Евгений Именитов – Война в принципах стратегии и тактики управления войсками с древнейших времен до наших дней (страница 4)
Ист.:
Даже сейчас мы можем по этому показателю определить степень милитаризации и, если хотите, военной агрессивности стран мира. Конечно, в некоторых случаях эти данные не будут репрезентативны. Во-первых, когда речь идет о странах с очень большим населением. Во-вторых, когда мы сталкиваемся со странами, которые в одиночку вынуждены противостоять крупным военно-промышленным блокам (Россия против НАТО). В первом случае никто, на самом деле, точно не знает численности населения Индии и Китая, имеющих как минимум претензии на региональное господство. То же касается точной численности их вооруженных сил.
Во всех остальных случаях бюджетная численность вооруженных сил менее 0,5% говорит о том, что страна не рассматривает возможностей ведения внешней политики насильственным военным путем. Превышение этого показателя свидетельствует об обратном.
Страны, имеющие сильных в военном отношении союзников или являющиеся членами военных блоков (НАТО), имеют, как правило, более низкую бюджетную численность ВС (Франция, Великобритания, Германия, Испания, Италия и т.д.).
Особняком находятся такие страны, как ОАЭ и Саудовская Аравия. Являясь военными союзниками США/НАТО в регионе Персидского залива (Ближний Восток), они тем не менее полностью не доверяют «белому господину». Связано это прежде всего с позицией США в ходе арабо-израильских войн 1967, 1973 гг., когда неявно США занимали позицию государства Израиль. Надежда на собственные силы и неуверенность в поддержке США заставляет их держать армии, которые смогут защитить их интересы и не сделать разменной монетой в играх англосаксонских элит на Ближнем Востоке.
Турция также, хотя и является членом НАТО, имеет собственный военно-политический вектор развития на Ближнем Востоке и в Восточном Средиземноморье, претендуя на региональное лидерство, выдвигает концепцию «Пантюркизма». Более того, перефразируя известный слоган, можно сказать – мы говорим: «Азербайджан» – подразумеваем «Турция» и т.д. Военные конфликты 2020-х в Закавказье, а также в Сирии, а также при Причерноморье не обходятся без активного участия Турции.
Безусловно, гипервоенной державой является государство Израиль, противостоящее почти всему арабскому миру. Отсюда и самый высокий показатель бюджетной численности ВС вообще.
В числе «осажденных крепостей» мы видим также Иран.
Вторым показателем, который характеризует степень милитаризации страны, является уровень военных расходов как по абсолютной величине, так и в ВВП (удельный вес, в %), доля в бюджетных расходах. Косвенным показателем может быть соотношение расходов государственного бюджета на «оборону» и расходов (суммарно) на образование и здравоохранение. Также необходимо отслеживать эти показатели в динамике.
Для стран НАТО высоким является уровень 2% военных расходов в ВВП и больше, и мы сразу видим, что наиболее воинственными в НАТО являются США, Турция, Великобритания, Франция и Польша. Это действительно так.
Высокий уровень военных расходов виден у стран-антагонистов: Индия-Пакистан, Россия-Украина (до 4% от ВВП). Готовые к войне всегда Израиль и Саудовская Аравия демонстрируют ещё более высокие показатели.
Собственно, как это ни парадоксально, но для оценки общей тенденции милитаризации и даже подготовки страны к войне нет необходимости в анализе многих показателей – 2–3 ключевых индикатора в их динамике и соотношении между странами более чем достаточно.
Чтобы получить детали в военной экономике, необходимо добавить в анализ доли расходов на новые виды вооружений (закупка), а также темпы обновления вооружений (изменение доли новой техники). Эти показатели также часто публикуются.
В 2020 году военные расходы в мире превысили $1,98 трлн., что на 2,6% выше показателей предыдущего года, сообщал в 2021 году Стокгольмский международный институт исследований проблем мира (SIPRI). В пятерку лидеров по тратам вошли США, Китай, Индия, Россия и Великобритания, на них пришлось 62% всех мировых военных расходов21.
Из-за экономических последствий пандемии коронавируса мировой ВВП за прошлый год сократился на 4,4%. «В результате доля военных расходов в ВВП – так называемое военное бремя – достигла 2,4% в 2020 году по сравнению с 2,2% в 2019 году. Это был самый большой рост военного бремени в годовом исчислении со времен мирового финансово-экономического кризиса 2009 года»,– говорится в пресс-релизе института.
Это то «ружье», которое было когда-то «повешено на стену». В последнее время его регулярно стали «чистить и смазывать», и рано или поздно оно должно было «выстрелить», что и произошло в 2022 году.
Резкий рост военных расходов на фоне локдаунов и угнетения материального положения миллиардов людей – это очевидный сигнал того, что «скоро рванёт», мир готовится к войне. Никаких заблуждений на этот счет быть не может, так как противоречия обостряются.
Весной 2022 года почти весь мир ополчился на Россию, обвинив её в агрессии против Украины. Россия парировала это обвинение, указывая, что на территории Украины находились несколько биолабораторий США, разрабатывавших биологическое оружие, а Украина планировала закупку в Турции дальних беспилотных летальных аппаратов с контейнерами для аэрозолей, в том числе с возможностью распыления биологических инфекционных высокотоксичных патогенов над территорией противника.
Россия в марте 2022 г. опубликовала захваченные на территории противника соответствующие документы.
В ответ на 9-ый вопрос:
Биологическое и химическое оружие – это оружие «слабой стороны», так как его применение происходит от военной слабости и представляет собой акт государственного терроризма. В этих условиях военная агрессия может рассматриваться как «упреждающий удар». Но для настоящего изложения это не столь важно, важно другое – приготовление обеих сторон конфликта к войне в наступательном плане. Одна сторона (Украина) планировала реванш – отвоевание Донбасса и Крыма, Россия – реванш в отношении НАТО и снижение военной опасности на своих западных рубежах. Какой сценарий стал реализовываться первым, и почему? – это вопросы военной истории, которые будут в своё время проанализированы и раскрыты.
Военные расходы Китая растут уже 28-й год подряд. В 2020 году они выросли до $252 млрд. (это официальная цифра), что на 1,9% больше по сравнению с 2019 годом. За период с 2011 по 2020 год военные расходы КНР увеличились в общей сложности на 76%.
Великобритания в 2020 году увеличила свои военные расходы на 2,9%, до $59,2. Расходы Германии выросли на 5,2%, до $52,8 млрд. В общем военные расходы стран Европы в 2020 году увеличились на 4%. Франция в 2020 году преодолела двухпроцентный порог доли расходов в ВВП впервые с 2009 года! С 2015 года Европа готовилась к войне, и это объективная реальность, а не субъективное впечатление.
Интересный и подробный анализ был проведен в статье «Самые дорогие армии мира–4»23, опубликованной в издании
Именно там впервые в российских СМИ был сделан вывод о том, что
В этом обзоре подмечен также тренд тех стран, которые в «войне будущего» – безусловно, высокотехнологичной – претендуют занять лидирующие позиции и победить. Кто больше всех вкладывал в высокие военные технологии, ту сторону и можно идентифицировать как главного будущего агрессора, пусть пока и скрытого ото всех. Кто же это?
Конечно, это США (51,8% доли военных разработок в общем объеме государственного финансирования НИОКР), Турция (21%), Великобритания (16,9%), Франция (7,2%) и Польша (4,8%). Мы специально исключили из нашего перечисления Южную Корею, так как она имеет «тлеющий» военный конфликт и обеспечивает себе военное преимущество перед КНДР за счет высоких технологий, и Австралию, которая в военном отношении является членом Британского Содружества (доминион), несмотря на статус суверенной державы. Австралия в данном случае дополняет свою метрополию – Великобританию.