Евгений Кабанов – Моя прекрасная креолка (страница 2)
Как и предполагалось, доктор не обнаружил у Белки никаких отклонений. Да и она сама, вроде, почувствовала себя лучше. Доктор предположил, что это вéртиго – следствие нервного перенапряжения, посоветовал особо не напрягаться, и уверил, что всё пройдёт без следа. Элиана настояла на том, чтобы во вторник подруга взяла день отдыха.
В среду с утра Марибель почувствовала улучшение. Головокружение не прошло полностью, но она уже могла передвигаться, не держась за стену. Однако за руль садиться в таком состоянии было равносильно самоубийству. Ана-Луиса по пути на работу "подбросила" сестру до её фирмы.
Звонок Белки застал Сергея около полудня за подписанием акта о продаже его старенького «чероки» одному сеньору, который давно положил глаз на этот, по-простонародному, «кирпич». Водительских прав у Сергея не было, и до отъезда в Северную провинцию ездил он на своём раритете только по окрестностям ранчо, да и то, по выходным. Теперь же, в оживлённых окрестностях столицы, такая возможность бесправного вождения отпадала. Да и лишние копейки были кстати, поскольку уже полтора месяца Сергей не вносил в семейный бюджет ни копейки, то бишь, ни синко.
– Серёжа, мы с Элианой решили пообедать, тут рядом с нашей фирмой есть вегетарианское кафе. Не хочешь составить нам компанию?
Белка старалась говорить как можно веселее, но в её голосе этой весёлости что-то препятствовало. Сергей уже хорошо изучил все интонации своей жены. И эта интонация не предвещала ничего хорошего.
Так оно и случилось. Увидев жену рядом с плотно прижавшейся к ней Элианой у входа в кафе, Сергей сглотнул. Вид у Белки был подавленный, этого она даже при всём своём желании не могла скрыть. Без поддержки подруги она не могла ступить и шагу – её уводило куда-то в сторону.
Слегка заплетающимся голосом Белка рассказала, как не смогла ввести пароль в компьютере, пришлось позвать секретаршу. Но дальше этого дело не пошло – буквы на клавиатуре перемешались, как в популярной простенькой головоломке «суп из букв», плясали перед глазами, и невозможно было даже просто попасть пальцем ни в одну из них. Вот тогда она почувствовала испуг во всей его силе. С помощью секретарши позвонила Элиане.
Знакомый невропатолог Элианы, проведя стандартные тесты, как и в предыдущем случае, не обнаружил ничего необычного. Но предложил сделать магниторезонансную томографию.
Через час он вышел из кабинета к ожидавшим его подругам и сообщил, что в мозге обнаружена некоторая аномалия. Не будучи специалистом, он не мог сделать какого-то определённого заключения, поэтому направит снимки в клинику своего знакомого врача для постановки предварительного диагноза. И теперь оставалось ждать пяти часов вечера, на которые была назначена встреча.
А после шести, когда уже почти совсем стемнело, Сергей приехал в одну из столичных больниц после звонка Аны-Луисы. В вестибюле неотложки народу было невпроворот. Сергей сразу же от входа увидел сидящих в гуще несчастных больных Белку с Элианой. В руках у Белки был огромный жёлто-оранжевый конверт. Обе подруги были подавлены, и выглядели предельно уставшими.
Без лишних объяснений, видимо, уже перегоревшая от навалившихся на неё отрицательных эмоций, Белка протянула Сергею конверт.
Снимков было с полдюжины, и на каждом из них – в мозгу Белки чётко выделялось овальное тёмное пятно размером со спичечный коробок.
– Спрут, – как-то обречённо-безразлично произнесла Белка, и губы у неё задрожали.
Элиана смогла, наконец, уехать к своим остававшимся под присмотром бабушки детям, а Белку через пару часов вызвали на приём. Сергея поначалу не хотели пускать вместе с ней, но потом, похоже, вникнув в серьёзность недуга, разрешили.
Оказалось, что это был ещё не приём, а очередной «предбанник». Народу в нём было поменьше, и всем доставало сидячих мест. Сергей с Белкой сели в каком-то закутке у стены с окном. Обстановка вокруг была самая удручающая: лица с печатью обречённости, со всех сторон слышались жалобные стоны, всхлипывания, иногда даже громкие вскрики.
Во входной двери появился отталкивающего вида тип в грязной одежде, с окровавленным лицом и в наручниках, в сопровождении полицейского…
Ждать собственно приёма пришлось фактически почти всю ночь, поскольку приёмный покой был забит больными с самыми разными недугами.
Эта ночь была самой ужасной в жизни Сергея. Многого за прожитые почти шестьдесят лет ему пришлось пережить. Но то, в основном были, события, касающиеся его самого…
Официально врач ещё не поставил первичного диагноза, но специалисты, сделавшие и проанализировавшие эти роковые снимки, дали ясно понять, что речь идёт о злокачественной опухоли.
У Марибель не высыхали слёзы, Сергей утешал и подбадривал её как мог.
Но когда начался приём, и врач, молодая женщина сказала обыденным тоном, что предупреждает заранее, что нужно будет делать радио- и химиотерапии, будут выпадать волосы на голове, Сергей, стоявший позади сидящей напротив врачихи уже выплакавшей все слёзы жены, почувствовал, что начинает терять сознание, что и пробормотал, почти опускаясь на пол…
Утро они встретили всё в том же «предбаннике» по причине отсутствия мест в палатах. Сотрудники медперсонала принесли какие-то булочки и кофе, потом возле них остановился пожилой врач в сопровождении толпы студентов-медиков, показывая им на свет снимки Марибель и со знанием дела объясняя, что к чему. Приехала одна тётя Белки, потом вторая…
Так для них начиналась новая жизнь.
Часть II
Ранчо Сакраменто
Глава 2
В Центральную Анерику Сергей попал по совершенно случайному стечению обстоятельств, которые, как и у многих других граждан Реального Объединения Социалистических Стран, возникли после распада страны. Исчезновение РОСС с карты мира стало началом целой цепи трагических событий, как в масштабе всей страны, так и для подавляющего большинства граждан Объединения.
Как выразился один из известных политологов, вместо могучего Реального Объединения остались сплошные Объедки. Этим уничижительным словом всю территорию некогда великого союза, а также тех, кто открыто жалел о распаде, стали презрительно величать адепты новой власти, образовавшейся на обломках в виде суверенных стран.
На смену социализму пришёл дикий капитализм, со всеми его атрибутами. Практически все страны-члены РОСС, не исключая и самую большую из них – Славию, попали под влияние международных финансово-экономических структур, которые начали бесстыжий грабёж бывших социалистических республик под видом благодетелей…
До Сергея в Центральной Анерике оказалась его дочь, которая вышла замуж за одного состоятельного бизнесмена из Креолии, юриста по образованию.
А оказалась Наталья в Креолии, всё же, как говорится, с подачи отца. Дело в том, что Сергей после окончания института геодезии ещё год изучал эспанский язык на специальных годичных курсах. Организованы они были с целью интернациональной помощи развивающимся странам нужными везде специалистами, коими всегда являлись геодезисты.
За границу Сергей так и не попал. Работал в экспедициях, исколесив всю родную страну от крайнего Северо-Востока до южных пустынь и гор. Но эспанский язык старался не забывать, покупая, при случае, книги в столице, выписывая кувинские журналы.
Вот так, через язык, Наталья и познакомилась со своим будущим мужем и улетела в Креолию. А через несколько месяцев забрала туда и свою любимую маму, с которой в то время Сергей уже был в разводе. А ещё через полтора года родила сына.
Вот его-то, своего годовалого внука, Сергей и прилетел навестить в декабре 2002-го года, по настоятельной просьбе зятя Мигеля-Херардо, который оплатил перелёт туда-обратно. Обратно Сергей должен был улететь через месяц – срок, которым в то время определялось безвизовое пребывание граждан Славии в Креолии, и в соответствии с которым у него был обратный билет.
Однако настырный зять Сергея уговорил его, в конце концов, остаться при кровных родственниках на более долгий срок. И через пару дней он уже приступил к работе в крупном торговом центре, составлявшем часть семейного бизнеса, над которым главенствовал отец зятя дон Мигель. А дети и внуки патриарха, которых насчитывалось не менее дюжины, занимали все ключевые посты в разных секциях, отделах, торговых точках.
Сам же дон Мигель сидел в тесорерии – финансово-расчётном отделе. Каждый вечер, без выходных, после закрытия супермаркета – одной из основных торговых единиц фирмы, он скрупулёзно пересчитывал вырученные за день десятки миллионов колонов. А помогал ему в этом как раз зять Сергея – в то время единственный из сыновей и дочерей дона Мигеля, который имел высшее образование и некоторый опыт работы в дипломатических структурах страны в Эуропе.
А рабочее место Сергея было в глубине супермаркета, как раз за тесорерией, в отделе по приёмке товара. Вместе с ним за длинным рабочим столом с компьютерами разместились три симпатичных девушки, а рядом, в конторке за стеклом сидел начальник отдела, один из младших братьев зятя – Рой.
Вот как раз с первого рабочего дня в коммерческом центре «M&N» в оживлённом столичном районе и начался процесс становления Сергея как нелегала. Тогда он не вникал в подробности, на каком основании его приняли на работу, по какому принципу назначили оклад – 40 тысяч колонов (около 70 голларов ВША по тогдашнему курсу) за полмесяца.