Евгений Холмуратов – Так гласят легенды (страница 2)

Люди, исконные жители этого места, уже назвали появление Пятерых на их земле не иначе как началом новой эпохи. Пока они судачили, убивали фоморов и укрепляли границы, Ши’Ен все записывал. Он всегда носил с собой чернила и крепкие листы, как и в тот день, когда Мал’Ра пришлось поплатиться за свою дерзость.

Пятеро собрались недалеко от Святилища Талуриана, которое теперь именовалось не иначе как Святилище Эл’Ари. Мал’Ра пришел последним, словно бы не он был причиной встречи. Как только младший из них появился на пороге Святилища, Нид’Фаэль кинула в него свое копье, специально промахнувшись. Серебряная вспышка пролетела мимо головы бога теней и застряла в стене.

– Ты не имел права! – крикнула она.

– Мы пришли сюда, убежав от смерти, – сказала Эл’Ари. – Мы – лишь гости, а ты вознес нас до самых высот.

– И что же в этом плохого? – спросил Мал’Ра. – Я лишь показал им, кто мы. Дома мы с вами были обычными, но здесь наша сила кажется людям божественной. Так воспользуемся же этим! Эл’Ари, Нид’Фаэль, мои любимые сестры, разве не вы создаете целые народы в попытках воссоздать наш? Ри’Ет, моя дорогая Ри’Ет! Не ты ли живешь среди смертных так, будто бы родилась в их городе? Ши’Ен, единственный брат, и мудрейший среди нас! Не ты ли записываешь историю людей, будто нашу собственную? Они нарекли нас богами, так быть посему! Пусть люди помогут нам вернуть наш народ к жизни, пусть их земля станет нашим новым домом!

– Ты лжец, Мал’Ра! – снова крикнула Нид’Фаэль. – И у нас дома ты был самым малодушным, но здесь тебя одолела гордость! Пусть люди думаю все, что им угодно, мне плевать на них.

– Ведь твои дети видят в тебе богиню! – спорил бог теней. – Что же я делаю такого, чего не делаете вы?

– Люди, что жили здесь, принадлежат другому богу, – ответил Ши’Ен. – И когда-нибудь нам всем воздастся за твое неблагоразумие. Но сейчас спорить нет смысла. Нам не исправить того, что сотворил Мал’Ра.

– И что же, мы все спустим ему с рук? – спросила Нид’Фаэль. – Я требую наказания! Требую, ибо он решал за нас всех! Больше я не назову тебя братом, бог теней.

– Какого же наказания ты требуешь, сестра? Смерти? – спросил Мал’Ра. – Даже у вас не хватит могущества убить меня. Но что же ты, моя сестра Ри’Ет, молчишь? Неужели жизнь среди людей сделала тебя кроткой?

– Нет, мой дорогой брат. – Ри’Ет подошла к богу теней и погладила его по щеке. – Я меньше всего желаю тебе смерти. Как не желаю тебе и любого наказания, но ты пересек черту, за которую никому нельзя заходить.

– Мы не станем убивать его, – сказала Эл’Ари. – Но впредь, чтобы тебя не слушались люди, мы превратим тебя в злую шутку над всем прекрасным. Никто больше тебе не поверит. Каждый, кто увидит тебя, признает в тебе врага своего и попытается убить. Это мое слово, и на правах старшей я говорю его.

Все, кроме Мал’Ра, подняли руки. В свои мысли они заточили всю злобу и обиду, весь тот гнев и отчаяние, на которые были способны. Их названный брат закричал. Его прекрасные мягкие глаза превратились в восемь маленьких красных точек; из боков вырвались четыре короткие руки и покрылись черным мехом. Кожа стала бледной, и даже волосы, оставшиеся ослепительно белыми, казались темнее. Теперь, изуродованный, он стал походить на огромного паука, злобно взирающего на весь мир.

– Иди, Мал’Ра, куда тебе вздумается, – сказала Эл’Ари.

– Я уйду, – ответил бог теней, и стало заметно, что даже его голос изменился. Он стал ниже, гуще и темнее. – Найду самую глубокую пещеру и поселюсь там, раз вы наградили меня таким обликом. Но помните! Я всегда буду где-то рядом, прятаться в тенях.

Мал’Ра сделал шаг назад и упал в тень, словно бы провалился под землю. А четыре новых бога остались в Святилище, раздумывая над тем, на что еще способен младший среди Пятерых и не совершили ли они ошибку, оставив ему жизнь.

Последняя русалка

Эта история известна среди фоморов как повесть о Лорэль, последней из русалок. Гномы-барды слагают о ней бесчисленные песни, дриады вспоминают ее в молитвах, склонившись перед деревьями, кентавры утверждают, что дух этой девы стал самой яркой звездой на небе. Но в этой истории важнее всего не сама русалка, а человек, что однажды пришел на побережье.

Эдот, самый известный мореход своего времени, знал, что русалок почти не осталось, но даже он не подозревал, что красавица, подплывшая к нему, была последней из них. Лорэль вынырнула из моря, озадаченно рассматривая мужчину на берегу. Тот сидел, опустив ноги в воду, и играл на лютне. Он пел. Пел нечто настолько прекрасное, что Лорэль даже позабыла о безопасности и рискнула подплыть поближе, чтобы расслышать слова. Эдот пел о девушке, что убежала из родного дома вслед за любимым.

– Я не знаю этой песни, – сказала Лорэль. Из воды она показала только свою голову, вмиг преобразившуюся. В море русалка напоминала рыбу, даже ее волосы таяли и превращались в плавники, но тут, на воздухе, она выглядела как обычная девушка.

– Ее не поют в этих краях, – ответил Эдот. – На севере не знают слов любви, но сам я с юга. Признаться, – моряк засмеялся, – ты первая русалка, что я встретил, хотя не схожу с корабля с самого детства. Ты не боишься меня?

– Нет. И да.

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

– Один из моряков тоже так говорил, – сказала Лорэль и отплыла подальше. – Он убеждал, что пришел с миром, но теперь мой муж мертв, а я, осталась одна, точно полная луна. – Русалка коснулась своего живота. – Почти одна.

– Я не могу отвечать за всех людей, ведь мы…

Лорэль нырнула в воду и забрызгала моряка. Эдот вытер лицо рукавом рубахи, встал и побрел дальше от берега, перекинув ремень лютни через плечо.

Следующим утром, самым пасмурным за последний месяц, Лорэль снова услышала песню Эдота. В этот раз моряк играл громче и пел ярче. Такого искусства не встретишь в сырых тавернах, да и на сцене редко кто обладал голосом настолько могучим, чтобы сравниться с Эдотом. Он снова пел о той девушке, но теперь куплеты были другие. Ее любимого забрали на войну, ведь он знал моря лучше всех. И теперь она осталась одна, без семьи, которую покинула, и без любви.

Лорэль с интересом наблюдала за моряком. Она во второй раз подплыла к нему, но теперь поднялась над морем по пояс. Эдот увидел прекрасные рыжие волосы русалки, ее упругую грудь и едва округлившийся живот. Моряк сразу же прекратил петь и достал из сумки яблоко.

– Ты пробовала пищу с суши? – спросил он.

– Когда-то давно один гном приносил мне землянику. Я не знаю, что с ним стало, но, боюсь, он уже давно умер.

– Попробуй яблоко. Оно твердое и сладкое.

Эдот кинул фрукт в море, а Лорэль ловко схватила его. Русалка осторожно откусила яблоко.

– Оно вкусное, – сказала Лорэль.

– Ты все еще боишься меня?

– Я не боюсь людей. Я их избегаю. Всякий раз, когда мой род видит человека, эта встреча заканчивается смертью.

– Мне жаль это слышать. Но хоть скажи свое имя. Ведь не умрешь же ты, представившись!

– Лорэль. Меня зовут Лорэль.

– Меня же зовут Эдот. Признаюсь, я рад нашим встречам. На суше нет таких прекрасных женщин, как ты.

– Неужто ты пытаешься меня обольстить, Эдот-певец?

– Разумеется. – Моряк засмеялся. – Разумеется, прекрасная Лорэль. Отныне я буду приходить сюда каждый день и петь, пока ты не станешь моей! До завтра же, Лорэль-русалка! До завтра, прекраснейшая из всех.

Эдот закинул лютню за спину, помахал рукой на прощание и ушел по тропе в лес. Русалка рассматривала надкусанное красное яблоко и улыбалась. Ей льстило, что такой видный мужчина заинтересовался ею, и все же…

Следующим днем поднялась настоящая буря, но Эдот, сдержав обещание, вновь пришел на берег. Он едва тронул струны, как музыку услышала Лорэль. Ведь она ждала гостя, не сомкнув ночью глаз. Эдот продолжил историю девушки в своей песне. Теперь в куплетах говорилось о том, как, осмелев, она пошла за своим любимым на войну, но по пути ее схватили гномы. Над ней измывались, но любовь дала ей силы пережить унижения, чтобы в последний раз увидеть своего дорогого солдата и умереть на его руках.

Лорэль покинула море и полностью преобразилась. На берегу перед Эдотом стояла прекрасная девушка с точеной фигурой и пышными рыжими волосами, но моряк даже не смотрел на нее.

– Почему эта песня такая грустная? – спросила Лорэль. – Людям нравится сочинять песни с плохим концом?

– Люди сочиняют песни не просто так, прекрасная Лорэль. Как побороть грусть, если не прекрасной музыкой? Она помогает. Далеко уносит тяжелые думы. Словно бы то, о чем мы поем, происходило не с нами. Словно бы все тревоги, что мы пережили, случились с кем-то другим.

– Тебя что-то тревожит, раз ты поешь такие грустные песни?

– Вовсе нет. Что меня может тревожить, когда я вижу прекрасную русалку? О нет, Лорэль, твоя красота принесла мир в мое сердце, и за это я тебе благодарен. – Эдот вновь достал из своей сумки яблоко. – Оно такое же сладкое, как и то, что я дал тебе вчера. Надеюсь, тебе понравилось.

Лорэль улыбнулась и отвела глаза. Она медленно подошла к моряку, протянула руку к яблоку, но тут Эдот схватил ее и повалил на землю. Как бы русалка не отбивалась, она не могла тягаться в силе с опытным воином и моряком. Лорэль извивалась, кричала, кусалась, но все безуспешно. Эдот поднял с земли камень, что лежал у его ног, и одним быстрым ударом выбил жизнь из последней русалки.