Евгений Капба – Аркан. Книга 5. Исход (страница 9)
– Ваше высочество, – сказал он. – Мы ожидали вас с Благородной стороны. Все делегаты прибывают туда.
– Мы малость заплутали, – ухмыльнулся Аркан. – Ваше сиятельство.
– Так что перепутали – берега Рубона Великого? – Бургграф прекрасно понимал, что над ним глумятся. – Вам теперь придётся проследовать через весь город!
– Проследуем, – кивнул Буревестник и испытующе уставился на Штадлера. – Будете нашим проводником?
– Довольно будет и герольда. – Презрительная гримаса наконец прорвалась сквозь флегматичную маску кесарийского коннетабля. – Йоганнес! Сопроводите делегацию Аскерона на Благородную сторону. Клаус! Скачите вперёд, предупредите стражу, пусть расчистят дорогу, освободят улицы… Вынужден откланяться, ваше высочество, дела не ждут!
– Храни вас Господь, ваше сиятельство, – смиренно склонил голову аскеронский герцог. – Свидимся на церемонии голосования…
Кто фыркнул – бургграф Штадлер или его каурый жеребец – понять было решительно невозможно. Вельможа развернул своего скакуна на месте и, дав коню шенкелей, сорвался в галоп вдоль городских стен. Его свита, горяча лошадей, последовала за своим господином.
– Орра! – выкрикнул Патрик Доэрти. – Войдём в Кесарию как на свадьбу?! С Богом – и с герцогом!
Ворота были раскрыты, изнутри, с улиц, площадей и из переулков Ремесленной стороны доносился неясный гул. Гавор Коробейник негромко проговорил:
– Они знают. Они ждут вас, мой герцог.
Аркан тронул поводья, резким движением расправил знамя – и двинулся вперёд.
Первым запел южанин, и Буревестник был ему благодарен: от кого-нибудь из старых ортодоксов, например от Скавра Цирюльника, можно было ожидать скорее псалма «На реках Аскеронских» или ещё чего-нибудь такого же, мрачного и воинственного. И неуместного в данной ситуации. Всё-таки они Кесарию не штурмом брать собрались… А Доэрти вовремя перехватил инициативу, и теперь пять сотен лужёных глоток выводили «Путь герцога»:
Ворота были открыты, и на Ремесленную сторону Аркан въехал первым. На секунду ему захотелось протереть глаза: кажется, все ортодоксы Кесарии вместе с жёнами и детьми высыпали на улицы, выстроились живым коридором и теперь приветствовали аскеронцев!
Рем ожидал чего угодно: тишины на улицах, проклятий, комков грязи и отбросов, летящих из толпы… Конечно – он надеялся, что люди Гавора сработают и хотя бы столичные ортодоксы примут его благожелательно, но не предвидел того, что навстречу выйдет вся община единоверцев и вместо грязи девушки будут бросать зверобоям цветы, а взрослые матроны – протягивать свежий хлеб… Буревестник второй раз за этот день почувствовал себя дома.
– Дом – это люди, – тихо проговорил он.
А «Путь герцога» продолжал звучать в самом сердце оптиматских земель, и, кажется, кое-кто из толпы прекрасно знал слова!
Глава 5
Знамёна
Марш ортодоксов по Кесарии совершенно точно запомнился и столичным жителям, и аскеронцам. Если единоверцы из Ремесленной стороны встречали дружину Аркана откровенно радостно, а нелюди из гетто – очень сдержанно, то в оптиматских и популярских кварталах хмурых воинов в шапелях и кожаных доспехах провожали плевки под ноги и злобные взгляды. На большее горожане не решались – наверное, сыграли роль слухи о свирепости западных ортодоксов. Ну, и таблички на груди разбойников, развешанных вдоль дорог в герцогстве Краузе.
Провинциалы с побережья Последнего моря, в свою очередь, удивлялись громадности Кесарии, её размаху, великанским мостам между островами, многолюдству, разнообразию архитектуры – и грязи, царящей повсюду. Рем слышал негромкие разговоры воинов, которые едва сдерживались, чтобы не заматывать лица шарфами, и поругивались на окружающее свинство.
Благородная сторона, конечно, была куда более ухоженной. Герольды уже донесли весть о прибытии Аркана, и все обитатели элитного района высыпали на балконы, прильнули к окнам, вышли на мраморные ступени… Определённо – аскеронцы стали событием! Буревестник держал марку: спина прямая, рука со знаменем – на отлёте, сдержанные кивки и взмахи руки оптиматским и популярским сеньорам…
Антуан дю Массакр тоже был здесь. Красивый, высокий, с наполовину седой шевелюрой чёрных как смоль волос, он стоял на крыльце гостиницы – ему, как не имеющему статуса принцепс электор, отдельная усадьба не полагалась. Антуан вдруг бесшабашно улыбнулся и приветствовал своего врага имперским салютом – кулак вверх! Аркан оглянулся: его бойцы скалились, разглядывая старых недругов – рыцарство Запада в цветах дю Массакра. Но, чёрт возьми, после рожи Штадлера и кесарийской «грызни бульдогов под ковром» (так выразился Агис?), даже смазливая физиономия молодого дю Массакра показалась Рему вполне приятным зрелищем.
– Виват, Антуан! – выкрикнул он, а потом увидел злые ухмылки своих вассалов.
– Виват!!! – подхватили они, отдавая дань уважения сильному и достойному противнику.
– А-ха-ха-ха! – Дю Массакр легко, свободно расхохотался и поднял над головой сомкнутые ладони, как будто передавая рукопожатие Буревестнику.
И это было правильно.
Многие из имперских принцев, князей и герцогов держали в Кесарии свои личные постоянные резиденции – и, соответственно, расположились в них. Однако ортодоксы и популяры такой привилегией не обладали – на это имелись свои исторически обусловленные причины и предпосылки, – и потому им предоставили здания, находившиеся во владении императорского двора. Отсюда возник и казус с размещением, потому и пришлось вмешиваться в этот вопрос Гонзаку – то есть Диоклетиану Гонорию Фрагонару, который теперь стоял рядом со своим владетельным родственником на украшенном лепниной и статуями фоморов балконе старинного особняка и щурил глаза, провожая колонну аскеронцев оценивающим взглядом.
Алые стяги Фрагонаров, белые – Корнелиев, небесно-голубые – Аквила, зелёные – Бергандалей… Теперь к ним добавился ещё и чёрный штандарт Арканов. Великие семьи имперских ортодоксов прибыли в Кесарию. Все, кто остался на плаву, кто сохранил баннеретское достоинство, богатство, земли, влияние и репутацию. Потомки офицеров Первого Ковчега…
Фрагонары, по преданиям, вели род от человека, отвечавшего за боевой дух в войсках и поиск крамолы – и недаром многие и многие представители этого славного семейства, в том числе и сам Диоклетиан Гонзак, он же Гонорий Фрагонар, стяжали себе славу непревзойдённых мастеров интриг, тайного сыска и контрразведки.
Корнелии возводили свою родословную к Первой. Женщина, врачеватель, командир плавучего госпиталя – именно она была инициатором составления Устава Надлежащего, а также помогала святому Ежи, записывала под его диктовку Слово Сына Человеческого. Белый цвет – цвет медицины и чистоты – несли на знамени нынешние Корнелии, младшая ветвь давно угасшей императорской династии.
Аквила – безумно смелые и воинственные, хранители голоса Юга, потомственные представители императора и наместники тамошней буйной вольницы. Крылатая пехота была в их предках – что бы это ни значило. Как пехота может быть крылатой, летать по небу, минуя боевые порядки неприятеля и громя его тылы? Какие диковинные приспособления использовали для этого
Бергандали – вечные воители фронтира, стяжавшие славу в сражениях с орками Востока. Именно они провозгласили в своё время Сихемскую Деспотию. И тоже были вправе гордиться своей родословной! Зелёный цвет их знамени возводили к зелёным головным уборам и знакам различия
Чёрный штандарт Арканов тоже имел древние корни. «Чёрная смерть» – так называли их стяг враги Империи на самой заре человеческой истории Раваарды. Существовали две легенды о происхождении этого скандально известного клана, не противоречащие друг другу. Согласно одной из них, родоначальником знаменитой фамилии стал воин, который первым стал хоронить павших. Он сразу после Прибытия и битвы за устье Рубона организовал команду могильщиков и взял на себя этот скорбный труд, поскольку стояла жара и наличие большого количества мёртвых тел могло стать причиной возникновения заразы. Форма добровольного могильщика была чёрной, и Первая высоко оценила его моральные и лидерские качества, возвела в офицерское достоинство и даровала ему чёрное знамя.
Вторая же легенда свидетельствует о том, что этот человек готовился стать офицером, был кем-то вроде стажёра или курсанта и служил в абордажниках, в отряде воинов, которые специализировались на захвате чужих судов и штурме прибрежных укреплений… И многие, очень многие деяния его потомков говорили в пользу достоверности этого предания!
Были и другие семьи, и другие знамёна… Но одни затерялись во мраке прошедших веков, другие – замшели и захирели, обнищали, ушли в забвение и растеряли достояние великих предков…
Никогда доселе Аркан не встречался ни с кем из великих семей, кроме Гонзака, конечно. И, понятное дело, находился под впечатлением: это ведь были живые легенды, прямая связь с полуторатысячелетней историей рода людского! Буревестник как-то не задумывался о том, что и он сам, и его семья были такими же живыми архаизмами.