Евгений Капба – Космос.Today (страница 13)

Наших уже выстроили в коридоре, все ошалело переглядывались, явно — несладко пришлось каждому, не только мне. Девчата тоже были тут, и их состояние на вид казалось чуть лучше, чем у парней — по крайней мере, никаких травм я не увидел. Это не могло не радовать.

Рогов, Конторова и Копытов тоже стояли неподалеку — в полной выкладке, с винтовками и красными ломиками-гвоздодерами. Они ухмылялись, довольные.

— Товарищи! На борту произошла внештатная ситуация: по вине складских специалистов активировалась часть трофейной автономной боевой техники, — вдоль рядов прошелся Грабовский, оглядывая нас. — Поскольку весь софт в соответствии с нашими инструкциями был у этих изделий снесен до заводских настроек, действовать они стали по базовым протоколам, докопаться до которых наши специалисты не смогли. К сожалению, на их пути первыми попались вы, что и привело к печальным событиям этой ночи… Однако, ваши инструкторы проявили инициативу и с привлечением своих сослуживцев провели операцию по нейтрализации взбунтовавшихся машин и вашему освобождению. Больше такого на борту БДК «Чапай» с вами не повторится, я даю вам свое слово. Поздравляю вас с освобождением, товарищи. Ура!

— Ура-а-а-а… — нестройно откликнулись товарищи.

А я крутил и вертел в голове его последнюю фразу. На борту «Чапая», значит, не повторится? А НЕ на борту?

По случаю бурной ночи утренней зарядки у нас не было. Гигиенические процедуры — и вперед, на завтрак! Рисовая молочная каша, сладкий чай, хлеб с маслом — вроде как ничего необычного. Но казалось мне, что в рис намешали какие-то протеиновые добавки — наелся я с одной тарелки всерьез.

Сегодня до обеда нам пообещали занятия в учебном классе, а после обеда — какая-то физуха, наверное — то самое палычево «будут бить». Мне скорее было интересно, чем страшно.

Судя по атмосфере, которая царила на завтраке, ночной организованный дебош оказал на вчерашних стариков самое благотворное воздействие: шумно, эмоционально, с горящими глазами и бурной жестикуляцией рекруты обсуждали пережитое. Пытались выяснить, кто рядом с кем находился, кого и как стращали и допрашивали… Хвастались и полученными травмами: кому-то разбили нос во время жесткой транспортировки, другой обзавелся синяком на половину лица, многие получили ушибы и гематомы.

Точнее — могли получить. Перед отбоем (вторым за ночь) нас пропустили через медпункт, где строгие молодые женщины в белой униформе провели первичный осмотр и обработала травмы каждому. Мне, можно сказать, повезло — подлечили и кулак, сбитый о лысую голову Барабаша, и расшибленную о потолок карцера макушку. Медик была вооружена инъектором, похожим на пистолет и, меняя в нем картриджи с препаратами, обколола мои ушибы, так что отек сразу стал рассасываться, а боль — отступать. Ссадины — покрыла средством, похожим по текстуре на медицинский клей БФ, а обнаружив шишку и царапины на голове, под волосами, наконец фыркнула и стала похожа на человека:

— Вам бы постричься, товарищ Сорока- сказала она. — Ходите, как стиляга.

— Не-а, — откликнулся я.

— Ну, раз «не-а» — то ждите, пока само заживет. Обезбол я уколола, поспите нормально. Могу зеленкой еще вашу шевелюру помазать! — и стрельнула на меня глазами.

От зеленки я отказался и пошел спать, уступив место на стуле перед доктором Кочубею. Он тут же принялся делать ей комплименты, скалить золотые зубы и мужественно расправлять плечи — ну, и пусть. Медичка — явно не в моей весовой категории, я слово «стиляги», например, только в фильме с Оксаной Акиньшиной слышал, ну, и бабушка моя так говорила.

Поспал я и вправду неплохо, но после завтрака действие обезбола прошло, и башка снова заболела. Все-таки идиот я с этим сальто… В спортзале надо попробовать!

Болела там голова или нет, но после приема пищи мы построились в коридоре, чтобы централизованно возвращаться в карантинную зону на занятия. Занимая собой все пространство, мимо прошли два огромных накачанных мужика в расстегнутых до пояса комбезах — небритые и белозубо улыбающиеся.

— … задолбался красить! — говорил один.

— Теперь задолбешься сводить! — заржал второй. — Говорил — не бери аэрозоль, лучше по старинке, кисточкой! Теперь страдай, броня — казенная, подотчетная! Белый цвет — у латино, у нас — не полаген, гы-гы!

Не знаю, обратил кто-нибудь, кроме меня, внимание на их разговор, или это один я такой журналюга — ушки на макушке? Амбалы же мой внимательный взгляд зафиксировали: один из них ткнул другого в бок, и, пока шли по коридору мимо, они некоторое время смотрели на меня, как будто прицениваясь. Я взгляда не опускал, хотя понимал, что понты мои — дурацкие, эти двое размажут меня по стенке в случае чего. Да и любой из них — размажет.

В сторону карантинной зоны я шел в самом конце колонны и увидел, что старший сержант Рогов отстал и пошел рядом со мной.

— Слушай, Сорока, — сказал он. — Ну… Я видел твои показатели с ночного допроса. Там, конечно, немного, но выводы делать можно. Как у тебя это получилось?

— Что — получилось? — я пока не врубался, чего он хочет.

— Как будто ты абсолютную правду говоришь. Научишь меня? Какая-то медитация? Мантры читал в голове?

Я сразу не понял, о чем он — слишком калейдоскопическая картина этой ночи рисовалась в моей голове, сплошь из фрагментов, каждый из которых еще предстояло обдумать. Но потом сообразил — они ведь лепили на меня какие-то клипсы и присоски, выходит — использовали что-то типа навороченного полиграфа, детектора лжи? И Рогов эти показания видел? Да что там вообще можно было распознать? Меня трясло и колбасило, я был в диком стрессе, на нервах — полиграфы в таких условиях работают хреново. Или у них какое-то инопланетное оборудование, навороченное?

— Так что — научишь? — спросил Рогов.

— Вы коммунист, товарищ старший сержант? — спросил я. — Тогда вам нельзя.

— Что нельзя? — удивился он.

— Ну, я молитвы читал, меня бабушка научила.

— А… — разочарованно посмотрел на меня Рогов, ускорил шаги и догнал Копытова с Конторовой.

Молитвы — это дело хорошее, действенная тема, проверено. Но вообще-то я говорил на допросе чистую правду. Иногда это работает лучше всего.

Глава 7

Начинается учеба

В учебном классе не было никаких парт, зато ровными рядами стояли капсулы для симуляции. И я этому, если честно, не удивился.

Для полноценной подготовки личного состава требовался настоящий полигон. Кабинетов с партами, залов с матами и даже «килхауса» на манер тренировочной базы британской САС тут никак бы не хватило. На полигонах я в своей жизни бывал: тот же Лосвидо под Витебском занимал территорию, которой позавидовал бы средних размеров колхоз. Или — КСУП, коммунальное сельскохозяйственное унитарное предприятие, если выражаться так, как принято в моей родной Беларуси.

Где найти столько земли на космическом корабле? Правильно — нигде. И если уж есть под рукой такие технологии — ими грешно не воспользоваться. Конечно, очевидные различия у симуляции с реальной жизнью имелись. Я их прочувствовал на себе и распознал интуитивно в тот самый первый раз. Отсутствие резких запахов, пота на теле, отдачи у оружия, например. А еще — неподвижные облака, местами неестественное поведение «эн-пи-си» — управляемых компьютером персонажей — и другие мелочи, которые легионные или инопланетянские гейм-дизайнеры или профукали, или не пожелали дорабатывать. Но болевые ощущения, усталость, громкие звуки, вообще — эмоциональное восприятие, всё это было на очень высоком уровне. Это не VR-очки напялить в развлекательном центре, точно…

Программа на сей раз оказалась индивидуальной. Никакой коллективной беготни и стрельбы! По крайней мере, в моем случае. Меня все-таки пытались готовить на парамедика, и, как выяснилось, с земной первой помощью это имело не так уж и много общего. Та аптечка, которую показали мне в диагностической симуляции, была чем-то средним между легионной и привычной мне армейской, похоже — такие использовали лет пять назад, на заре становления Легионов.

Теперь же я глядел на разложенное передо мной военно-медицинское имущество и обалдевал. Препараты и спецсредства лежали на металлическом столе, и над каждым из них можно было увидеть поясняющую виртуальную надпись: что и для чего предназначено, и короткая инструкция — как пользоваться. Реально буквы с картинками висели в воздухе, как в компьютерной игре!

Спреи — гемостатики и криогены. Инъекторы с картриджами обезбола, антибиотиков, противошокового и стимуляторов самых разных видов. Большой ассортимент фиксирующих повязок и накладкок-наклеек на раны. Специальные вакуумные мешки для оторванных конечностей и других частей тела. Мини-помпа для дубляжа функций сердца, мини-насос для искусственной вентиляции легких! Степлер, которым полагалось сшивать края раны. И черт знает, что еще, много всяких медицинских страшноватых вещиц.

Мне, человек знакомому с медициной в основном на уровне самолечения от ОРВИ и оказания элементарной первой помощи, все это казалось диким. И, конечно, никакой нормальный парамедик в земном понимании этого слова из меня бы не вышел. Ну да, да, курсы первой помощи я проходил раза три. И жгут намотать мог так, что рука очень качественно немела минут за пятнадцать, и крови не боялся — умел обработать рану и перевязать так, чтобы повязка не слетела, пока трехсотого тащат к машине. И да, делать это в стрессовой ситуации тоже приходилось, командировки у меня были очень и очень разные.