я сама.

– Ну хорошо, пока.

– До встречи, – повторила Кана.

Медленно, постепенно её фигура исчезала вдалеке, растворялась, как воск, пропадала, как туман, гасла, как свечка.

Василий и не заметил, как остался совсем один в парке. Ни единого живого человека.

– Ну дела… – произнес он сам для себя неожиданно вслух.

На следующий день Василию почему-то очень не хотелось просыпаться. То ли из-за дождливой, сырой и серой погоды, нахлынувшей точно наподобие потопа, то ли от чего-то еще. Но то было фактом. Он витал вроде бы не во снах, но в каких-то своих пространственных раздумьях. Он как бы думал, будучи не открывая глаз и не просыпаясь. У него порой, хоть и редко, но такое случалось. Относился он к этому неоднозначно. Порой Василию в таком состоянии приходили вполне хорошие и логичные мысли, от которых он вскакивал с кровати и шел воплощать их, а порой ему приходили в голову всякие бесполезные и случайные видения, которые не несли абсолютно никакой пользы. Иногда эти видения были даже страшны.

Так, одним дождливым днем, словом, такой сейчас и был на улице, Василию привиделось, как он вдруг стал космонавтом, залез в корабль, начал уж было взлетать, как вдруг телепортировался в непонятное место, которое находилось прямо в космосе! Василий даже в полудреме запаниковал каким-то своим внутренним нутром, его охватил страх, и он даже почувствовал холодные капельки пота на своем лице. Возможно, благодаря этим капелькам позже он и вскочил с кровати. Так или иначе, потом он начал в этом месте левитировать, обернувшись, он заметил, что за его спиной образовались детские игрушки: плюшевый медвежонок белого цвета, деревянная гоночная машинка красноватого цвета, на еле-еле крутящихся колесах (хотя казалось бы, как они вообще могут крутиться в космосе), небольшой мячик серого цвета и маленький розоватый сачок для ловли бабочек. Василий мало придал этому значения, ибо он не до конца осознавал, что это все сон. Далее он начал летать в космосе, рас расталкивая темное неощутимое пространство.

«Такое волшебное, и в то же время мертвое, пустое, но способное отнять жизнь человека в два счета», – подумал он.

Он летал и летал до тех пор, пока вдруг перед ним не образовался какой-то большой человек, размеры которого превышали в тысячи раз любого другого нормального человека. Казалось, ему нет конца. Он будто бы стоял на галактике, как бы это странно не звучало. Василия окинул взглядом этого человека, а тот в ответ его.

– Ты! – сказал он очень громким, басовитым, даже грубым, расплывающимся, кажется, на всю галактику, голосом. – Идешь со мной!

Человек этот был похож на громадную тень. Трудно было разобрать черты его внешности, но одно было понятно точно: он был поразительным исполином.

– Кто ты? Я никуда с тобой не пойду! – крикнул Василий, но тут заметил, что он в скафандре, и этот гигант едва его слышит.

– Ха! – усмехнулся он. – Даже если бы я тебе слышал, думаешь, послушал бы? Нет, дружок, пойдем со мной.

– Нет! Нет! Нет! – Начал кричать Василий что есть сил.

Вдруг какая-то невидимая нить подцепила Василий и насильно потянула его за собой. У него не было шансов дать отпор. Вдруг эта теневая туша повернулась к нему спиной и пошла вперед, завлекая за собой Василия. На его спине показалась такая же огромная надпись во всю его спину «ДУМА».

Тут Василия охватила дикая память и он проснулся.

Впрочем, то были мимолетные моменты. Обычно он резко или не очень вставал с кровати с выпученными глазами. Если что-то приплывало ему в голову совсем не укладывающееся или даже страшное, он мог проснуться с ощущением страха. В общем и целом, это было странный приключения внутри головы. Вроде бы и не сон, но и не реальность. Что-то между, что-то среднее. Василий не понимал, что это за ощущение такое, но иногда оно, словно назойливый гвоздь, лезло в голову и совсем не хотело вылезать, будто бы отлично устроившись там. Иногда Василий подолгу об этом задумывался, мог даже целыми днями, прокручивая то и дело в своих мыслях. Однако и до сей поры не понятно, что это за явление такое.