Евгений Капба – Космос.Today (страница 14)

…Беларусь не воюет, да. Но наши ребята-десантники участвуют в миротворческих миссиях в Ливане и Казахстане, регулярных учениях в Средней Азии. Спасатели из РОСН «Зубр» — всегда на передовой во время лесных пожаров и других природных и техногенных катастров по всему миру. Медики из Сводного медотряда спецназаначения — регулярные участники гуманитарных миссий. Ну и рыба-прилипала вида «журналист дуроватый» тоже — рядом с ними со всеми. Я до сих пор в холодном поту просыпаюсь, когда мне Кахраманмараш и Алеппо снятся, а последняя мьянманская командировка и вовсе стала косвенной причиной всей этой космической эпопеи. Потому что нехрен в таком состоянии за руль садиться!

Да, бывал, видел, впрягался. Помогал. Но — и всё! По поводу моих качеств как суперсолдата иллюзий у меня имелось еще меньше, чем о талантах великого целителя. Там, в первой диагностической симуляции, я действовал просто потому, что не мог иначе. Никто другой ведь не кинулся помогать? Значит — должен я. Как могу, как умею. Криво и косо.

Я — не настоящий воин и никогда им не был. Слишком мало дисциплины, слишком много эмоций и самомнения, и чересчур дофига желания везде влезть и про все узнать. Так себе вояка, короче. И не медик — для этого нужно хладнокровие и безжалостность — в хорошем смысле этого слова. Однако — в Легионе инициатива имеет инициатора, как и во всяком приличном обществе!

Других парамедиков у нас нет, поэтому роль штатного коновала и лепилы будет выполнять самоназначенец Тимур Сорока, журналист и мрачный тип. Отличное, блин, решение!

Пока я рассуждал о горькой и затейливой судьбе своей — руки и глаза делали свое дело. Каждое из приспособлений, препаратов и приборов я изучал внимательно, сверяясь с повисшей в воздухе виртуальной инструкцией. Распаковывал, раскручивал, примерялся… Минут двадцать мне на это отмеряли, а потом — обстановка кардинально изменилась!

В глазах потемнело, ударил гонг — и вот я уже находился — посреди полуразрушенного строения, полного раненых. В провалы окон задувал горячий ветер, сыпал песком и пылью в глаза. Стояла невыносимая жара, орали, матерились и звали на помощь солдаты. На дощатом столе передо мной снова лежал весь набор доступных медикаментов и приспособлений, с которым я уже успел мало-мало познакомиться. Чуть в стороне нарисовался полупрозрачный голографический мужик, похожий на доктора Айболита: в белом халате, шапочке с крестиком, в круглых очках и с седой эспаньолкой на лице.

— Задача легионного парамедика — обеспечить выживаемость раненого до его погружения в медкапсулу, — без прелюдий пояснил гротескный виртуальный доктор. — И ничего больше. Не нужно вытаскивать сложные осколки, проводить дренаж легких и ампутировать конечности. Максимально целостный, стабилизированный пациент — вот ваша главная цель! Если произошла травматическая ампутация части тела — ее тоже необходимо забрать с собой и не перепутать с частями тел других пациентов. А после доставки раненого в транспорт — медэвак или спецбот — поместить в капсулу вместе с раненым. Четыре шага: стабилизация — доставка — помещение в капсулу — эвакуация с поля боя! Остальное — дело медтехника и других специалистов эвакуационной команды, и впоследствии — узких медицинских специалистов. Не ваше! Вы — вытаскиваете, лечением занимаются другие.

У меня в голове роилась целая куча вопросов, но Айболит не сбавлял темп:

— Сегодня и ближайшие десять занятий у нас — отработка первого шага. То есть — стабилизации. Для удобства рекомендую его разбивать на подшаги: визуальная оценка места действия, поиск укрытия, оценка количества и состояния пациентов, определение первоочередных целей для оказания медпомощи. После этого — первичная диагностика и применение специальных медицинских средств. У вас десять минут, стабилизировать необходимо не менее пятидесяти процентов раненого личного состава. В случае неудачи к вам будут применены меры болевого воздействия. Приступайте!

Прямо в воздухе загорелся таймер, и я ошалелыми глазами принялся осматривать комнату, выискивая тех, кому в принципе могу помочь: легкие пулевые и осколочные ранения, очевидные травмы конечностей, что угодно, с чем можно справиться с моим скромным набором навыков… Всего — восемь солдат, трем точно помогу, еще одному — как уж успею.

Ухватив инъектор в одну руку, гемостатический спрей — в другую и зажав в зубы связку розовых резиновых жгутов (Гос-с-споди, почему не что-нибудь более современное?) я кинулся врачевать виртуальных пациентов…

Чуда не случилось, в ходе занятия я лажал много и часто. Раненые гибли, я оставался с одним или двумя стабилизированными солдатами посреди комнаты, полной трупов — весь залитый кровью, обалдевший от происходящего и совершенно деморализованный. Но мое эмоциональное состояние бездушную программу не интересовало. Меня наказывали — ощущения были примерно такие же, как и от удара током, и только потом объясняли ошибки, указывали на спецсредства и препараты, которые правильно было бы применить в той или иной ситуации.

— А сразу нельзя объяснить?!! — орал на Айболита я. — Вы что — ополоумели? Кто так учит⁈ Это же издевательство!

— Статистически выверено: комбинация болевых ощущений и материальных поощрений в ходе практического ознакомления с азами специальности и порционного вкрапления теоретического материала дает наибольший эффект при минимальных временных затратах, — виртуальный доктор был невозмутим. — У вас нет задачи стать нейрохирургом или профессиональным врачом-диагностом. Вы — практик, военный парамедик. Это накладывает отпечаток на всю вашу подготовку, а также — формирует ваши должностные обязанности и социальные привилегии

— Так, а вот о материальных поощрениях и социальных привилегиях можно было бы и поподробнее! — заинтересовался я, с тоской глядя, как на полу комнаты снова материализуются фигуры раненых бойцов.

— Награды предусмотрены, — сказал Айболит. — Информация о них доступна с получением 1 уровня допуска.

— А у меня какой уровень? — беседа давала возможность передышки, и я решил ею воспользоваться по максимуму.

— Нулевой. Все рекруты имеют нулевой уровень допуска. Первый уровень присваивается одновременно с подтверждением квалификации парамедика-иммуна, — Айболит, похоже, был чем-то вроде умной колонки «Алиса» — умел поддерживать разговор и имел доступ к какой-то базовой информации. — Звание приравнивается к технику-иммуну, а также — к легионеру-дупликарию.

— В какой форме будет проходить экзамен? — поинтересовался я, внутренне холодея.

— За пределами симуляции, в обстановке, максимально приближенной к боевой, — радостно сказал Айболит. — Я рекомендовал бы вам чрезвычайно серьезно отнестись к процессу обучения и затребовать у инструктора учебной части дополнительную литературу для самостоятельного изучения матчасти.

— Так что ж вы сразу не…

— … У вас десять минут, стабилизировать необходимо не менее пятидесяти процентов раненого личного состава. В случае неудачи к вам будут применены меры болевого воздействия. Приступайте! — выдал доктор и растаял в воздухе.

На сей раз развалины дома проявились посреди заснеженной тундры — и снова наполнилась стонами раненых. Аккомпанементом для этой какофонии стало завывание свирепой северной пурги.

— Да погоди ты, зараза! — в отчаянье всплеснул руками я.

Циферблату в воздухе было плевать на мои стенания. Хорошо, хоть на сей раз аптечка у меня на разгрузке нарисовалась, а не медикаменты — россыпью на столе… Может быть, и удастся преодолеть этот клятый порог в пятьдесят процентов, и меня перестанут колотить током?..

Ни черта мне не удалось, вот что. Ни в этот раз, ни в десять следующих. А вот на двадцатый уже начало кое-что получаться!

Я сидел в капсуле, свесив ноги наружу, и прислушивался к своим ощущениям: тело было отдохнувшим, свежим, а вот голова — всерьез засранной. Перед внутренним взором все еще стояли рваные и резаные раны, неестественно изогнутые конечности, пробитые головы и кровь, повсюду — кровь!

По очереди открывались соседние ячейки, я видел ошарашенные лица своих товарищей-рекрутов. Кажется — все они испытывали подобные ощущения, хотя учились явно разным вещам. А еще — дико хотелось есть. Говорят же — мозг в частности и вся нервная система в целом потребляют больше всего энергии. 15 % калорий или типа того. А тут, в симуляции, именно эти органы и вкалывали за весь организм!

— Ну что, труженики, построились! — хлопнул в ладоши Рогов. — Обед по расписанию! После обеда — занятия по закреплению полученных навыков на практике. Поработали головой — займете делом руки.

Зараза. Ну, а как иначе? У нас тут не компьютерная игра, у нас настоящая война с роботами! Только вот что меня интересует: а как я буду отрабатывать на практике навыки стабилизации? Кого-то подстрелят специально в качестве учебного пособия? Тьфу-тьфу-тьфу…

— Че у тебя было? — спросил Палыч, когда мы шагали по коридору.

— Раненых штопал, — сказал я. — В глазах уже рябит от кровищи… Тошно. А ты чего?

— А я медэвак перебирал. Такой бронетранспортер интересный, с регенерационными капсулами внутри. Но меня больше ходовая часть касалась и бортовое вооружение, так что…

Мы переглянулись.

— Эвакуационная команда, — сказал я. — Было бы здорово, если бы служить пришлось вместе. Как-никак — хоть какая-то знакомая рожа! Еще, вроде как, и земляки, да? Ты вообще откуда?