Евгений Капба – На золотом крыльце 3 (страница 10)

То есть – Виталий Анатольевич, матерый опытный препод, настоящий кандидат магических наук и пустоцвет Бог знает какой специализации, который и вел начерталку.

– Ой, – сказала Ермолова и отстранилась от меня, приняв позу прилежной ученицы.

– Виталий Анатольевич, а мы пополнение резерва обсуждаем, честно! – вскочил я. – Пытаемся понять, подействует ли гексаграмма на одушевленный объект. С амулетами и накопителями понятно, активировал – и радуйся, а вот если…

– Серьезно? – Очки на носу преподавателя подскочили. – И какие мысли, что надумали?

На фига ему очки? Для солидности? Или это артефакт какой-то? Но вслух я, конечно, такое спрашивать не стал.

– Наверное – можно, – переглянулись мы с Элей. – Наверное, если руну Наутиз поменять на Гебо, а вместо Перто поставить Манназ – должно сработать!

– Нужду – на Дар, Тайну – на Человека? – Витал Наталыч явно подобрел и оглядел аудиторию. Настоящим педагогам всегда нравится, когда ученики живо интересуются предметом, даже если из-за этого громко треплются. – А что остальные скажут? Достаточно этого будет?

Остальные встрепенулись и стали обсуждать перспективу пополнения личного резерва маны-саирины. Получается, никто, кроме нас с Ермоловой, среди одногруппников о таком и не задумывался.

– Уруз, – сказал умник Серебряный. – Нужен еще Вызов, иначе ничего не начнется, если мы хотим, чтобы мана пошла в одушевленный объект. Наверное, нужно менять Йеру на Уруз… Или нет?

– А давайте попробуем! – взмахнул мелом в руке препод. – Кто из вас, разговорчивых, смелый? Титов – ты мужчина, тебе и отдуваться! Давайте все сдвинем парты к стенам, освободим место в центре! Ермолова – доставай смартфон, координаты эпицентров шести ближайших Аномалий с тебя, Серебряный – высчитаешь азимут, остальные записывают. Титов – тебе надо исчерпать твой резерв, если хочешь быть подопытным. Справишься?

– Справлюсь. Отставить таскать парты! – провозгласил я. – Все к стенам, работает профессионал погрузочно-разгрузочных работ! Считаю до пяти, далее – кто не спрятался, я не виноват. Один! Три! Пять!

Сколько весит парта? Килограмм десять, ну – пятнадцать. Она не тяжелая, она – неудобная. Но мне-то пофиг на неудобство. Мебель принялась вальсировать по аудитории, вызывая визг девчат и незлые ругательства со стороны парней. Все-таки большая часть магов – стихийные, а телекинез – специализация хоть не очень уж редкая, однако и распространенной ее не назовешь. Примерно один из сотни, где-то на уровне с электрическими и природными магами (если не считать эльфов). Так что впечатление я произвел: пять парт за раз, порхающие в воздухе, кого угодно удивят.

Я старался все делать тихо, но получалось откровенно фигово, мебель гремела при приземлении, да и одногруппники давали шуму. Потому через пять минут, когда осталось перенести пару стульев, в дверь заглянул Ян Амосович.

– Виталий Анатольевич, что у вас тут происходит? – с живым интересом спросил он.

В голосе директора не было ни тени агрессии, он знал, что может положиться на своих преподавателей в плане учебного процесса. Сорванный урок – это не про Экспериментальный колледж, тут такого в принципе не случалось.

– О! Ян Амосович! – обрадовался препод. – А помогите мне экран сделать! Боюсь, пол повредим… Тут Титов с Ермоловой предложили при помощи гексаграммы заполнить резерв маны у отдельно взятого пустоцвета, представляете?

– Да что вы говорите? – развеселился директор. – Какая свежая мысль! Просто поразительная креативность! Ну давайте, давайте попробуем! Только-только начали изучать курс начертательной магии – и уже фонтанируют идеями… Перспективная молодежь растет, а?

Издевался он, точно. Но это, похоже, только я понял. Думаю, в каждой группе ежегодно такие или похожие эксперименты проводили, может быть – не прямо в сентябре, но тем не менее. Вон как лихо всё у этих двух дядечек получилось: директор обошел аудиторию по кругу, в каждом углу изобразил мелом на стенах и на полу какие-то закорючки, и всякий, кто догадался глянуть через эфир, увидел странную зеркальную пленку, которая замкнула учебный кабинет как бы в пузырь.

– Готово! – провозгласил он. – Снаружи эфирные потоки к нам поступать могут, но все, что будет происходить в аудитории – останется здесь.

– Молодые люди – прошу вас! – сказал Виталий Анатольевич.

Мы как-то сразу решили, кто и что будет делать: Максим обозначил направления лучей, отметил исходные точки и отошел в сторону. Эля взяла несколько мелков и чуток похулиганила – в ее руках они мигом окрасились в разные цвета: розовый, желтый, синий, зеленый… Большая линейка и циркуль тоже преобразились, раскрасившись под хохлому и обзаведясь несколькими затейливыми деталями, которые при этом не мешали работе. Подмигнув мне, девушка изящно изогнулась и стала чертить гексаграмму прямо на полу. Чертеж она запланировала такого размера, чтобы в центре мелового разноцветного могендовида человек мог стоять вполне комфортно. Я усилием воли заставил себя отвлечься от созерцания притягательного силуэта подруги, подхватил мелок и стал выписывать на вершинах звезды руны: Гебо, Манназ, Уруз, Иса, Райда, Соула и Наутиз. Наутиз-нужду я оставил, все-таки основной посыл действа – это восполнение нужды в мане, а не что-то там еще.

– Кто будет подопытным? – спросил Полуэктов.

– Я! – выкрикнула Эля внезапно.

– …я! – с опозданием поднял руку я.

– Ну, значит – сначала девушка, а потом и молодой человек, – потер руки Виталий Анатольевич, как будто забыв свои слова о том, что «отдуваться» должен только я. – С вашего позволения, я вот тут уголок поправлю – не замыкается…

– Вита-а-алик! – погрозил ему пальцем Полуэктов из угла, хитро блестя глазами. – Пусть дети развлекаются! Мы ведь не дадим им убить друг друга, а с остальным лекари справятся, вон у нас какой Розен могучий из Хтони вернулся…

Мне такая перспектива не понравилась, и потому мы с Ермоловой при полной поддержке одногруппников еще раз пробежались по чертежу и все довели до совершенства.

– Приступим! – сказала Эля и шагнула в центр чертежа. А потом пальчиком показала на тот самый Уруз и проговорила: – Initium factus est!

Если смотреть через эфир, то от ее пальца отделился крохотный светящийся сгусток и полетел к руне, а если обычным зрением – то просто зарябил воздух, как над асфальтом в жару. Мана попала в древний символ, он вспыхнул, следом за ним засияли неярким светом лучи – каждый в цвет мелу, которым был начертан. Загорелись одна за другой остальные руны… Эфир действительно начал упорядочиваться, с ним действительно произошла парцелляция и юстировка, не без этого! Ермолова стояла в центре гексаграммы и, прикрыв глаза, прислушивалась к своим ощущениям. В какой-то момент волосы ее наэлектризовались и эдаким кудрявым черным одуванчиком распушились во все стороны.

– Ого! – Девушка мигом пригладила прическу и удивленно заявила: – Сработало! Виталий Анатольевич, действует! Все, что я на мел потратила и на линейку – вернулось! Немного, конечно, но это сработало! Можно пробовать дальше!

Эля шагнула в сторону от потухшего чертежа и с горящими глазами заговорила:

– Слушайте, а если сделать не шесть, а двенадцать звезд? И кроме Аномалий – сориентировать на магнитные полюса и места силы? Ребята, начерталка – классная вещь! Это если все продумать, то…

Она покачала головой, директор и препод улыбались, студенты шумели и переговаривались. Каждый понимал, что значит увиденное: размер резерва и способность к манипуляции объемами энергии по большому счету и были теми критериями, которые отделяли цивильного от пустоцвета, а пустоцвета – от настоящего мага. И волшебная наука, в том числе – начертательная магия, – давали возможность эту разницу нивелировать. Все, как в учебнике Пепеляевых!

– Не бойтесь экспериментировать, – благодушно проговорил Полуэктов. – Особенно – если эксперимент основан на опыте ваших старших коллег и на точном расчете. Думаю, можно стирать чертеж и возвращать парты на место.

– Нет, – сказал я.

– Титов! Снова эта твоя галиматья? Что значит – «нет»? Посмотрите на него, Виталий Анатольевич! – всплеснул руками Ян Амосович. – У него иногда как будто клин в голове. «Нет»! Подумать только…

– Так это ведь я парты убрал! Я могу и обратно поставить – нужно только резерв восполнить! – резонно заметил я.

Вообще-то мой резерв не опустошался до конца. По ощущениям – я вообще никогда его не использовал полностью и окончательно, всегда плескалось что-то «на донышке», если можно так выразиться. И казалось мне, что этого «на донышке» и на парты хватит. Но как и в случае с менталистикой – дурак я, что ли, карты раскрывать? На практике вон, во время моей работы «батарейкой», Голицын тоже периодически странно на меня посматривал, но ничего не говорил. И я не буду!

– Ну-ну, – сменил гнев на милость Полуэктов. – Становись в центр, только чертеж не задень…

Я не задел. Встал в центре, подумал, стер руну Иса и вместо нее добавил Эйваз, которая могла обозначать кроме буквального «лошадь» еще и в принципе более эффективное достижение цели. И вопросительно уставился на директора. Тот пожал плечами. Я посмотрел на Виталия Анатольевича – он кивнул. Ну я и жахнул:

– Initium factus maximum est!

И почувствовал, как эфир задрожал. И на фига я этот «максимум» и «лошадку» добавил-то? Он же сказал – экспериментировать с точным расчетом, а я… Я сотворил очередную дичь. По наитию!