Евгений Гущин – Луна светит, сова кричит. Рассказы (страница 14)

— Это он от радости онемел, — усмехнулся Гришка.

— Никуды я отсюдова не поеду, — выдавил Гаврилыч, садясь на кровать.

— Как? — затушевал мастер улыбку, насупился удивленно.

— А так, не поеду и все.

— Это как-то даже… странно… — поглядел деревянно на руку, держащую на отлете матовый ключ, опустил в задумчивости. — Человеку дают квартиру…

— Че мне квартира. У меня своя есть. Стар я, чтобы шалаться с места на место. — Гаврилыч сидел на кровати, уткнувшись бородой в грудь. — Директор давно уж про квартиру толковал, а я не желаю. Дай-ка мне, парень, шобуришко-то, — ткнул заскорузлым пальцем в направлении порога.

— Хохма! — оживился Гришка. Поднял шубейку, протянул Гаврилычу. — Держи, дед!

Гаврилыч лег на кровать, укрылся и с интересом стал глядеть, как мотаются на потолке растревоженные свежим воздухом паутинки.

Володя развел руками, вздохнул:

— Что ты с ним будешь делать?..

— Вытаскивайте меня из родной избы. Мужики вы здоровые, со стариком сладите, — прикрыл рукавом глаза, всхлипнул.

— У него сын в городе. Начальником на заводе, — обронил Иван Иванович, ни к кому не обращаясь.

— Тем более? — холодно сверкнул стеклышками мастер, — отец уважаемого человека, а поступает так несознательно. Кем он там?

— Главным технологом, — неохотно ответил старик.

— Квартиру наверно, имеет приличную, а? — спрашивал Володя.

— Само собой…

— В город не зовет?

— Чего он, не сын, что ли? Разов уж пять приезжал на легковушке, улещивал все.

— Ну, а вы?

— По мне здесь лучше. Гостил я у сына-то. Как старуха померла, он и увез меня к себе. С месяц жил… да, видать, не по мне город-то.

— Чудной вы человек, Игнат Гаврилович, — Володя усмехнулся задумчиво.

— Пошто? — поднял голову старик.

— Так. В город не хотите, в новую квартиру не хотите… — побарабанил тонкими пальцами по краю табуретки. — А я в город только через два года… нет, вру, через год и семь месяцев вырвусь.

— Езжай, кто тебя держит, — сухо отозвался старик.

— Езжай… — снисходительно усмехнулся Володя. — А кто за меня отрабатывать будет?

— Вербованный, че ли? — поинтересовался старик.

— Не-е, после техникума.

— А… — неопределенно вздохнул старик.

— А вот брат у меня так остался. На три года раньше меня кончил. — Володя будто радовался, что может оправдаться поступком брата.

— Всяко бывает, — зашевелился на лавке Иван Иванович, — на одной грядке рядышком растет сладкая морковка и горький лук. Из одной земли соки сосут, а продукты разные.

— Ты это к чему про грядку-то? — покосился Володя.

— Так, для разговору, — замялся Иван Иванович.

— Ты, мастер, на него не обижайся. Знаешь, ведь он так: молчит, молчит, да и выдаст хохму. — Гришку явно веселила необычность положения.

— Ладно, — поднялся Володя, — смех смехом, а дело стоит. Грузиться надо, Игнат Гаврилович, машина ждет, да и ребятам без дела скучно.

— А ты отпусти ребят-то, чего их держать, — резонно заметил Гаврилыч.

— Ничего, дед, мы и посидим, — подмигнул Гришка. — Не на сдельной. — Мастер сверкнул в его сторону очками, но ничего не сказал и обернулся к Ивану Ивановичу:

. — Иван Иванович, ну вот ты человек с опытом. Объясни товарищу, может, хоть тебя поймет. — Отошел к окну, за которым уже шумели сбежавшиеся ребятишки и судачили собравшиеся кучкой старики.

— Какой с меня агитатор?

— Фу, черт, ну, вот если бы тебе предложили переехать в новый дом, поехал бы ты или нет? Скажи!

— А то бы не поехал! Дома эти строю вот, а вроде сапожника — без сапог. В следующем доме обещают.

— Ну, слышали? — поспешно сказал Володя. — Человек бы рад переехать…

— Вот и отдайте ему тую квартиру, — спокойно сказал Гаврилыч.

— Она ему как пятак на богатство. Ему на шестерых нужно, а тут — однокомнатная. Да и вас куда девать?

— А меня никуда девать не надо. Я в своей избе живу.

— Развалить ее приказали. Мешает она планировке. По генплану…

— Пошто завалить? Это как так? — старик поднялся с кровати.

— А так: канат накинем на матку, дернем бульдозером, и привет вашему, извиняюсь, курятнику. Потом место спланируем. — Володя провел ладонью по воздуху. — Такой здесь дом отгрохаем!

— И чего вам моя изба поперек горла встала, — повлажнели глаза старика. — Лучше бы его развалюху рушили, — показал кривым пальцем на Ивана Ивановича. — Пусть бы с пацанами новоселье справлял. А мне и так ладно. Поди, скоро другое новоселье справлю, последнее.

— Завалим, когда время подойдет. А пока речь о вашем доме идет. Детский садик тут строить будем. Место удобное: лес, речка, поляна. Хорошо ребятишкам будет.

— А меня сковырнуть?

— Вас переселим в новую квартиру, — хрипло сказал Володя и, удерживаясь от грубости, прикусил губу.

— Зря, дед, не соглашаешься, — лениво потягиваясь, сказал Гришка. — Квартирка в самом центре. Ресторанчик рядышком открыли. Еще не забегал?

— Жирны они мне, харчи-то ресторанные.

— А ты, дед, не по харчи, по стопочку забегай, — зеленые Гришкины глаза повеселели. — Воспримешь парочку и домой, радиопередачку слушать. А хочешь — вечерок посидишь. Раз посидишь — до следующей пенсии помнить будешь.

— Было время, пивал и я, а теперь и с квасу хмелею.

— Брось прибедняться, дед, небось, и самогонку гонишь? — Гришка подошел к столу, взял стакан двумя пальцами. Нюхнув, покривился, подмигнул мужикам.

— Кончай, надоело! — прикрикнул мастер.

— А чего я такого? — поднял Гришка нахальные глаза.

— Не канючь. Перевезем человека, я тебе сам поставлю.

— Слышал, Иван Иванович? — Гришка выбросил указательный палец пистолетом. — Свидетелем будешь.

— Володя, — тоненько воззвал Гаврилыч. — Может, оставишь мой домишко-то? Неуж нельзя какой другой сковырнуть? А я бы уж, — торопливо хихикнул… — Огурчики малосольные свои, не купленые, а с огурчиком она соколом летит.

— Дает дед! — восхитился Гришка. — К нему с приказом, а он с огурчиком…

— Что вы, Игнат Гаврилович, — замахал руками Володя. — Какая еще водка. А ты, Гришка, погоди… Твой треп человека с толку сбивает. — И снова старику: — Мы бы с радостью, — приложил руку к сердцу. — Черт с ним, с вашим домом. Стой он, пока трухой не рассыплется. Да ведь нельзя. Никак нельзя. Теперь стоят не так, как раньше. Теперь не стихийно застройка идет. Архитектор решает, где что строить. У него план всего районного центра на бумаге. Над планом умные люди думали. Вот и решили именно здесь садик строить. Самое выгодное место. Как не поймете…

— Все понимаю, сынок, да и вы меня, старика, поймите. Ведь каждая плаха здесь родная.

— Все это понятно, — мастер снял запотевшие очки, стал протирать стекла воротником белой рубашки. — А что поделаешь. Теперь много старых домов сносится. Люди в новые переезжают.