Евгений Ильичев – Последний контакт (страница 20)

— Потому что у человека кровь — красная.

Только сейчас Медведев понял, чем именно была измазана ручка двери под литерой «О-1».

Глава 9

— Нет, нет и нет! — возмущалась Валерия. — Ни при каких обстоятельствах я тут не останусь! Особенно после ваших жутких домыслов, Владимир Иванович.

Девушка стояла на капитанском мостике «Осириса» возле кресла пилота, скрестив на груди руки. Она напрочь отказывалась слушать про «логику», «шансы на выживание» и игнорировала прочие уговоры командира корабля.

— Поймите, Валерия, — должно быть, в десятый раз твердил ей капитан Сопкин по радиосвязи, — мы уже на последней стадии сборов. Стыковку мы отработали и поняли, что она вполне осуществима. Рисковать вами или вашими коллегами нет никакой надобности. Виктор вернется один, приступит к тренировкам на тренажёре. Вы же переночуете на «Осирисе» вместе с Балычевым и Ильиным. А завтра мы уже пристыкуемся к вам, перенесём все необходимое на «Осирис» и завершим переход.

— Я сказала, НЕТ. И это мое окончательное слово!

Упрямство медика вывело капитана из себя. Естественно, он понимал, что девушка напугана, но это было не единственной причиной её упрямства. Сопкин знал о любовной связи медика Мирской и инженера Корнеева. Валерия не поверила ни единому его слову про «отработанную стыковку» и, очевидно, желала разделить с возлюбленным его судьбу, какой бы она ни была. Всё закончилось тем, что капитан сменил милость и уговоры на сухой приказ и закрыл обсуждение в одностороннем порядке.

— Всё, Виктор, возвращайся и приступай к тренировкам, — сказал он.

— Есть, — угрюмо ответил Медведев и поплелся к стыковочному шлюзу.

— Владимир Иванович! — обратился Сопкин к физику. — Я прошу вас лично приглядывать за Валерией и не допустить её перехода на «Марк».

Услышав эту фразу, медик Мирская злобно сверкнула глазами и вышла с мостика. Коротким кивком физик велел Андрею Балычеву следовать за девушкой, и тот нехотя пошёл за ней.

— Капитан, мы можем перейти на отдельную частоту? — попросил аудиенции Ильин.

— Да, конечно, — в наушнике физика что-то щёлкнуло, и усталый голос Сопкина вновь ожил. — Да, Владимир Иванович, вы хотели поговорить приватно?

— Капитан, я правильно понял вас, что эти меры предосторожности как-то связаны с плохими результатами тренировочных стыковок?

— А что, так заметно было?

— Вы плохой лжец, капитан.

— Плохие результаты — это мягко сказано, — голос Сопкина в наушнике физика совсем сник. — Из пяти попыток успешной можно считать лишь одну.

— Не будьте к себе так строги! — постарался приободрить капитана Ильин. — Вы не обладаете необходимыми навыками пилотирования буровой платформы. Двадцать процентов на успех — это неплохой расклад.

— Вы меня не так поняли. Успешной я называю попытку, где мы все не взорвались мгновенно, а просто врезались в «Осирис» со всего маху, нанесли критические повреждения обоим звездолётам и замёрзли насмерть после полной разгерметизации «Марка». Условно, конечно.

— А, вот оно как… — тихо прошептал физик. — Получается, на «Осирисе» находиться в момент стыковки безопаснее.

— Именно. У нас завтра есть все шансы погибнуть. Поэтому после тренировки Медведев перевезёт меня, Аллу Марр и геолога на «Осирис» и вновь вернётся, чтобы уже готовиться к стыковке «Марка» и «Осириса».

— А как же Корнеев?

— Инженер Корнеев отвечает за техническую сторону перегонки воды. С его слов, действовать нужно будет максимально быстро, поэтому он останется на «Марке». Кроме того, он поможет при стыковке, если автоматика не сработает.

— Да, Валерии это явно не понравится.

— Оставим это, Владимир Иванович, — физик почувствовал, что Сопкину самому не нравится вся эта ситуация, но иного выхода капитан, видимо, не нашёл, раз уж так жёстко пресёк все «хотелки» медика Мирской. — Пока нас никто не слышит, — капитан замялся, не зная, как сформулировать вопрос, — всё то, что вы нам рассказали… Я про запертую комнату «О-1», странные капсулы и так далее. Что вы думаете обо всём этом?

— Если честно, капитан, я теряюсь в догадках. Мне непонятно, почему об этих инкубаторах нам ничего не сказали.

— Ну, с другой стороны, они нам и не солгали, сообщив, что на «Осирисе» нет гибернационных капсул, верно?

— Да, но какого чёрта тут делают инкубаторы?

— Да кто ж их знает, этих ученых? Они отправили ИИ в самое дальнее путешествие за всю историю человечества. Снабдили корабли капсулами, способными вырастить человеческих клонов. Возможно, это часть их программы в точке назначения, они же экзопланеты искали. Может, таким способом они хотели понять, способен ли человек выжить в новых условиях. Посылать живого человека — негуманно, вот и решили обойтись клонами.

— А клоны, по-вашему, не люди? — возмутился физик.

— Клоны лишь наполовину люди. Вы же слышали про те эксперименты на Марсе. Им удалось вывести и вырастить живой организм, но человека из него так и не получилось. Человека делают человеком не клетки или ткани, из которых он состоит, а нечто большее. Скопировать организм — одно, а создать личность — совсем другое.

— Да, но что нам-то с этим делать? Я почти уверен, что в той закрытой камере находится мёртвый… эмм, клон. Датчики «Осириса» не видят никаких форм жизни на борту, кроме нас. И ещё эта синяя кровь… Что это вообще такое?

— Вот Валерии как медику, между прочим, стоило бы заняться изучением этой синей субстанции, — с укором произнес капитан. — Вы бы повлияли на неё, Владимир Иванович, а? Меня она сейчас не станет слушать.

— Боюсь, она и меня пошлёт куда подальше, капитан. Но я попробую.

— Я буду вам благодарен. Постарайтесь успокоить всех. С закрытой комнатой «О-1» мы разберёмся после переезда. Что-то ещё?

— Нет. Хотя… — физик задумался на мгновение, но потом ограничился лишь общей фразой. Он и сам не мог сформулировать это своё «хотя».

— Что?

— Да нет, ничего, капитан. Просто чувство тут на «Осирисе» такое, как будто…

— Не понимаю.

— Гнетёт что-то. Сам не могу описать. Страх какой-то прямо до кишок пробирает. И Балычев притих, и Мирская, думаю, ведёт себя столь агрессивно по той же причине.

— Мы все сейчас на взводе, Владимир Иванович. Потерпите немного. Бог даст, скоро всё образумится.

— До связи.

Ильин отключился и прислушался к звенящей тишине капитанского мостика. Что-то в этой тишине ему не понравилось. Физик явственно ощутил чьё-то присутствие, кто-то за ним наблюдал. Прощупывал его. Самым противным было то, что Ильин так и не понял природы этого ощущения. Ему даже показалось, что он знает, кто именно за ним наблюдает. Но это бред. Этого просто быть не может! Это не может быть ОНА!

Ильин сделал несколько глубоких вдохов, закрыл глаза и, затаив дыхание, вновь их открыл. Ничего. Тишина осталась, но на этот раз ощущение, будто за ним следит призрак из прошлого, исчезло. Что это, паранойя? Неужели все эти обстоятельства способны так сильно пошатнуть его мироощущение? Так ли он слаб, что готов уступить страху? «Нет, нельзя поддаваться панике», — подумал Ильин, — «это все воображение». Чёртов космос давил на сознание — этому нужно было сопротивляться. Нельзя тут никому одному оставаться, решил вдруг физик. Он схватил свой шлем и побрёл по длинному коридору к шлюзовой камере, где собрались остальные. Медведеву наверняка потребуется помощь, Валерия просто так не угомонится.

— Витя, ты помнишь про своё обещание?

— Да, второй пилот, обязательно прихвачу этот манипулятор, — ответил Медведев, подлетая к стыковочному шлюзу «Марка-10». — Готов к стыковке, «Марк», начинаю сближение.

— Принято. С возвращением, Медведь.

Стыковки с «Марком-10» давались Медведеву гораздо легче, он выполнял их практически на автомате. Причём он и сам не мог бы сказать, в чём именно была загвоздка при стыковке с «Осирисом». Стыковочные шлюзы на обоих кораблях были одинаковыми, системы навигации показывали одни и те же цифры. Скорость, расстояние, угол входа, рысканье — все параметры были идентичными. Но при этом стыковка с «Осирисом» выжимала из Медведева все соки. Стыдно признаться, но он чувствовал какое-то давление со стороны корабля. Похожие эмоции, только усиленные во сто крат, испытывает школьник при входе в класс, где ежедневно подвергается травле со стороны сверстников.

Виктор произвёл стыковку и проверил, все ли показатели в норме.

— «Марк-10», все параметры в норме. Могу я произвести выход в открытый космос через шлюз платформы?

— Зачем это? — удивился Вершинин.

— Алла просила захватить манипулятор, которым я трогал ту хрень, что проделала в «Марке» дыру.

— Алла, а тебе зачем? — спросил Сергей, прикрыв рукой микрофон.

— Хочу пару анализов провести. Если это метеорит, нам бы узнать его состав. На губках манипулятора наверняка хоть что-то, да осталось.

— Капитан? — Вершинин был явно не в восторге от этой затеи.

— Не имею возражений. Чем больше информации, тем лучше.

— Платформа, это «Марк-10», выход разрешаю. Только без выкрутасов, Медведь, туда и обратно. Помни, ты в лёгком скафандре. Радиация.

— Нет, блин, за пивом ещё смотаюсь, — буркнул Медведев, натягивая шлем.

На все «выкрутасы» ушло не более десяти минут. Вскоре Виктор уже стоял в грузовом отсеке «Марка» и получал очередную порцию оваций. Давно его персона не была столь популярной. Конечно, оператору-буровику нравилось это внимание.