Евгений Каштанов – Дума (страница 6)

– А что вы никак не можете поделить?

Они, чуть ли дернувшись от вопроса неизвестной, медленно повернули головы в мою сторону, и сказали:

– Да вот она не хочет чипсы мои отдавать! – начал брат.

– Твои? Вообще-то куплены на мои деньги! – возразила сестра.

– Ага, а ты забыла, что ты мне за мороженое должна? Я вот все помню…

– И что? Ты сам сказал, что потом могу отдать. К тому же чипсы стоят дороже!

И снова ор, снова крики, снова споры… Тут я им сказала:

– Не можете решить спор? Скиньтесь на камень-ножницы-бумага.

Они, смекнув, почесали головы, пожали плечами и скинулись. Победил брат. Но вот одна из странностей. Победил он, но не слишком радуясь победе, он сказал сестре:

– Ладно, давай пополам съедим чипсы.

– Давай, – согласилась та, уже надувая щеки.

И они стали вместе есть эти чипсы. «Сразу нельзя было так поступить?» – подумала тогда я.

– Будешь? – предложила сестра мне чипсов. Я никак не ожидала такого предложения. Я помялась, поколебалась, и ответила:

– Наверное… нет.

– Ладно, не стесняйся, – добавил брат, поднося пачку к моим рукам.

Ну и в общем-то мы как-то разговорились, прогулялись немножко, нашли общий язык. Вообще я шла в магазин, из которого они как раз вышли, чтобы купить сливочное масло, молоко, муку, помидоров и себе мороженое. Ни того, ни этого я не приобрела – забыла! Пришла домой с пустыми руками, мама, пославшая меня в магазин, разведя руками, сказала:

– Не поняла…

– Ну, так получилось, мам, – виновато улыбнулась я. – Могу сходить в другой магазин, а то этот уже закрылся.

Мама, покачав разочарованно головой и вздохнув, сказала:

– Иди, а то тогда блинов мы не испекём.

– О, а сегодня на ужин у нас блины? – заинтригованно спросила я.

– Угу, – промычала мама.

– Это хорошо… Сейчас я, мигом.

Ну, конечно, хоть я и не сразу приобрела продукты, но зато встретила будущих друзей, с которыми, если говорить прямо, долго дружила, но ведь ты помнишь, что в моей жизни ничто не идет гладко? Случилось одно «но», скажем так.

Брата, как оказалось, звали Виктор, а сестру – Лерой. Лера была девочкой с каштановыми волосами с прической каре, лицо у неё было круглых форм, нос коротенький, тело её было не толстым, ни чересчур худым, как у меня, а, скорее даже стройным. Виктор же был пареньком с темными щетинистыми волосами, со средней комплектацией. Тоже не толстый, не худой, обычный мальчишка. Все лето, да в принципе все каникулы мы проводили вместе, в компании трех человек, катаясь на велосипедах, посещая речку, небольшой парк в моем городе и различные другие места. В свое время мы весь мой небольшой город обследовали. И даже чуточку больше. Словом – чего мы только не творили. И красками на заборах рисовали, и трюки на велосипедах делали, и врезались в друг друга на этих самых велосипедах, и падали, и получали травмы, шрамы. И играли с другими ребятами во всякие игры навроде догонялок. В общем, мы весело и приятно проводили время. Как-то так получилось, что мы очень быстро сдружились, прям удивительно быстро. Сначала я боялась, что они также меня забудут и начнут надо мной смеяться, но, кажется, они вообще ничего необычного во мне не видели. Общались как ни в чем не бывало. А я даже и спрашивать про себя не хотела, но однажды, сидя только с Лерой на лавочке вечером, я спросила у неё:

– Слушай… я вам не мешаю?

– В смысле? – не поняла она. – Что значит мешаешь?

– Ну, может у вас там другие друзья есть, а я для вас как преграда.

Лера посмеялась, сказала:

– Ох и глупышка. Ну какие друзья-то? Там, где мы живем – да, есть друзья, и то не очень. Хуже тебя. Ну а тут тем более. Здесь у нас нет никого, кроме тебя. Раньше мы помирали со скуки, хоть и любили приезжать к бабушке с дедушкой. Но не с кем было гулять, а сейчас хорошо, есть у нас ты.

– То есть вам со мной хорошо?

– Да! Если бы не было хорошо, разве мы бы дружили с тобой? Ты наш лучший и единственный друг.

Замолчав не какие-то секунд двадцать, кинувшись в размышления, я сказала:

– Что, прям никого? Только я одна? Лучший друг?

– Ну конечно, – улыбнулась Лера. – Без тебя нам было бы о-о-о-очень скучно.

И вот тогда… Наверно, это был очень важный момент в моей жизни – я почувствовала, что кому-то нужна, что для кого-то я не ботаничка, не очкарик, не дура, не выскочка, а просто лучший друг. Не представляешь, как мне тогда было хорошо, в меня словно вдохнули жизнь, знаешь, вот как весной зелень появляется, словно возродившись, так и я тогда, возродилась, почувствовала себя зеленью что ли. Знаешь, которая будто бы после спячки вылезла и решила наконец погреться на солнышке, на лучиках душистых. Вот так вот… Прекрасное время было. Самое лучшее время наверное. Это были мои лучшие и единственные друзья. Если и случались какие-нибудь ссоры между нами, то они длились недолго, либо же имели шуточный и кратковременный эффект. Словом, можно сказать, мы и не ссорились вовсе. Друзья навеки, – тогда думала я.

Но опять же, если бы все было так просто…

Однажды ближе к концу летом они мне сообщили следующее.

– Привет, Кан… – грустно сказала Лера. Виктор в это время молчал. Его лицо выглядело угрюмо, хотя обычно он игривый и веселый. Я сразу заприметила, что что-то здесь не так, словно чувствуя, что их подменили.

Обнявшись с ними, мы пошли гулять. Надо сказать, что в тот момент, когда мы только начали прогулку, погода стояла неплохая, теплая, согревающая. Тогда нам уже было лет по 16—17. Были уже достаточно взрослыми.

– Как в школе? – спросил Виктор. Надо признать, что когда мы только познакомились, он был таким, ну, не сказать, что мощным пареньком, сейчас же он подрос, стал более мужественным, голос его приобрел какую-то басовитость. Однако не всегда его тело вязалось с его поведением. Он казался взрослым, но он по-прежнему дурачился, как дитя.

– Да как сказать… – вздохнув ответила я. – Не сказать, что плохо, но и не радуюсь жизни каждые пять минут. Вкратце – нормально.

– Не глумятся больше? – спросила Лера.

– Если и глумятся, то меня это не цепляет. Просто хочу поскорее выпуститься из школы и пойти в свободное плавание.

– Мм, – пробурчал Виктор. – Решила все-таки на экономиста идти?

– Да, наверное. А на кого еще?

– Ну, ты вроде хотела еще на филолога.

– Ну, путем размышлений и анализа я пришла к тому, что филолог не мое. А если говорить конкретно, то в этом деле я полный ноль. Да, я люблю читать книги, люблю порой поизучать культуру, историю нашей страны, но это не мое. Все это скорее любительское, не знаю как обозначить… Просто небольшое хобби для души, но профессию из этого никак не хочется делать. Я экономист и все тут. Не хочу занимать ячейки, которые могут занять более талантливые люди.

– Веришь в талант? – спросил Виктор, который словно бы выскочил из своих раздумий и решил навестить наш разговор.

– Хороший вопрос… – задумалась я. – Если честно, не знаю, ведь я не творческий человек, потому не могу сказать, как у них там все устроено. Если бы была, скажем, музыкантом, поэтессой, или, может, режиссером какого-нибудь фильма, то наверное ответила бы. А так… Не знаю.

– Но разве можно таланту научить? – словно не обращая внимания на мой вопрос, размышлял Виктор. Да, интересный он человек. Любит дурачиться, и с виду может показаться человеком недалеким, но как вдруг задумается о чем-нибудь эдаком, высоком, то все, держите его семеро, рассуждения его могут очень далеко зайти. Он прямо-таки философом каким-то становится. – Мне кажется, талант если и существует, то он спрятан где-то внутри, в самых наших глубинах. И ты даже можешь не знать, что эти глубины существуют, что к ним есть вход какой-то. Мне кажется, многие люди оттого и несчастливы, что не могут эти глубины разыскать. Везет тем, – вздыхая продолжал он, – кто эти самые глубины нашел. По счастливой случайности или же долгим и мучительным поискам. Хотя знаете, мне кажется, все-таки таланта не существует, – сморщился он. – Это все бред какой-то. Ну если только талант понимать как предрасположенность к чему-то. В этом смысле да, он существует. Но… – снова вздохнул он. – Не знаю.

Лера вдруг тоже задумалась, задержав свой взгляд на своих ногах.

– Ничего себе ты загнул… – сказала я. – Может, тебе писателем стать? Будешь там на всякие темы выдавать свои мысли.

– Какой писатель?! – посмеялся Виктор. – Писатель… Ага, скажешь тоже… Я иной раз забываю где мои носки, а тут писатель, – по-актерски он вскинул руки кверху.

– Короче говоря, филологом уже не хочешь стать? – спросил Виктор.

Я отрицательно покачала головой.

– Хочешь все-таки в бизнес податься?

– Ну да. Разъезжать на шикарной красной машине, длинной машине. Ходить в изящных красивых костюмах, возможно, иметь успех у мужчин, но это не обязательно, это не самая важная цель. Приезжать на этой машине в свою фирму, где трудится куча совестливых и амбициозных ребят на благо фирмы. Буду иметь свой домик… На берегу реки! Точно, на берегу реки! Никак иначе. Мечтаю об этом, ох и мечтаю, – я со вздохом взглянула на небо, словно мысленно рисуя на нем свою жизнь. – Да уж… Мечта это важно. Мечта может быть губительна, как я вычитала в одной книге. Так же там же я вычитала: но мечта держит нас на плаву, дает нам сил, энергию для борьбы и достижения своих целей.

Молчание, которое натянулось на десять минут. В этот момент все задумчиво шагали. Но теперь у меня больше предположений о том, о чем же думали Лера с Виктором. Предположения эти не самого позитивного характера, но теперь уж нет смысла воротить прошлое.