Евгений Ильичёв – Прибытие (страница 13)

До полного выведения организма из анабиоза оставалось чуть более двадцати минут. Скорее чтобы убить время, нежели по какой-то конкретной причине я задал криокапсуле задачку провести биохимический анализ крови Марии. Тихонько зажужжал анализатор. На маленьком мониторе возникла и поползла в бок процентная шкала выполнения задачи. Пять, десять процентов, пятнадцать… Я наклонился к самому стеклу, стараясь получше разглядеть эту молодую женщину. В жизни она казалась старше, возможно, оттого что постоянно хмурилась. Две глубокие вертикальные бороздки, возникающие при этом на переносице, придавали её нежному лицу вид серьезный и озабоченный. А сейчас она лежала спокойная, как младенец. Ее бледное, обескровленное ещё лицо не выражало ни единой эмоции. Она сейчас даже не спала, глубокий анабиоз — это нечто среднее между жизнью и смертью. Мозговая активность на нуле, биохимические процессы замедленны. Даже характерных для спящего человека движений глазных яблок нет. « Что же ты тут делаешь, Мария? Какую тайну ты принесла с собой на эту пустынную планету?»

— Хороша, правда?

Я вздрогнул. Ковалев подкрался так тихо, что я, погруженный в раздумья, даже шагов его не расслышал. Он бросил в спасательную капсулу теплое, блестящее с обеих сторон покрывало и, словно извиняясь, продолжил:

— За вещичками пришел.

Я уставился на него, удивленный.

— За какими?

Егор сощурил глаза, пристально приглядываясь ко мне, потом улыбнулся и продолжил:

— Чертовски красивая, да, доктор?

Он подмигнул мне и указал взглядом на пространство вокруг криокапсулы. Только сейчас я понял его намек. Я был настолько озадачен появлением на планете именно Марии, что совсем не замечал происходящего вокруг.

— Да за её вещами я. Судя по всему, док, наша гостья была готова к такому повороту.

Егор перегнулся через борт и начал отстегивать от капсулы и вытаскивать наружу какие-то ящики. Отстегнул маленький, как раз по голове девушки, шлем. За ним в снег полетел и маленького размера скафандр, еще несколько небольших ящичков с неизвестным нам оборудованием и плазменный бластер.

— А наша гостья была готова к высадке, тебе так не кажется, Герман? — уже серьезнее спросил Егор, косясь на извлеченное из капсулы добро. — Стандартная спасательная капсула содержит лишь комплект первой помощи, — он кряхтел, водружая все ящички один на другой, — набор для выживания и запас еды на пару дней. А тут и оборудование какое-то, и костюмчик для выхода в свет по размеру подогнан.

— Она же второй пилот корабля, ей по рангу положен индивидуальный скафандр, — возразил я. Скорее ради поиска истины возразил, на самом деле мне самому было до жути интересно, почему Мария прилетела в полном обмундировании.

— А ты, Герман, представь себе картину. Её глазами посмотри на проблему. Вот три шаттла, посланные на Землю, терпят бедствие. Она это видит своими глазами. После на «Магеллане» происходит нечто такое, что заставляет экипаж принять решение об экстренной эвакуации крейсера из нашей системы. Шум! Гам! Сирены воют! Вокруг бегают люди, всех в принудительном порядке заставляют занять свои криокапсулы, иначе можно будет получить смертельные травмы при гравитационном маневре и разгоне корабля.

Я киваю головой, косясь на шкалу выполнения биохимии крови. Ковалев продолжает:

— И вот посреди всего этого безобразия ей нужно быстро сориентироваться и покинуть корабль на спасательном челноке.

Я пытаюсь возразить, но Егор меня останавливает и, поднимая палец вверх, говорит:

— Опустим вероятности и размышления на тему «самостоятельно ли она решилась на этот шаг или ее папенька послал». Это она нам сама поведает, надеюсь. Так вот. Стал бы ты при всей этой суматохе, когда каждая секунда на счету, укомплектовывать спасательную капсулу специальным оборудованием? Бегал бы по кораблю в поисках своего личного скафандра?

Я не нашелся, что возразить.

— То-то же, — подвел итог майор. — Она была готова заранее. Она знала, что полетит к нам, и приготовилась к этому.

Я повернулся к Марии. Девушка по-прежнему лежала в своей капсуле. Спокойная. Безмятежная. Совсем на себя непохожая. Я взглянул на готовый результат крови. Задумался на мгновение. « Вот зараза! Лучше б не делал его…» Вслух же Ковалеву ответил, качая головой:

— В одном ты точно ошибаешься, Егор.

— В чем это?

— Она не к нам летела, — я указал на Марию. — Она обнажена, это во-первых. Если человек точно знает, что его найдут в ближайшее время, ему не нужно укладываться в криокапсулу голым.

— Не улавливаю, — честно признался Егор.

— Полностью раздеваются для того, чтобы за долгие месяцы или годы пребывания в анабиозе не получить травм от плотно прилегающего белья. Для тех же целей используют полный цикл погружения в анабиоз. Кровь и лимфа заменяются специальным раствором. Легкие наполняются богатой кислородом жидкостью. Ради пары недель так истязать свой организм незачем. Вывод — она не знала, что мы живы. Она спускалась не к нам. И готовилась пролежать в анабиозе многие годы.

— К кому же она спускалась?

— Будем надеяться, она нам сама все расскажет, — развел я руками. — И да, — подмигнул я Ковалеву, — в остальном ты прав.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Она действительно чертовски хороша.

Ковалев довольно хмыкнул и потащил все добро Марии на «Ермак». А я вновь повернулся к капсуле и вполголоса спросил у нее:

— Как же ты обвела меня вокруг пальца на предполетном осмотре, а?

— Эй, док! — окликнул меня Ковалев. Я обернулся, он уже почти поднялся по трапу. — Ты сказал «…она голая, и это — во-первых». А что тогда во-вторых?

Я напустил на себя задумчивый вид и бросил неопределенно:

— Пока не уверен, нужно провести пару тестов, и тогда скажу точнее.

— Договорились.

Ковалев окончательно скрылся в недрах шаттла, а я вернулся к работе с капсулой. Короткий сигнал возвестил о завершении реанабиозации. Лицо Марии уже налилось кровью и горело. Щелкнул автоматический затвор криокапсулы, и я открыл крышку. Та с шипением отъехала в сторону. Мария уже дышала самостоятельно, но была без сознания. Памятуя о дичайшем холоде, я быстро накрыл ее горячее тело одеялом, укутал ее и вызвал Егора. Вместе мы отнесли ее в шаттл.

Пока меня не было, Ковалев организовал для девушки импровизированную палату. Демонтировал пару кресел возле кабины пилотов, тем самым освободив пространство для работы врача, а самое переднее кресло перевел в положение ложемента. Пространство он отгородил импровизированной ширмой из маскировочного брезента. Смастерил даже рукомойник из двух пищевых ящиков.

— Когда девушка придет в себя, будет вам операционная комната, — пыхтел Егор, пока мы укладывали нашу гостью в ее кресло. После я измерил ей температуру тела, просканировал легкие и провел элементарные тесты нервной системы. Жар после анабиоза — нормальное явление, спадет самостоятельно на вторые сутки. Зрачки на свет реагировали, сердце и легкие были в порядке. Уровень кислорода в крови стремительно рос и уже на десятой минуте самостоятельного дыхания достиг нормы, но я пока не спешил отключать ее от газового инфузомата.

Завершив все необходимые процедуры и одев, наконец, свою подопечную в штатный комбинезон офицера звездного флота, обнаруженный мною в ее вещах, я вышел к остальным.

— Ну как она, доктор? — явно смущаясь, спросил доктор Боровский. В его голосе звучали отеческие нотки. Было очевидно, что он, как и все мы, не был готов к такому повороту событий.

Я оглядел присутствующих. Несмотря на то, что каждый занимался своим делом, после вопроса геолога все замерли и вопросительно уставились на меня. Я не стал томить мужчин ожиданием.

— Все хорошо, к следующему утру должна прийти в себя. Я ввел ей препараты, она сейчас крепко спит. Так что можете заниматься своими делами.

— Слышали, что доктор сказал? — моментально подхватил Ковалев. — Давайте, давайте, господа, вернемся к намеченному плану.

Он быстро сориентировал каждого члена экипажа, каждому дал поручение. Пилотов он попросил составить и выслать на все коммуникаторы подробную голокарту местности. Затем он сформировал первую разведывательную группу в составе трех человек, вооружил их и дал задание. Доктор Боровский сам себе придумал занятие, ему ничего поручать не пришлось, ну а у меня работа уже была. Так что спустя час мы остались в салоне с Егором одни. За ширмой мирно посапывала Мария.

Я уже заканчивал очередную запись в своем журнале, когда Ковалев все же решился заговорить. Весь последний час он проводил диагностику вооружений «Ермака», попутно ведя разговор с разведывательным отрядом. Поначалу мне тоже было интересно, и я слушал их переговоры. Но уже к двадцатой минуте рейда стало понятно, что, кроме снега и густого леса, наши разведчики ничего нового не обнаружат.

Ковалев получил от пилотов подробную карту местности и переслал ее разведчикам. Расширив зону обследования, он дал команду «до связи» и медленно подошел ко мне.

— Герман, ты извини, что сразу не сказал о втором совещании. Просто на нем научрук настоял, он хотел провести его только с военными.

— Я тоже военный, — поднял я взгляд на Егора, отрываясь от журнала.

— Не принимай на свой счет, — попытался оправдаться майор. Было очевидно, что ему неловко и что он явно не разделяет мнение начальства. Но мне было забавно смотреть на то, как переминается с ноги на ногу этот сильный и волевой человек. Видимо, не такой уж он и волевой, каким хотел казаться. Я мысленно пожурил себя за злорадство и поспешил успокоить товарища.