Евгений Гришин – Звездочка (страница 2)
Андрей замер.
Пронзительный звонок снова прорезал воздух.
Трррр… Трррр… Трррр…
Он медленно поднялся и подошёл к аппарату. Нерешительно протянул руку. Пальцы дрожали. Телефон гудел, и в этом чувствовалось что-то живое.
И он взял трубку.
Тишина…
Ему показалось, что в трубке кто-то дышал. А потом раздался голос, от которого по телу Андрея пробежал холод.
– Ты пришёл? – Проговорил детский голос. – Мы ждали.
Пауза.
– Нам холодно. Открой дверь…
Голос шёл приглушённо, гулко, слишком тихо, чтобы быть настоящим, и слишком ясно, чтобы быть выдуманным. Андрей отпрянул назад и выронил трубку. Она закачалась на шнуре словно маятник.
Из неё продолжал доноситься голос:
– Пожалуйста… Пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА…
А через мгновение голос превратился в скрежет, стал менять интонацию и вдруг неожиданно затих.
Андрей схватил фонарь, распахнул дверь и выбежал наружу. Неожиданно он остановился. У ворот лагеря метрах в двадцати от него в тусклом свете фонаря стоял человек.
Или… не совсем человек.
Высокий, худой, чёрный. Или просто очень тёмный. Контур его головы был неправильным, каким-то вытянутым что ли. Он не двигался. Даже, как и не дышал.
Просто стоял и смотрел на испуганного Андрея.
Андрей не моргал. Его сердце билось где-то на уровне горла. Фонарь дрожал в руке.
Существо резко с громким щелчком склонило голову набок.
Как бы изучая парня.
Андрей сделал шаг назад… Затем второй.
Существо не шевельнулось, оно наблюдало. И вдруг исчезло. Не ушло и не растворилось в воздухе, а просто вырезалось из пространства.
Андрей бросился в дом, запер дверь и упал на кровать. Сердце бешено колотилось в груди. Он лежал до самого рассвета, прислушиваясь к тишине, а в его голове всё ещё звучал детский голос:
– Нам холодно… Пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА…
***
На следующий день Андрей проснулся не от будильника и не от света, а от глухой и тяжелой тишины. Почти всю ночь он пролежал без сна, сжавшись под одеялом, прислушиваясь к каждому скрипу и треску в стенах. Лишь перед рассветом на пару часов он провалился в дрему, тревожную и пустую. Телефон больше не звонил, но ощущение чьего-то присутствия, давящего и гнетущего, не ушло. Наоборот, оно словно пустило корни…
Андрей сел на кровати, натянул штаны и куртку. Достал термос, налил крепкого чая и сделал глоток, пытаясь согнать остатки липкой сонливости. Комната пахла воском, железом и ещё чем-то странным – запахом, который невозможно было сразу определить. В нём было что-то животное, сырое и отталкивающее.
Телефон стоял на месте черный и неподвижный и глядел на Андрея словно глаз неведомого существа…
Его мысли путались. Может, всё произошедшее ночью – плод усталости? Игра воображения? Одиночество? Но внутри Андрея что-то противилось этим объяснениям. Он мог бы сказать себе, что все это бред, но события были реальны…слишком реальны. Он слышал голос. Слышал звонок. Видел фигуру у ворот. Он помнил и каждое мгновение прошлой ночи.
Андрей поднялся и тяжело вздохнул. Одно было ясно: он не выдержит, если будет сидеть здесь взаперти. Нужно выйти хотя бы на полдня. Увидеть людей, услышать голоса, и убедиться, что с его рассудком все в порядке …
Он открыл шкаф, достал карту, которую заметил вчера. Расстелил её на столе. Красной шариковой ручкой кто-то обвёл лагерь жирным кругом, словно отгородив его от всего остального мира. Андрей провёл пальцем по пожелтевшей бумаге. В нескольких сантиметрах к югу от лагеря значилась деревня Липовка и судя по карте, идти до нее было меньше километра по лесной тропе.
Он ещё раз посмотрел на телефон. В комнате стало как-то тесно от его молчаливого присутствия. Андрей решительно натянул пальто, сунул в карман сухарь из своих припасов и вышел на улицу…
***
Тропинку в Липовку Андрей с трудом отыскал среди густой растительности. По всей видимости, местные все же наведывались в лагерь – на это указывала примятая трава и следы сапог. Пока он пробирался по лесу, мелкие ветки цеплялись за лицо, за одежду, как пальцы. Пару раз он останавливался, чтобы убедиться, что не сбился с пути, но всё время чувствовал, что кто-то или что-то идёт следом за ним.
Он прибавил шагу.
Иногда ему мерещилось, что он слышит смех: слабый, детский, откуда-то из-за стволов черных елей в лесном сумраке…
***
Увидев первые покосившиеся дома Липовки, Андрей вздохнул с облегчением, его сердце уже колотилось так, что готово было вырваться наружу. Он огляделся. Деревня была пуста. Не то чтобы людей не было – они были, но они наблюдали. Из-за занавесок на окнах, из приоткрытых дверей, из-за скрипучих ставен.
Кругом стояла какая-то гнетущая, вязкая тишина. Никаких звуков. Ни топота ног, ни весёлых криков детворы, ни звона посуды. Только редкий дымок из труб на ветхих крышах, да облезшие куры, вяло клюющие землю у калиток.
На лавке у забора ближайшей хибары сидели трое стариков. Все трое были на удивление похожи друг на друга: худые, скрюченные, с глубоко ввалившимися глазами. Один держал в дрожащих пальцах самокрутку, второй деловито распутывал узлы на куске старой, свалявшейся веревки, а третий плел что-то похожее на корзину из лозы, лежавшей тут же у его ног.
Андрей замедлил шаг.
Все трое одновременно повернули к парню головы. В их блеклых глазах не было ни удивления, ни особого интереса, Андрею даже показалось, что они ждали его прихода.
– Добрый день, – он нерешительно остановился рядом с ними.
Деды молча разглядывали парня.
– Я из «Звездочки»… – Еще больше смущаясь продолжил Андрей и добавил. – Лагерь охраняю до весны.
Старик с самокруткой смачно затянулся и покачал головой:
– Погода хорошая, а ты всё живой…
– Простите? – Не понял Андрей.
– Ничего, сынок. – Старик отмахнулся от парня рукой и слабо улыбнулся. – Просто удивительно. Обычно кто туда приходит, тот долго не задерживается.
– Что? – Парень невольно отступил назад с удивлением разглядывая старика.
– Мы думали, что после ночи-то первой… тебя уж и не будет. А ты вон топчешь землю.
– От… От-куда вы знаете? – Удивление на лице Андрея сменилось недоумением.
– Земля слухами полнится… Ничего не скроешь. – Совсем по-философски произнес старик.
Мысли в голове Андрея стали напоминать собой калейдоскоп, они сменяли друг друга в бешенном темпе. Старик смотрел на него долгим, внимательным взглядом, ожидая какого-то вопроса. И Андрей решился.
– Я слышал… в лагере… дети пропали?
Старик ответил не сразу. Он бросил «бычок» себе под ноги и старательно затоптал сапогом.
– Пропали… – сказал он наконец. – или не пропали…. Кто их теперь знает.
– Погибли?
– Нет тел – нет смерти. Только страх. А страх, сынок, живучее смерти будет.
Андрей подошёл ближе.
– Я… хотел бы узнать, что произошло в лагере? В каком это было году?
– В сорок девятом, – сказал старик. – Лето жаркое было. Комары как самолёты. А дети… такие, как все… Нормальные. Играли, бегали, песни пели.
Он замолчал, его губы сжались.
– Привезли их сюда на лето, – Сказал другой старик, глядя в сторону. – Семь, восемь, девять лет. Мелкота, одним словом…