Евгений Капба – На золотом крыльце – 4 (страница 9)
– И кто же? – поинтересовался Голицын. – Радзивиллы?
– Почему – Радзивиллы? – удивился я.
– Так у них там это… Демографическая яма, – ухмыльнулся он. – Семь лет как.
– Я бы сказал даже – проплешина, – кивнул Барбашин. – Выжженная земля. Им теперь не до чистоты крови и дара, готовы в клан любых великих волшебников принимать хоть с улицы, только на условиях принесения кровной клятвы и смены фамилии… Не смотри на меня так, это твой знакомый полесский интеллигент постарался.
– Пепеляев, что ли? Он же вроде адекватный! – засомневался я. – Или как?
– Ага, если дело детей не касается, – пояснил Голицын. – У него тогда сразу все клеммы срывает… И у дракона – тоже. Кто звал-то?
– Клавдий Ермолов и Афанасий Вяземский, – пожал плечами я. – Думаю – не последние. Все-таки с этим мостом я здорово засветился.
– Твою ма-а-а-ать, князюшко, представь, какие у них будут лица… – Опричники переглядывались и давились со смеху.
Наверное – это было нервное.
– Не соглашайся, Миха, – посоветовал Барбашин. – Даже если предложат полцарства и принцессу.
– Полцарства мне и на фиг не нужно, принцесса – тоже, у меня девушка есть. А вот снаряжения – нет! – развел руками я. – Что делать-то?
– Снаряжения? – На меня синхронно повернулись и поручик, и штабс-капитан.
– Ну да, да… В этом «Рыбацком дворике», говорят, можно было достать опричную снарягу, которая выглядела бы как земская! А теперь мне в чем в Хтонь идти? У нас сутки на сборы… – развел руками я. – И «Рыбацкий дворик» на ремонт закрылся после того, как ваша милая компания бронированных носорогов там погостила.
– Так… – Голицын побарабанил пальцами по столу. – Это решаемо. Сколько вас будет?
– Двое. Я и Эля.
– Э-э-э-эля, то-о-очно! – щелкнул пальцами он. – Ермолова!
– Кантемирова, – поправил его Барбашин.
– Бывает, – кивнул поручик. – Значит, два комплекта плюс нелетальные средства. Извини, Титов, «татариновы» я тебе через «Гуси-Лебеди» не отправлю. Зайди лучше в тамошнюю «Орду», назовись вольным сталкером, попросись в Общество Хтонической Самопомощи, они с оружием поспособствуют…
– Там есть Орда? – обрадовался я. – Это многое упрощает! Я знаю одного тролля…
– Да его полстраны знает, – вздохнул князь. – В общем, вперед, Федорыч, иди выполняй свои боевые задачи, а мы свои продолжим выполнять. Кстати – про магазинчик тот забудь, нет его больше в природе. Помещение – есть, магазина – нет. Шагай, Титов, шагай, а мы тут доедим и отчеты составлять станем… Эльдары ведь вой поднимут, что мы тут их дипломатиху угнетаем! А мы и не угнетали вовсе…
– А хотелось! – гыгыкнул кто-то из бойцов с соседнего столика. – Дипломатиха-то ого-го! Там есть чего поугнетать, ух, я б поугнетал!
Это, наверное, какой-то прикол у них был, про «дипломатиху». «Директриса» слышал, «авторка» – тоже слышал, «дипломатиха» – никогда не слышал.
– Гущенко! – рявкнул поручик. – Я твоей Наташке ка-а-ак расскажу!
– Господь с вами, поручик! Чего вы сразу…
Опричники загоготали, я попрощался с офицерами и двинул в колледж в полном смятении.
Они знали! Знали про меня кое-что, и я сделал что-то такое, что чуть не заставило их посыпаться! «Выдох Силы» – вот как это называлось. Самая первая интуитивная техника любого менталиста. Но не у меня, потому как я менталист не очень такой настоящий… А тут – прямое подавление воли, приказ, который действует на уровне инстинктов. И они вскочили с мест и стали звать меня по имени-отчеству! Ни фига себе, а?
Наверняка у опричников стояла какая-то ментальная защита, или в боевой комплект входили специальные амулеты, вот они и удержались на грани. Хотя этот самый «выдох» некоторое время шлейфом действовал, похоже. Иначе с чего бы служивые меня «Федорычем» назвали? Это я – Федорыч? В восемнадцать-то лет? Дичь какая-то, а?
Но в сторону, все – в сторону! Это – мысли завтрашнего дня, как писал один из моих любимейших современных авторов.
***
Эля, конечно, удивилась, что я пришел без обещанного снаряжения. Но я ее заверил, что все необходимое для экспедиции будет ждать нас в Братске, и такое объяснение ее вполне устроило. У нас имелся мой большой рюкзак на семьдесят литров и ее маленький – на сорок, и там вполне помещался минимальный запас еды, холодное оружие, сменное белье, одежда и кроссовки, еще и место оставалось. Зачем все это? Так Бабье Лето в Васюганской Аномалии в этом году зимой началось. Самую большую российскую Хтонь ожидало глобальное потепление на три недели. Меховые боты там без надобности…
Никто нас особенно не провожал. Кузевич на воротах пожелал удачи и проконтролировал, чтобы мы надели перстни – вот и всё. А еще сказал, что любой детектор наши айди-браслеты будет считывать как положено, ни единой отметки о статусе магов второго порядка никто не найдет, разве что спецслужбисты, но тем и так все, что нужно – известно.
Это было странно и непривычно, все-таки с нами тут всерьез возились до этих пор. А как же – молодая поросль, надежда и опора… Хотя теперь из разряда «надежд» мы уже перешли в категорию «становой хребет Государства Российского». Ну а как? Мы – маги. И за каким фигом двух таких распрекрасных магов низводить сначала до уровня пустоцветов, а потом и вовсе – цивильных? Только ведь плечи расправили, только силу почувствовали! Обидно, а?
– Штурман, – сказал я, обращаясь к Кантемировой. – Какая первая точка маршрута?
– Якорная площадь, – откликнулась Эля. – У нас через пятнадцать… А, нет, уже – через двенадцать минут маршрутка на Псков!
Я посмотрел на нее ошарашенно:
– Как – Псков? Это же в другую сторону! Мы же в Братск должны ехать!
– Кто тут штурман? – делано нахмурилась она. – Сам доверил мне маршрут прокладывать! Вот и страдай теперь, томись в неведении! Нефиг было с опричниками своими кофе пить, мог зайти и со мной все билеты позаказывать!
– Кофе, – покивал я. – С опричниками. Ладно, доверюсь женщине.
Я не стал ей рассказывать про авалонскую эльфийку и платье с вырезом, дурак я, что ли? А про Барбашина с Голицыным – поведал. Вот она и думала, что я там фигней занимался.
Спустя шагов двадцать Эля сдалась:
– Ну все, Миха, я пошутила.
– Не едем в Псков? – обрадовался я.
– Едем! Но не в сам Псков, а в аэропорт. Имени княгини Ольги, между прочим! Оттуда – самолет в Иркутск, без пересадок и дозаправок. Десять часов – и на месте, прики-и-инь! Вылетим в девять вечера, прилетим в… Вот блин! А во сколько мы прилетим, там же другой часовой пояс? – остановилась она. – По-нашему понятно, примерно в шесть. А по-тамошнему?
– Разберемся, – уверенно сказал я, подтянул шлейки рюкзака, взял Элю за руку в вязаной красной варежке, и мы пошли на маршрутку.
Никакой уверенности я на самом деле не чувствовал. Во-первых, потому, что слыхал, мол, с колюще-режущим на борт самолета даже дворян не пускают, все в багаж надо сдавать. А во-вторых – я на пассажирских авиалайнерах не летал никогда. На конвертопланах – да, но конвертоплан – это совсем другое дело! Это ж не десять тысяч метров над землей! Бр-р-р-р…
Еще и перстень этот дурацкий. А ну как навернется, а я и среагировать вовремя не смогу? А если и смогу – удержу целый самолет или как?
– Ты чего такой бледный? – спросила Кантемирова.
– Ничего, ничего. Холодно. Пошли быстрей! – отреагировал я.
Маршрутка была самая обычная – «Антилопа». Точно такая, как те, которые под «Мостом глупости» себе крыши плющили, только в пассажирском варианте. Народ уже грузил багаж в задние дверцы, и баулы там были что надо – величиной со среднестатистического кхазада примерно. С тоской глянув на свой рюкзак, я решил:
– Вещи берем с собой в салон.
Расплатившись с толстым дядькой в дубленке, который тут играл роль водителя, мы протолкнулись на последние свободные места – сзади. Спустя три минуты пыхтения и страданий у окошка устроилась бабуся в красном драповом пальто и бёрдском пуховом платке, после нее – Эля, потом, выставив ноги и рюкзак в проход – я, и далее – два кхазада, которые страшным шепотом ругались на шпракхе. Я старался не прислушиваться, потому что костерили они друг друга просто невероятно, можно даже сказать – эпически.
Остальные пассажиры представляли собой классических обитателей земщины: прокуренные дядечки, тетеньки с волосами странных цветов, студенты… Что им всем понадобилось в Пскове? И что там вообще, в этом Пскове? Опричнина, земщина, сервитут или такая же дикая мешанина, как в Ингрии?
– Поехали! – радостно объявил водитель, запустил двигатель, подождал немного – и вывернул с парковки на трассу. И включил музыку.
Бабуся рядом с Элей перекрестилась, кхазады перестали ругаться, дядечки оживились, студенты надвинули на головы капюшоны и шапки. А Кантемирова – та оказалась очень хитрой. Она сняла варежки, достала беспроводные наушники и сунула их в уши. Еще и язык мне показала:
– У «Неизвестных» новый альбом вышел! Все никак руки не доходили, а вот теперь – послушаю. Дай сюда свое плечо, я на нем буду лежать!
Это было, конечно, приятно, но не очень удобно. Рюкзак, гномские локти, Элина голова, песня про водку, тюрьму, чертей и братанов, запах от ароматизатора-ёлочки, бабулиных духов и какой-то чесночной еды – все это потихоньку начало меня допекать, так что я не выдержал – и нырнул в Библиотеку. Эскапизм чистой воды, но что делать?