Евгений Ильичев – Последний контакт (страница 7)

— Что с питанием? — спросил Сопкин.

— Перешли на резервное.

— Реактор?

— Произошел аварийный сброс стержней.

По спине у Медведева пробежал холодок.

— Это что, мы остались без атомного реактора в двух световых годах полёта от Земли? — спросил он.

— Ты всё слышал, — тихо ответила Алла. — Давайте выясним, что с остальными.

На связь никто не выходил. Системы корабля фиксировали присутствие живых людей в реакторном и техническом отсеках, но на все попытки связаться с уцелевшими членами экипажа селектор отвечал молчанием.

— Проверь капсулы, — посоветовал Вершинин.

Алла вывела на экран данные о состоянии имеющихся на борту капсул.

— Точно! — радостно сказала она. — Они все живы и лежат в спасательных капсулах.

— Где именно? — спросил Сопкин.

— Заняты три капсулы — одна в реакторном отсеке и две в техническом.

— Ты можешь с ними связаться?

— Попробую, но связь будет односторонняя. Готово. Они должны вас слышать, капитан.

Сопкин наклонился к приборной панели и громко произнес:

— Всему экипажу! Ситуация стабилизирована. Не покидать корабль. Повторяю. Корабль на капсулах не покидать!

Решение капитана все поняли правильно. Корабль был всё ещё в строю, а в случае экстренной эвакуации люди в капсулах были обречены затеряться в космосе навсегда.

— Так, — собрался с мыслями Сопкин, — что у нас с повреждениями?

— Давление стабилизировано, капитан, — отрапортовала Алла Марр. — Дроны-ремонтники, очевидно, подлатали дыры.

— Что произошло? — просипел откуда-то из угла Балычев.

— Позже, — отмахнулся капитан. — Когда можно разблокировать отсеки?

— Композитная пена застывает за пару часов, думаю, автоматика…

— Что (непечатно) тут произошло? — заорал на капитана Балычев.

Сопкин резко поднялся с кресла и подошел к лежащему на полу оператору буровой установки.

— Отставить панику! — грозно рявкнул он. — Откуда мне знать, что произошло? Я находился здесь, с вами, и видел всё то же, что и вы! Сперва нужно выручить ребят, а с причинами будем разбираться после.

За Балычева говорил страх, все понимали это. Это был его первый дальний полёт, а настолько дальних так и вообще никто и никогда не совершал. И тем не менее Медведева покоробило это малодушие коллеги. Как ни крути, но на борту «Марка-10» собрались профессионалы. Капитан и пилоты действовали слаженно и чётко. Кризисная ситуация была преодолена в кратчайшие сроки. Даже Валерия вела себя более мужественно, хоть и получила от Виктора знатную оплеуху.

Балычев почувствовал на себе взгляды товарищей и понуро опустил голову.

Алла Марр продолжила:

— Автоматика должна разблокировать отсеки часа через два.

Капитан вернулся в кресло первого пилота.

— Давай в таком случае проведём полную диагностику корабля. Мне нужно знать обо всех критических повреждениях — это раз. В первую очередь проверь груз. Что с дальней связью — это два. Что с реактором — три. И сколько у нас энергии — четыре.

Двери переборок открылись сами спустя сорок минут. Алла, очевидно, перестраховывалась в своих прогнозах. Первым делом капитан и пилоты провели визуальный осмотр повреждённых отсеков. Валерия и Медведев тем временем освободили из плена герметичных спасательных капсул остальных членов экипажа.

В капсулах технического отсека находились инженер Корнеев и геолог Васильев, физика Ильина вызволили из капсулы в реакторном отсеке. Бледные и перепуганные, они первым делом подверглись осмотру медика. Остальных Валерия осмотрела ещё на мостике.

Завершив ревизию корабля, пилоты и капитан вернулись в жилой отсек и порадовали всех хорошими новостями.

— Все пробоины герметично заделаны. На данный момент угрозы разгерметизации корабля нет.

— Что с реактором? — первым делом спросил Ильин.

— Это я у тебя должен спросить, — ответил капитан, — в момент взрыва ты был в реакторном отсеке.

— Да, ублюдок, — взорвался Балычев, словно ждал этого момента с самого крушения, — что ты там натворил?

И без того бледный физик побелел ещё сильнее.

— Ничего! Я ничего не натворил! Я услышал какой-то треск, завыли сирены, и я тут же прыгнул в аварийную капсулу, как это предписывает регламент на случай ЧС.

— А что ты вообще там делал? — не сдавался Балычев.

— Работал! — физик, похоже, успел взять себя в руки и оправиться от первого натиска. — Проверял работу реактора. Запускал алгоритмы проверок. Я, вашу мать, делал свою работу!

— Так, успокоились оба! — вмешался в перепалку капитан. — Владимир Иванович, вас никто ни в чём не обвиняет, нам просто нужно понять, что произошло. Вы были у реактора, когда всё это случилось. Так?

— Так.

— Отлично. В каком состоянии был реактор на тот момент?

— Всё было нормально. Всё работало в штатном режиме. Эти реакторы очень, очень надёжны!

— И тем не менее что-то произошло. Почему реактор выбросил стержни?

Лицо физика исказилось. Он буквально позеленел на глазах.

— То есть как — выбросил?

— Как при утрате стабильности термоядерной реакции. Взял и выбросил их в открытый космос. Вы же знаете, что так случается с реакторами данной модели.

— Но так случается лишь при одном варианте — если есть угроза расплавления ядра… Или…

— Или?

Физик уставился в одну точку:

— Или если компьютер посчитает повреждения корабля критическими.

— К сожалению, так оно и было. У нас пробоины в шлюзовом и реакторном отсеках. Чудо, что вам удалось попасть в капсулу.

— Да он уже там лежал! — не унимался Балычев. — Это он всё подстроил!

— Да заткнись уже, Андрей! — не выдержала Алла Марр. — Зачем ему это? Повредить корабль или реактор в двух световых годах от дома? Ты совсем рехнулся? Кто вообще на такое пойдет?

— Я… я клянусь, — начал заикаться физик, — я ничего не делал! Клянусь вам! Да как вообще можно такое подумать?

— Но что-то же произошло, когда вы были в реакторном отсеке, — спокойно сказал Сопкин. — Нам нужно понять, что именно.

— Я уже сказал: я проводил диагностику, потом скрежет, хлопок, сирена. Я испугался и прыгнул в первую открытую капсулу. Всё! Это правда всё!

— Что за скрежет? — уцепился за слова физика Медведев.

— Н-не знаю… Просто звук такой, словно по металлу что-то скребётся, а потом хлопок — и всё…

— Успокойтесь, Владимир Иванович. Мы верим вам, — капитан похлопал физика по плечу и встал.

— Скрежет… — вслух произнес Медведев. — Что ещё за скрежет?