Евгений Ильичёв – Прибытие (страница 27)
— Мне неловко. Принесите мои извинения вашему геологу. Я была не в себе после выхода из криосна.
Взволнованный доктор, находившийся неподалеку, но по понятным причинам не вступавший до этого момента в беседу, поспешил успокоить свою обидчицу:
— О, не стоит волноваться, Мария! Я в полном порядке и счастлив, что все разрешилось. Это и моя ошибка тоже. Я повел себя бестактно!
— Ну ладно, — подвел итог Ковалев. — Мир, дружба, жвачка! Оставим этот обмен любезностями до более подходящих времен. На самом деле у нас сейчас есть более насущные вопросы.
Мария перевела на него свой взгляд, но ничего не сказала. Мне показалось, что Егор ей категорически не нравился. Я поспешил разрядить обстановку.
— Майор, думаю, раз уж мы уладили все недоразумения, и наша гостья уже полностью пришла в себя, мы могли бы ее освободить.
— Согласен.
Ковалев открыл панель управления креслом и нажал несколько кнопок. Силовое поле отключилось. Затем он медленно перевел ложемент Марии в положение кресла. Девушка потерла руки, словно они у нее были в наручниках, затем осторожно коснулась раны на бедре.
— Вы знаете, откуда у вас эта рана? — поинтересовался я.
— Очевидно, это прививка от оспы, — уверенно ответила Мария.
— Верно. Анализ содержимого ранки подтвердил это. Так что у вас там будет небольшой шрам.
— Прививка от оспы? — удивился доктор Боровский.
— Все спасательные капсулы построены на базе автодоков, — пояснил я. — После экстренной посадки на незнакомую планету капсула автоматически проводит пробы воды, почвы и воздуха. Вычленяет самые опасные патогены местности и выясняет, есть ли у пассажира иммунитет к ним.
— Но ведь в нашем обществе оспа — казуистика? — продолжал удивляться Леонид. — Мы ее давно победили и уже несколько столетий не нуждаемся в вакцинации.
— Да, мне тоже показалось это странным, — ответил я. — Но по какой-то причине капсула Марии решила, что данный мир кишмя кишит вирусом оспы и решила обезопасить ее организм сразу после того, как я запустил алгоритм реанабиоза.
— А нам не стоит привиться? — уточнил Егор.
— Пока мы выходим наружу в скафандрах и не контактируем с местным населением, этот вопрос может подождать, — ответил я. — Вам что-нибудь принести, Мария?
Девушка постаралась сфокусировать свой взгляд на мне и проговорила:
— Воды, если можно. Или горячего чая. Спасибо.
Я кивнул Коле Болотову, стоявшему в хвосте челнока, и тот мигом сообразил для девушки белковый коктейль.
— Мария, — выдержав паузу и дав нашей гостье напиться, заговорил я. — Нас очень волнует неопределенность.
— Какая неопределенность? — удивилась Мария, отхлебывая из кружки горячий напиток.
— Вы же знаете, что произошло с двумя другими челноками?
Девушка нахмурилась.
— Да, это ужасная трагедия. Если честно, мы были уверены, что потеряли все три шаттла. Но на «Магеллане» началась такая суматоха, что обсудить и тем более что-то предпринять мы уже не могли.
— Что же произошло на «Магеллане»? — четко произнося каждое слово, спросил я.
Девушка допила свой напиток, отдала кружку Ковалеву и повернулась к нам. К этому времени уже весь экипаж собрался вокруг нее. Мария закрыла глаза, собираясь с мыслями, и начала свой рассказ.
— После вашей отстыковки все шло по плану. Манипуляторы «Магеллана» работали исправно. Ваш вход в атмосферу полностью контролировал корабельный ЦУП. Когда мы потеряли с вами визуальный контакт, все разошлись по своим рабочим местам. Я находилась на мостике с капитаном и старпомом. Навигаторы следили за траекторией вашего вхождения в атмосферу, я следила за стабильностью орбиты «Магеллана». Когда мы довели вас до плотных слоев атмосферы, на борту «Магеллана» внезапно сработала команда «Всему экипажу — занять криокапсулы!».
Мы с Ковалевым переглянулись. Девушка продолжала.
— Такая команда по сути — ЧП. ЦУП мог отдать ее лишь в двух случаях: если на борту есть угроза полной разгерметизации и если корабль готовится к гравитационным маневрам.
— Или к открытию червоточины, — добавил Ковалев.
— Нет, — возразила Мария. — Червоточина открывается лишь с уже разогнанного корабля. К этому моменту все члены экипажа и так должны находиться в своих криокапсулах.
— Все, кроме вас, навигатора и капитана, — поправил я.
— Да. Мы выполняем функцию наблюдателей. Нас троих будит корабельный ЦУП перед самым открытием червоточины. Я должна убедиться, что полет до червоточины прошел нормально. Навигатор еще раз проверяет курс и наше положение. А капитан принимает решение об активации генератора червоточин. Обратно в криокапсулы мы укладываемся сразу после открытия прохода.
— В какой последовательности? — спросил я.
— Простите? — не поняла Мария.
Я уточнил:
— В какой последовательности вы укладываетесь в криокапсулы после того как червоточина открыта?
Девушка на секунду задумалась.
— А какое отношение этот вопрос имеет к тому, что произошло на «Магеллане»?
— Пока не знаю, — честно признался я. — Просто хочу иметь полную картину. В том положении, в каком оказались мы, любая мелочь важна.
— Навигатор, затем я и самым последним уходит в сон капитан, — ответила девушка, глядя мне прямо в глаза.
Я кивнул.
— Что было после объявления сигнала тревоги?
— Весь экипаж обязан выполнить требование системы, — развела руками Мария. — Я задержалась на секунду, чтобы протестировать системы корабля, но капитан приказал немедленно направиться к своей криокапсуле.
— Что вы хотели выяснить? — спросил Ковалев.
— Я хотела узнать причину такой команды. Вернее, исключить одну из причин — разгерметизацию.
— Что удалось выяснить?
— Я не успела просканировать корабль. Но могу поклясться, что причиной команды «занять криокапсулы» была не разгерметизация корабля.
— Почему вы так уверены?
— При разгерметизации хотя бы одного отсека гермодвери остальных закрываются автоматически. Экипаж при этом остается там, где их застала нештатная ситуация, и начинает борьбу за выживание отсеков, при этом каждый отвечает за свой. Общее руководство переходит к капитану или старшему офицеру. Если, конечно, присутствует связь.
— А было не так?
— Когда мы бежали к криокапсулам, все отсеки были открыты, — сказала девушка.
— Значит, «Магеллан» экстренно начал подготовку к гравитационному маневру? — спросил Ковалев.
Девушка дотронулась до своего лба, словно стимулируя память, зажмурилась на несколько секунд, но потом уверенно ответила:
— Нет, не думаю.
— Но вы же сами сказали, что команда «занять криокапсулы» подается лишь в двух случаях, — возразил я.
— Я помню, что я говорила! — огрызнулась Мария, но, быстро совладав с эмоциями, уже спокойным тоном продолжила. — Я уверена, что мы имеем дело с диверсией.
— Что? — хором спросили Ковалев и доктор Боровский.
— Сигнал был ложным, — ответила Мария, явно смакуя произведенный ее фразой эффект.
Глава 17
Допрос
На несколько минут на челноке воцарилась тишина. Мария не решалась ее нарушить. Было видно, что она ждала какой-нибудь реакции на свои слова. У меня же более не оставалось никаких сомнений — девушка затеяла опасную игру. Действовала она по заранее составленному плану и считала, что сейчас в ее руках были сосредоточены все рычаги управления текущей ситуацией. Но что-то в ее рассказе меня настораживало. Это еле уловимое чувство нестыковки между сказанным Марией и реальными фактами сначала просто свербело в моей голове мелкой занозой, но теперь, когда девушка проговорилась, вопило во весь голос, требовало раскрыть свои карты, уличить ее во лжи и добиться, наконец, от нее правды. Но, памятуя, что передо мной хитрый и изворотливый противник, я подавил в себе это чувство и постарался ничем не выдать своего возбуждения. Сделав вид, что, как и все, глубоко озадачен ее выводами, я решил сделать свой первый укол.
— Значит, вы думаете, что на борту «Магеллана» прозвучала ложная тревога? — вкрадчиво спросил я.
— Да, — уверенно ответила девушка. — Раз не было разгерметизации корабля, что очевидно, то подобная команда могла податься только при подготовке к гравитационному маневру. А сам маневр на тот момент никем не планировался.