Евгений Ильичев – Последний контакт (страница 4)

Медик Валерия Мирская тоже не скучала, весь полёт она проводила в научных изысканиях. Чем конкретно она занималась, никто не знал, и, если откровенно, никто особо и не интересовался. Не лезет со своими дозиметрами, ну и ладно. Инженер-электрик Денис Корнеев постоянно пропадал в недрах грузового отсека. На борту, напичканном дорогими высокотехнологичными игрушками, всегда было чем заняться и что чинить. Человеком он был нелюдимым, обществу людей предпочитал компьютеры и механизмы.

Легче всего перелёт давался обоим операторам буровых установок, Медведеву и Балычеву. Ребята недолюбливали друг друга, но, вопреки логике, часто проводили время вместе. Их всегда можно было застать на камбузе за игрой в покер или за партией в шахматы. Видимо, их неприязнь складывалась не только из разницы в мировоззрении, но и из банального соперничества. Они во всём были друг другу антиподами, а противоположности, как известно, часто притягиваются.

Тяжелее всего перелёт давался геологу Кириллу Васильеву. Маленький полноватый мужчина с зарождающимся на голове озерцом лысины отчаянно боролся со скукой, не находя себе занятия по душе. Его работа на рудовозе, по сути, заканчивалась ровно в тот момент, когда нужный объект в космосе был изучен и выпотрошен. С того момента, как рудовоз лег на новый курс, бедный геолог слонялся по кораблю без дела и нередко докучал остальным членам экипажа своим нытьём. Не помогали ни книги, ни фильмы, ни музыка. Ему пару раз даже намекали на возможность забраться в криокапсулу, но он, как и большая часть экипажа, плохо переносил дегибернацию, а потому от такого разрешения своих мытарств категорически отказывался. В конце концов Валерии удалось подобрать геологу хорошую седативную терапию, и тот проспал большую часть пути естественным образом.

Так незаметно прошли восемь месяцев полёта. Все это время «Марк-10» притормаживал и к заданной точке выходил уже на скорости, вполне соответствующей должным скоростям маневрирования в Солнечной системе. В один из стандартных дней безделья капитан собрал экипаж на мостике и сообщил, что сегодня в час дня по стандартному земному времени будет произведена процедура финишного оттормаживания. Этот процесс был самым неприятным в космических полётах, если не считать гибернации. Во время него, согласно технике безопасности, отключалась искусственная гравитация и задействовались маневровые двигатели малой тяги. Вестибулярный аппарат неподготовленного космонавта мог при этом выдать пару-тройку сюрпризов.

Капитан Сопкин уже заканчивал инструктаж, когда его отвлёк старпом:

— Товарищ капитан, у нас новое сообщение с Земли.

— Сейчас, погоди, — отмахнулся Сопкин, но Вершинин стоял на своём.

— Думаю, вам лучше сразу взглянуть на эти данные.

Сопкин картинно закатил глаза и развернулся к старпому, жестом позволяя экипажу разойтись по каютам.

— Ну, что там у тебя?

— Вот, — протягивая капитану планшет, старпом бросил на остальных членов экипажа озабоченный взгляд. Это заметили оператор Медведев и физик Ильин. Заинтригованные, они задержались на мостике. Остальные ушли.

Капитан смотрел в планшет и хмурился всё сильнее.

— Что не так? — спросил физик, улавливая настроение капитана. Сопкин рассеянно взглянул на мужчин, застывших между отсеками, и как-то неуверенно скомандовал:

— Займите свои каюты, господа. Мы приступаем к торможению. После я вас соберу для экстренного совещания. И да, Владимир Иванович, перед торможением я попросил бы вас ещё раз проверить груз. Думаю, минут тридцать у вас есть.

Физик пристально посмотрел на капитана, затем на старпома, но больше ни о чём спрашивать не стал.

— Пойдём, Виктор. Поможешь мне, — сказал он Медведеву и увлёк оператора за собой.

— И что это должно означать? — набросился на старпома капитан, когда мостик опустел.

— А мне почём знать? — изумился такому напору Вершинин. — Я сам только распаковал эту передачу.

— А ошибки тут не может быть?

— Они не прислали бы нам эти данные, если бы были уверены в ошибке.

— Да, ты прав, — капитан выглядел озабоченным. Его глаза бегали по интерьеру мостика, то и дело возвращаясь к информации на планшете, которую только что получил «Марк-10».

— Ладно, — наконец принял решение Сопкин, — давайте готовиться к торможению, а после обсудим всё с командой. Может, у кого-нибудь из этих оболтусов и появятся здравые мысли на этот счёт.

Манёвр прошел без сучка, без задоринки. Все системы отработали как надо. Уже через десять минут после торможения возобновилось вращение жилых модулей, и все члены экипажа вновь почувствовали на себе тяжесть гравитации. Тут же ожил селектор.

«Всем членам экипажа собраться на мостике через пять минут», — возвестил из него сухой голос старпома.

Долго ходить вокруг да около капитан не стал.

— У нас новые вводные, — сообщил он собравшимся. — С Земли передали, что в предполагаемом месте поломки исследовательского судна «Осирис-3» не так давно была зафиксирована гравитационная аномалия.

— Чёрная дыра? — уточнил физик.

— Нет, — успокоил экипаж Сопкин, — аномалия слишком мала, чтобы говорить о чёрной дыре. Кроме того, она была зафиксирована лишь единожды. Искривления пространства-времени не пропадают сами по себе.

— Это естественные дыры не пропадают, — тут же вставил свои пять копеек физик Ильин.

Капитан и физик уставились друг на друга в немом диалоге. Повисла минутная пауза.

— Думаю, я выражу общее мнение команды, — заговорил Медведев, — если скажу, что большинство из нас не сильны в физических аномалиях гравитации. Может, вы разъясните нам, в чём закавыка?

Капитан не выдержал взгляда физика и, отвернувшись к панели управления кораблем, произнёс:

— Похожие аномалии фиксировались при испытаниях новейшего гравидвигателя. Это перспективная разработка Роскосмоса. Секретная.

— Но, насколько мне известно, — взял слово физик, — эта технология так и не была доведена до ума. Испытания проводились недалеко от Сатурна, и его тяготение всё испортило.

— Так и есть, — кивнул капитан физику, вновь повернувшись к команде. — Они пытались понять, можно ли использовать гравидвигатели в пределах Солнечной системы или на подлёте к планетам других звездных систем. КПД таких двигателей превышает КПД нынешних импульсно-ионных, но не намного. В ходе испытаний выяснилось, что их можно использовать только за пределами зон влияния массивных планет, а стало быть, их производство пока нерентабельно. От проекта отказались и отправили его на доработку.

— Или не отказались? — усомнилась Валерия. — Откуда тогда аномалия?

— Вот это нам и нужно выяснить.

— А спросить у ЦУП напрямую — не вариант? — спросил Медведев.

— Эти жуки боятся любой утечки информации, — пробубнил Балычев, ковыряя ногтем в зубах. — Так они тебе и ответили в открытой передаче.

— Тоже верно, — согласился капитан, — но я всё же попытался. Они ответили четким «нет». На борту «Осириса-3» не был установлен гравидвигатель.

— Давайте не будем наивными, — развел руками физик, — принцип работы гравидвигателя известен не только русским. Исследования в этом направлении наверняка ведутся и другими державами.

— Стоп, стоп! — не выдержал Медведев. — Вы сейчас намекаете на то, что рядом с этим «Осирисом» может быть ещё один корабль?

— Я ни на что не намекаю. Просто говорю, что такая технология может в любое время появиться и у китайцев, и у арабов, и у любой другой космической державы. Даже частные компании ведут такие разработки.

— Допустим, — согласился с предположением капитан Сопкин. — Предположим, у кого-то появился корабль, способный забраться так далеко и работающий на принципиально новом движке. Зачем ему подбираться так близко к «Осирису»?

— Ну, это уже не моя компетенция, — ответил Ильин. — Я могу допустить, что у кого-то такие корабли есть. А вот что им нужно от нашего корабля, тут уж увольте. Даже предполагать боюсь.

— Если это так, — задумчиво произнес геолог, — то, вероятно, мы с вами можем стать свидетелями первого в истории космического пиратства.

— Не спешите с выводами, Кирилл Сергеевич, — спокойно произнес Сопкин. — У нас нет никаких оснований полагать, что кому-то взбредёт в голову подлетать к звездолёту так близко. На таких скоростях это просто немыслимый риск. Малейший просчёт — и оба корабля разлетятся в пыль.

— Но исключить вы это не можете, — возразил геолог.

— Как и доказать, — добавил физик.

Вновь повисла тишина. Каждый думал о своём, новых предположений никто не выдвигал.

— Что ж, — сказал капитан, — раз уж никаких идей больше нет, предлагаю решить, полезем мы во всё это или свалим немедленно.

— Эй, кэп! — возмутился Балычев. — Хотите сказать, мы тут восемь месяцев зазря куковали? Если свалим, никто нам не заплатит!

— А полезем, можем нарваться на неприятности, — тихо сказала Валерия Мирская.

— Капитан, — обратился к Сопкину геолог, — я вижу вашу озадаченность и, если честно, сам удивляюсь себе, но… — он встал и прошелся вдоль стола. — Вы себе представляете корабль с этими гравидвигателями?

— Ну, теоретически, — задумался капитан, — да. Думаю, смогу разглядеть.

— Да там все смогут, — сказал физик. — В отличие от простых двигателей, которые толкают корабль, гравидвигатель располагается на его носу. Он изменяет пространство перед собой, вроде как сжимает его. Затем корабль просто всасывается в эту область искривления гравитации и за счет этого перемещается.