Евгений Ильичев – Последний контакт (страница 21)
— Алла, держи!
Соблюдая все меры предосторожности, Алла приняла тяжелый инструмент из рук Медведева в специальный пакет и унесла его в свою каюту — там у неё были все необходимые инструменты для анализа. А что, каждый развлекается, как хочет.
Подошёл капитан.
— Так, Витя, если не сильно устал, давай-ка на тренажёр. У нас тут кое-какие трудности возникли.
— Не получилось? — догадался Медведев.
Сопкин отрицательно покачал головой.
— Что, ни разу?
— Ни разу, Витя. На тебя вся надежда.
— Что ж, — озадаченно почесав затылок, сказал Медведев, — давайте приступим.
Первая же попытка подарила экипажу долгожданную надежду. Под руководством Медведева «Марку» не только удалось уцелеть при сближении, но и не повредить шлюзовую камеру «Осириса». Но вот с фиксацией стыкуемых поверхностей вышла загвоздка: механизм никак не реагировал на команды к стяжке, и рудовоз просто отлетал от массивного «Осириса».
На поиск проблемы ушло целых полчаса. Оказалось, Алла Марр не учла в программировании тренажёра одну особенность буровой платформы. Всё это время они пытались подавать команды на стыковочный механизм платформы через такой же механизм на «Марке», но сигнал попросту не проходил, и «Осирис» оставался для «Марка» невидимым. Медведев перенастроил программу тренажёра, и уже со второй попытки ему удалось осуществить жёсткую сцепку.
— Отличная работа, парни! — не скрывая радости, похвалил команду Сопкин. — Думаю, вам нужно провести ещё пять-шесть циклов, убедиться, что всё работает, и можно будет приступать к эвакуации.
Алла Марр тем временем провела предварительный анализ блестящего вещества, которым были покрыты рабочие поверхности манипулятора. Щёчки инструмента были до половины покрыты какой-то субстанцией, напоминающей металл. Никакие механические воздействия видимого ущерба её поверхности не наносили — металл оставался гладким, как стекло. Его поверхность, отливавшую глянцевым блеском, не удавалось даже поцарапать. «Интересно, — думала Алла, — как же Медведеву удалось добыть этот образец?» Складывалось впечатление, что в момент контакта рабочей поверхности манипулятора с этим металлом последний находился в ином агрегатном состоянии. Такой же эффект получился бы, если бы манипулятор опустили в расплавленное олово.
Алла попыталась посмотреть на образец через микроскоп, но и тут её ждал провал. Даже при самом сильном приближении поверхность металла выглядела так же, как и макропрепарат. Ей даже показалось, что микроскоп неисправен. Девушка поднесла к объективу другую часть манипулятора, не загрязнённую странным веществом, и увидела на экране типичную микроскопическую картину образца из титана — множество пор, бороздки от царапин, микротрещины. При максимальном приближении удалось разглядеть даже призматические балочки, характерные для этого сплава.
Странное вещество не реагировало ни на химические реагенты, ни на воздействие током. Его не удалось взять ни кислотам, ни щелочам, а жидкий азот даже не понизил температуру его поверхности. Как такое вообще возможно? Казалось, законы физики в отношении этого металла вообще не работали. И тем не менее Медведеву же каким-то образом удалось его захватить, и для этого ему ничего не потребовалось!
Тут Алла задумалась: ничего не потребовалось, кроме его собственной воли. Он хотел получить образец, и он его получил. Аллу кольнула абсурдная мысль: а что, если этот металл не природного происхождения, а искусственного? Оставив на потом размышления на тему «откуда в космосе взяться синтезированному веществу», она решилась на простой эксперимент. В медицинском отсеке она позаимствовала несколько инструментов — пинцет, шпатель и скальпель. Все предметы были из нержавеющей стали. Суть эксперимента была довольно простой — одной манипуляцией Алла планировала нанести веществу повреждение, а другой просто отщипнуть кусочек. Скальпель и шпатель ожидаемо не нанесли гладкой поверхности образца никакого урона, но лишь только Алла поднесла к блестящему образцу пинцет, как на её глазах металл перешёл из твердого состояния в жидкое — маленькая поверхность под губками пинцета теперь больше напоминала ртуть. Алле даже не пришлось отщипывать образец — она просто окунула пинцет в жидкий металл, и его капелька послушно перекочевала на губки инструмента.
«Поразительно! — подумала Алла. — Выходит, это вещество каким-то образом понимает, чего именно от него хотят? То есть это что-то вроде умной материи. Значит, теоретически эта штуковина может быть и носителем какой-то информации».
Тут же созрел план того, каким образом проверить состоятельность этой идеи. Девушка сбегала в грузовой отсек, раскопала в груде упакованного инвентаря собственный планшет и выудила из своего барахла небольшую флешку. На обратном пути она встретила Сопкина.
— Ты чем занимаешься?
— Да так, изучаю ту штуку, которая нас протаранила.
— И как?
— Там есть на что посмотреть, капитан! — взволнованно начала объяснять Алла. — Вам стоит это увидеть!
— Нам удалось отработать стыковку, — оборвал пилота Сопкин, — пять из шести попыток — успешные. Готовься, через пять минут отбываем на «Осирис».
— Но я не успею…
— Там продолжишь, после стыковки. Собери всё необходимое и будь готова через пять минуту. Я тороплюсь.
— Есть, капитан.
Девушка бросилась в свою каюту. Перед отлётом ей хотелось проверить одно предположение. Трясущимися от возбуждения и спешки пальцами она поднесла миниатюрный накопитель к образцу на пинцете и почти сразу же увидела реакцию. Капля металла легко перекочевала на контакты флешки и словно впиталась в цифровой носитель информации. Пораженная, Алла смотрела то на флешку, то на планшет. Если это вещество может хранить информацию, то есть шанс эту информацию считать.
В дверь грубо постучали, от неожиданности девушка вздрогнула.
— Алла, ты готова? — послышался голос капитана. — Отбываем!
— Но, капитан, мне нужно ещё пять минут, — взмолилась она.
— Никаких «но». Время поджимает! Закончишь на «Осирисе».
— Гадство! — выругалась Алла Марр, положила драгоценную флешку в пакетик, схватила свой планшет и побежала к шлюзу переодеваться в скафандр.
Уже через сорок минут Медведев перевёз на «Осирис» всех, кто не был задействован в предстоящем процессе стыковки, и отбыл обратно. Капитан Сопкин и физик Ильин сразу направились на капитанский мостик «Осириса» наблюдать за стыковкой, остальных же попросили надеть скафандры и занять свободные места в кают-компании звездолёта.
— Алла, ты с нами? — поинтересовался Сопкин, задержавшись.
— Нет, я с ребятами побуду. От меня сейчас толку мало.
— Ну, как знаешь, — сказал капитан и обратился ко всему экипажу. — Друзья, нас ждёт важный шаг. Наберитесь терпения и не выходите из кают-компании. На время стыковки все отсеки будут задраены. Скафандры не снимать. Общий канал для связи будет открыт, но я настоятельно прошу не занимать его пустой болтовней. Вопросы?
Вопросов ни у кого не возникло. Алла обратила внимание на раздражение Валерии Мирской и апатию Андрея Балычева. Геолог Васильев скафандр даже не снимал, так и остался стоять в нём.
— Тогда пусть нам повезёт, — сказал капитан и поспешил за физиком на мостик.
Кают-компания на пустующем звездолёте выглядела максимально аскетично. Тут даже кресел не было, не говоря уже о других атрибутах подобного рода заведений. Обычно в дальних перелетах этот отсек был самым популярным у любого экипажа — своеобразная комната досуга, которую использовали для общения, проведения собраний, мероприятий и праздников. Чаще всего кают-компании служили просто для того, чтобы побыть с другими людьми, ощутить себя частью общества и не сойти с ума от гнетущего чувства одиночества в бесконечном пространстве космоса.
На «Осирисе» же этот отсек больше походил на камеру предварительного заключения: ни столов, ни стульев, ни компьютеров. Естественно, досуговых программ тоже не было.
Валерия Мирская расположилась в центре комнаты прямо на полу. В невесомости сложно удерживать свое тело в лежачем положении, ведь к полу космонавты притягивались лишь магнитными ботинками, а потому поза медика выглядела довольно странно, словно она спала в позе эмбриона, паря под неестественным градусом. Балычев поступил так же, только в качестве опоры выбрал не пол, а стену, и сейчас парил в нескольких сантиметрах от горизонтальной поверхности. Только Алла Марр и геолог остались стоять.
— Чем планируете заняться? — спросил тот Аллу, кивая на планшет, который она не выпускала из рук.
— Да так, думаю проверить кое-что, — отмахнулась девушка, не желая посвящать геолога в свою работу.
Из всех членов экипажа геолог Васильев раздражал Аллу больше всех, даже нахал Балычев не вызывал у нее таких эмоций. Она и сама не понимала, почему именно этот нескладный лысеющий мужчина маленького роста вызывал у неё такое отвращение.
— А как продвигается изучение того вещества? — не унимался геолог, демонстрируя ещё одно свое качество, так раздражавшее Аллу, — навязчивость.
Девушка терпеть не могла нетактичных людей, а геолог был именно таким. Он то ли прикидывался и намеренно не замечал намеков, то ли действительно не понимал, что неприятен людям. Почему-то именно сейчас это его качество сразу вывело девушку-пилота из себя. Остро ощутив прилив ярости, она отошла от геолога и прямо ему заявила: