Евгений Ильичёв – Прибытие (страница 28)

— Как же, по-вашему, развивались события? — мягко подвел я девушку к очередной лжи.

— Думаю, кто-то из командования взломал защитную систему корабля и спровоцировал ложную тревогу.

— Зачем провокатору делать такой шаг? — продолжил я свой допрос, но тут же прикусил язык.

«Интересно, она заметила, что я уже заранее согласился на то, что провокатор действительно существует?» — мой мозг лихорадочно искал выход и, кажется, нашел его. Я просто дополнил свой вопрос:

— И есть ли у вас соображения о личности этого человека?

Мария, кажется, не заметила моей оплошности и, видимо, ожидая подобного вопроса, с готовностью начала отвечать:

— Я почти уверена, что провокатор — капитан «Магеллана», — твердо сказала она, вызывая подобным громким заявлением дружный возглас негодования на «Ермаке».

— Но позвольте! — опешил наш геолог. — Зачем? Зачем нашему капитану вообще это делать?

Вопрос, естественно, интересовал всех присутствующих, и в салоне вновь повисла гробовая тишина. Мария обвела взглядом экипаж «Ермака» и спокойно ответила:

— На этот вопрос у меня нет однозначного ответа. Но на «Магеллане» только три человека способны провернуть такое. Я, старший помощник и сам капитан. Только мы имели полный доступ к главному компьютеру «Магеллана».

— Вы находитесь среди нас, а стало быть, лицо пострадавшее, — начал размышлять Ковалев. — Но почему вы заподозрили именно капитана, а не старшего помощника?

— Да-да, вы же его родная дочь! — добавил Леонид Боровский. Об этом факте остальные члены экипажа «Ермака», по-видимому, не знали. По салону прошелестел тихий шепот. Девушка скорчила грустную мину и продолжила:

— На эту мысль меня навели два события. Во-первых, капитан строго-настрого запретил мне высаживаться на планету. Возможно, он и диверсант, но губить свою родную дочь вместе с экипажами трех челноков наверняка в его планы не входило. Ну а во-вторых, я присутствовала на втором, секретном собрании высшего руководства «Магеллана».

«Ах, до чего же складно ты поешь, — думал я, восхищаясь выдержкой Марии. — А ведь ее ложь действительно будет трудно вскрыть».

Девушка кивнула в сторону Ковалева:

— Вы ведь тоже там присутствовали, не так ли, майор?

Егор кивнул, отводя от меня взгляд.

— Вы помните, что обсуждали на том совещании? — спросила его девушка. Ковалев заколебался, и она его подбодрила. — Ну же, товарищ майор, сейчас уже не до секретности. Вас всех пытались уничтожить, и им это почти удалось!

Егор взглянул на меня, не решаясь ответить. Я чуть заметно кивнул ему. Будет интересно сопоставить факты. Ковалев еще немного помялся, затем все же заговорил:

— Совещание инициировал научный руководитель полета. На нем присутствовали я, Мария, капитан и сам научрук. На повестке стоял лишь один вопрос: целесообразно ли вообще тратить силы на бессмысленную, по мнению научного руководителя, разведывательную операцию?

Первым со своего места встал геолог:

— Простите, товарищ майор, — поинтересовался он, — правильно ли я понял вас? Вы утверждаете, что научный руководитель полета Зольский был изначально скептически настроен по поводу вопроса изучения текущей ситуации на планете?

— Да, — подтвердил Егор. — Он был уверен, что мы уже обладаем исчерпывающими данными о планете и ее обитателях. По его мнению, количества выживших не хватит для естественного прироста населения и восстановления человеческой популяции. Во всяком случае, не в тех суровых условиях, которые царят на планете. Кроме того, его пугала перспектива столкнуться с глубокой деградацией населения планеты. Варварство, междоусобные войны за территорию и ресурсы, по его словам, завершили бы начатый природой геноцид менее чем за сотню лет.

Тут уже не выдержал первый пилот. Репей вскочил с места и задал вопрос, волновавший в эту минуту всех окружающих:

— Хотите сказать, Зольский предлагал уничтожить остатки населения?

— Если смотреть глобально — да, — потупил взгляд Ковалев. — Он предлагал немедленно приступить к терраформированию Земли. Этот процесс запустил бы целый каскад природных аномалий на планете. Смещение оси Земли, изменение скорости вращения планеты, опреснение океанов, землетрясения, ураганы, наводнения — все эти неизбежные спутники вмешательства человека в естественный ход развития планеты поставили бы завершающую точку в развитии текущей цивилизации.

— А дальше что? — удивился Коля Болотов.

— А дальше, — продолжила за Ковалева Мария, — Зольский предлагал активировать протокол «Заселение».

— Но протокол «Заселение» мы должны были реализовать в точке прибытия! — возразил Чак Ноллан.

— Да, — ответила Мария, — но лишь при условии, что колыбель нашей цивилизации будет процветать. Именно так мы планировали начать нашу экспансию в космическое пространство. Иметь две жизнеспособные колонии в безграничном космосе означало иметь удвоенные шансы на выживание нас как вида.

Наступила тяжелая пауза. Члены экипажа не знали, что и думать. Я, конечно, подозревал все это и без объяснения Егора. Еще на «Магеллане» я предчувствовал нечто подобное. Однако у меня была небольшая надежда на то, что если протокол «Заселение» и запустят в отношении нашей планеты, то постараются учесть при этом наличие более чем сотни миллионов выживших. В конце концов, именно гуманизм как основа нашего общества сделал нас той высокоразвитой цивилизацией, коими мы себя считали до последнего времени.

— Чем завершился тот брифинг? — спросил я Марию.

— Большинством голосов предложение Сергея Аркадьевича Зольского было отклонено. Против проголосовала я и капитан Владимир Веровой. Вместо начальника ОНР Виктора Сергеевича Орлова голосовал его заместитель Егор Васильевич Ковалев.

Егор услышал свою фамилию и вздрогнул, густо краснея.

— И как же вы проголосовали, мой друг? — поинтересовался у него Леонид Боровский.

Майор поднялся со своего места и четко произнес:

— Я был единственным, кто воздержался. Я не обладал подобными полномочиями и считал себя недостойным голосовать за своего непосредственного начальника.

— А почему самого Орлова на этом совещании не было? — продолжал допытываться геолог.

— Хороший вопрос, — поддержал я его, лишний раз подчеркивая тот факт, что меня на этом собрании тоже не было. За это ухватился и Саша Репей:

— Да! И начальника медицинской службы там тоже почему-то не было!

— На самом деле, все просто, — ответила девушка. — Протокол запрещает людям с имплантированными в мозг чипами иметь право голоса. Их способность влиять на психоэмоциональный фон остальных участников голосования сводит к нулю объективность подобного мероприятия. По нашему законодательству люди, обладающие подобным апгрейдом мозга, приравниваются к киборгам. У них иные задачи: анализировать огромные объемы информации, принимать решения в вопросах своей специализации и прочее. Но участвовать в решении судеб чистых людей они не могут по этическим соображениям. И начальник медицинской службы, и руководитель ОНР Орлов имеют импланты, усиливающие их псионические способности.

— Что за вздор? — возмутился десантник Сергей Козырев, до этого момента не проронивший ни слова. — Товарищ полковник ничем не хуже нас всех!

— Тут, на Земле? — резко развернувшись к десантнику, спросила Мария и тут же сама ответила. — На планете — да. Тут все его микрочипы и улучшения ничего не стоят. Для их полноценной работы необходимы мощные ретрансляторы и программное обеспечение главного квантового компьютера «Магеллана». Поэтому тут Герман — простой смертный человек. А на «Магеллане» он обладал куда более серьезными способностями.

Девушка пристально посмотрела на меня, давая понять, что знает о моих попытках воздействовать на ее разум. Я даже слегка смутился. Меня спас Леонид Боровский.

— В любом случае, — произнес он, — как бы то ни было, подобное голосование не могло быть принято ЦУПом как команда к действию. В голосовании не могли участвовать четверо. При определенных условиях голоса могли разделиться поровну, и тогда решение не было бы принято.

— Да, — согласилась Мария. — Тогда голосование просто перенесли бы на другую дату. И уже к новому голосованию мнение кого-либо из голосующих могло бы измениться.

— Я так понимаю, это и было сделано, — предположил я. — Вы не пришли к единому мнению, голосование было сорвано, и только после этого была дана окончательная отмашка для проведения высадки на планету?

— Да. Вы все правильно поняли, — подтвердила Мария.

— Но все эти факты никак не доказывают ваших подозрений насчет капитана Верового! — воскликнул доктор Боровский.

Девушка покачала головой и спокойно парировала выпад геолога:

— Я слишком хорошо знаю своего отца. Он ярый глобалист и сторонник теории «человеческой панспермии». Он верит, что на человечестве лежит некая сакральная миссия заселения всей вселенной. Он буквально бредит этой идеей и потому категорически против геноцида коренного населения Земли. Он рассчитывал на то, что Герман Мечников сможет провести объективный анализ и докажет всем сомневающимся возможность развития цивилизации на Земле естественным путем, без использования драгоценных семи миллиардов человеческих эмбрионов, хранящихся на борту «Магеллана».

— Но зачем ему тогда понадобилось срывать десантирование? — не понял Ковалев.