Евгений Иоников – Взгляд с другой стороны. Борис Рудзянко. Минское антифашистское подполье в рассказах его участников (страница 7)
Документы свидетельствуют, что такой встречи матери с сыном и такого диалога не было. Как это было показано выше, разоблачены подпольщики были службой абвера (обер-лейтенант и его переводчик фон Якоби), но казнь, как пишет К. Доморад, проводила полиция безопасности и СД111 при участии солдат и офицеров 2-го литовского вспомогательного полицейского батальона под командованием майора Антанаса Импулявичуса. Как сообщает в своем исследовании Петрас Станкерас, 6 октября 1941 г. батальон в составе двух немецких рот и двух литовских рот полиции был направлен в Белоруссию»112 – поротно в районы Минска, Борисова и Слуцка, всего 23 офицера и 464 рядовых. Практически с момента прибытия батальон приступил к борьбе «с армией большевиков и большевистскими партизанами». 14-го октября батальон проводил облаву еврейского населения в Смиловичах, 15 – 16-го октября – в Логойске, 18-го – в Минске и 21 октября в Койданове (Дзержинске)113. 20 – 21 октября 1941 г. Борисовская часть батальона участвовала в уничтожении еврейского гетто в Борисове114.
Казнь подпольщиков в Минске немцами также была проведена руками солдат и офицеров этого батальона. Профессор Литвин в своем исследовании приводит рассказ Юозаса Книримаса – рядового полицейского Импулявичуса. Процитируем этот рассказ полностью.
«В воскресенье утром (точная дата не названа) примерно в 9 – 10 часов солдатам было приказано… надеть шлемы (каски115) и взять винтовки… Командир батальона Импулявичюс повел батальон в центр Минска, к тюрьме. Подойдя к тюрьме… Импулявичюс … [через] Гецевичюса116 [тот знал немецкий язык] переговорил с немецкими офицерами… и передал командирам… чтобы они выстроили солдат по кругу на площади возле тюрьмы… После того, как солдаты были построены, открылись тюремные ворота и из двора тюрьмы выгнали группу людей, состоящую из мужчин и женщин. Я помню только двух женщин, а остальные были мужчины. Сколько было мужчин, не помню, но кажется, человек 7 – 8. Они были распределены группами по три человека. На груди у одного… была таблица с надписью на немецком и русском языках. На ней было написано что-то о партизанах, но, так как я не знаю ни немецкого, ни русского, то прочитать не смог. Об этом мне сказали другие солдаты. Их вывела группа немецких солдат. Окружившие арестованных солдаты конвоировали в сторону городского сада. Солдаты батальона, также окружившие их, шли рядом. Когда пришли в городской сад, там уже были приготовлены виселицы. Городской сад был расположен возле минского театра. Каким образом были приготовлены виселицы, не помню. Не доходя до театра Гецевичюс назначил солдат, которые будут вешать. Среди них были Варнас, Шимонис, я, Вепраускас и Ненис. Мы должны были накинуть петли на обреченных. Насколько помню, в городском саду повесили четверых – трех мужчин и одну женщину. Петли накидывали Шимонис и Вартас. В городском саду вешали в двух местах по два человека. В одном месте один человек упал, так как развязалась веревка. Я поднял этого мужчину (нами точно установлено, что веревка оборвалась на месте казни О. Ф. Щербацевич – А. Литвин) и поддержал, пока Варнас прикрепил веревку. После этого я его отпустил, и он остался висеть. После этого пошли на другое место, но сейчас я не помню этого места, там надо было повесить мужчину и женщину. Они были повешены на телеграфных столбах, к которым были прибиты бревна. Здесь был использован автомобиль. В кузове автомобиля были мужчина и женщина. Мужчину повесил на вышеуказанном столбе Вепраускас. Я повесил женщину. Перед казнью Гецевичюс дал мне выпить водки, я выпил около 300 грамм. Перед каждой казнью давали пить всем. Водку выдавал Гецевичюс, который, видимо, получал ее для этих целей. Кроме того, других арестованных вешали в других местах города Минска, но кто вешал, я не видел, только знаю, что солдаты нашего батальона. От Гецевичюса я узнал, что повешены были советские партизаны. Было казнено более 8 человек. Казнью руководил Гецевичюс…»117.
Это одно из первых свидетельств о состоявшейся казни. Полученное от участника событий, оно основано на фактах, но все же содержит несколько ошибок (вероятно, за давностью лет Юозас Книримас перемешал отложившиеся в памяти кадры многих казней, в которых он участвовал). Вячеслав Андреевич Ковалевич исправляет некоторые нарочитые или невольные ошибки этого рассказа. В 1941 году Ковалевичу было 14 лет, он жил в доме на Коммунистической в одном подъезде со Щербацевичами, учился в одной школе с Володей (тот был на два года старше) и своими глазами видел происходившую в тот день в городском сквере казнь.
Профессор Литвин приводит и его рассказ о казни первых минских подпольщиков.
«Однажды, день не помню, я шел на Суражский рынок. Возле кино „Центральный“, что по улице Советской, движется колонна гитлеровцев (две шеренги – справа и слева), а посередине три человека гражданских, со связанными сзади руками. Среди них я узнал тетю Олю, мать В. Щербацевича. На груди у нее была фанерная доска с надписью: „Мы партизаны, стреляли в немцев“. Их привели в сквер напротив Дома офицеров. Там было летнее кафе. Перед войной его стали ремонтировать. Сделали ограждение, столбы, а на них прибиты доски. О. Щербацевич с двумя мужчинами подвели к этому ограждению и стали на нем вешать. Сначала повесили мужчин. Когда вешали тетю Олю, веревка оборвалась. Подбежали два фашиста – подхватили, а третий закрепил веревку. Она так и осталась висеть. После этого я услышал, что опять ведут партию. Я выбежал на улицу Энгельса и увидел приближавшуюся группу, в которой я узнал Володю. Вероятно, палачи увидели, что место занято, повернули и пошли вниз к дрожжевому заводу. Я пошел следом… На улице Ворошилова дорогу перегородили каратели. Когда я подошел, Володя стоял уже на табуретке»118.
Как оказалось, немцы фотографировали проводившиеся в тот день казни, а по некоторым данным даже снимали на кинопленку. Все годы оккупации в Минске существовала частная фотомастерская фольксдойче Бориса Вернера. Работавший у него в мастерской Козловский Алексей Сергеевич, (после войны преподаватель БПИ), засвидетельствовал следующее.
Приблизительно в ноябре 1941 г. в мастерскую сдали для изготовления фотографий пленку. Козловский проявил ее и увидел, что на ней были запечатлены эпизоды казни людей в Минске – мужчины, девушки и подростка. Всего на пленке было 8 кадров, он по заказу сделал по три отпечатка с каждого снимка, и, на свой страх и риск – еще по одному отпечатку и спрятал их в металлической коробке у себя в подвале с величайшей осторожностью, так как давал подписку не делать и не сохранять никаких дубль-отпечатков.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.