Евгений Гришин – Звездочка (страница 1)
Евгений Гришин
Звездочка
Грузовик «ГАЗ-51» трясся и дребезжал на неровной дороге, каждый бугор подбрасывал кузов так, что позвоночник Андрея отзывался болью на каждую выбоину, а пальцы судорожно вцеплялись в край сиденья. Сквозь толстое запотевшее стекло мир выглядел размытым и чужим: осень, пришедшая без предупреждения, принесла туманный холод, запах сырой гнили, клочья ржавых листьев и особую тишину, в которой слышались только надсадный рык мотора да его собственные навязчивые мысли.
Водитель, хмурый парень в вязаной шапке и латаном ватнике, не произнёс ни слова с тех пор, как они покинули райцентр. Лишь изредка он сплёвывал в щель окна и бесцельно пощёлкивал пальцами по рулю.
Андрей сидел с чемоданом на коленях и пытался не думать о том, как нелепо это всё выглядит: двадцатилетний студент архитектурного института сбежал от диплома, друзей и шумной московской жизни в какой-то забытый богом лагерь. В нём что-то надломилось после ухода Ленки. Тоска, накатившая внезапно и не отпускавшая всё лето, выжгла его изнутри. «Академ» показался единственным правильным решением. Тишина и покой – вот всё, что ему было сейчас нужно.
Он прогнал воспоминание, как отмахиваются от назойливой мухи.
– Далеко ещё? – спросил он, нарушая томительную тишину.
Водитель чуть повёл плечом и хрипло буркнул:
– Скоро поворот. Лагерь «Звёздочка». Там дальше, вглубь. – Он скосил взгляд на Андрея, и в глазах мелькнула тень сомнения. – Ты ведь не местный?
– А что? – удивился Андрей.
– Да то, что местные туда ни ногой. За километр обходят. Ты вот что… – он запнулся. – Поаккуратнее там.
Андрей нахмурился.
– В каком смысле? Что значит «поаккуратнее»?
Тот хмыкнул, достал самокрутку из-за уха, но не закурил – лишь помял её в пальцах.
– В главный корпус не суйся. Там… – Парень замялся, но все же решился. – Там плесень.
Последнее слово он выговорил вяло, словно «Плесень» была фамилией.
Андрей вскинул бровь, попробовал усмехнуться, но вышло криво. Переспросить можно было, но он понял: другого ответа не услышит. Лучше уж «плесень», чем признаться в чём-то куда более странном. В его ушах это звучало как предупреждение от человека, который и сам не до конца верит в то, что знает.
Андрей скептически хмыкнул про себя: честнее было бы сказать прямо – лагерь проклят, туда лучше не суйся, по ночам двери открываются сами, а дети шепчут в подушку чужими голосами. Он усмехнулся и снова стал рассматривать тоскливые пейзажи за окном…
***
Вскоре грузовик свернул с бетонки и покатил по ухабистой грунтовке. Болтанка усилилась. Дорогу плотно обступали стволы берёз и елей. Под колёсами хрустели ветви, в воздухе стоял запах сырой земли и подгнившей листвы. И вдруг, прямо перед ними, возник старый металлический забор. Столбы, соединённые ржавыми трубами, ещё хранили следы зелёной краски, а на облезлой, покосившейся табличке над входом едва угадывались слова:
«Пионерский лагерь “Звёздочка”. Вперёд – к свету!»
Андрей нахмурился.
– Весёлое название, – пробормотал он. – Как из газеты…
Водитель промолчал. Лишь сбросил скорость, и «ГАЗ» с тяжёлым вздохом въехал на территорию. Лагерь «Звездочка» выглядел давно заброшенным. Корпуса с провалившимися крышами стояли молча. Окна зияли пустотой, некоторые изнутри были заколочены досками. Земля между строениями заросла высокой травой и пошла кочками.
У сторожки – когда-то симпатичного домика с резными наличниками – стоял пожилой мужчина. Невысокий, сутулый, в шинели старого образца. Мужчина курил тонкую самокрутку, выпуская дым прямо в серое небо.
Водитель заглушил двигатель, выдохнул сквозь зубы и кивнул на старика:
– Это Вадим Иванович. Здесь всем заведует.
Андрей вылез из грузовика, почувствовав, как земля чавкает под ногами. Чемодан в руке вдруг стал тяжелее, словно набрал вес за долгую дорогу.
Он подошёл ближе и, чуть смущаясь, сказал:
– Добрый день. Я Андрей. Меня прислали… на охрану. До весны.
Старик долго смотрел на него. Не враждебно и не оценивающе – скорее, как на новую деталь в знакомом механизме, которую всё равно придётся подтачивать или менять.
– Раз прислали – значит, надо, – произнёс он наконец. – Только не геройствуй. Территорию обходи, но ночью сиди в сторожке. – Он кивнул на домик. – Свет в корпусах не включай. И в главный корпус не суйся. – Голос стал тише. Он вздохнул и добавил, одарив Андрея странным взглядом: – Даже если дверь будет открыта.
Андрей приподнял бровь и нервно усмехнулся.
– А если всё-таки зайти? Любопытство и всё такое… – рискнул он пошутить, чтобы разрядить и без того странную беседу.
– Лучше без любопытства, – медленно сказал Вадим Иванович, строго глядя ему в глаза. – Лучше по-человечески. Услышишь что-то – не ходи. Увидишь – отвернись, от греха подальше. И ещё…
Он бросил окурок под ноги медленно раздавил мыском сапога.
– Если в сторожке зазвонит телефон – не бери трубку.
Андрей помолчал, с подозрением разглядывая старика – не шутит ли тот. Потом спросил:
– Какой телефон?
– Старый, чёрный. В углу на столе стоит. Работать не должен. Но… бывает, звонит.
– Откуда?
– Не откуда. – Вадим Иванович медленно обвел взглядом лагерь и снова посмотрел в глаза Андрею. – Потому и не бери…
***
Сторожка внутри оказалась тёплой, но неуютной. Воздух пах древесиной, плесенью и чем-то копчёным, от чего щекотало в носу. Обстановка была спартанской: кровать с продавленным матрасом, облупившийся стол, старый шкаф, на шкафу – керосиновая лампа с мутным стеклом и, конечно, тот самый телефон. Массивный, чёрный, с дисковым набором и пыльными проводами, уходящими в щель в стене, где, по логике вещей, не могло быть никакой линии.
Андрей подошёл ближе, дотронулся до аппарата и сразу же отдернул руку – поверхность телефона больше походила на кожу, чем на холодный пластик. Он сразу вспомнил нелепое предупреждение:
Что за вздор? Что может случиться в этой глуши, где, кроме сторожа да лесного зверья, никого нет?
К вечеру Андрей прошёлся по лагерю. Корпуса были давно заброшены и тоскливо смотрели на него пустыми глазницами окон. Главный же корпус отличался от остальных: его словно не тронули все прошедшие годы. Андрей долго разглядывал дверь. Она была стянута несколькими рядами стальной проволоки – не для того ли, чтобы никто не вошёл?
***
Ночь сползла на лагерь незаметно. Ветер усилился, и вместе с ним из леса потянуло сыростью, мокрыми листьями и ещё чем-то – кислым, отдающим плесневелой одеждой.
Андрей устроился в сторожке, закутавшись в телогрейку. Он пытался читать старый, заляпанный и с выдранными страницами журнал "Наука и жизнь", который нашел в шкафу. Читал про мумию, найденную в пустыне, но слова не шли, а все мысли настойчиво крутились вокруг странного лагеря.
Снаружи что-то щёлкнуло. Щелчок был резкий, такой звук издает сорванная щеколда.
Андрей поднялся, накинул куртку и открыл дверь. В темноте виднелись только контуры леса.
Он вышел на крыльцо.
Снова раздался громкий щелчок. Где-то левее, в районе бывшего санузла, за столовой.
Возможно это были крысы, или шатающиеся под порывами ветра доски…
Хотя нет… Что-то в этих звуках – их ритм, последовательность – подсказывало совсем другое.
Щёлк. Пауза. Щёлк. Пауза. Как шаги… Шаги костяных ног, у которых выворачиваются суставы.
От этой мысли Андрею стало не по себе. Он вернулся в дом и поспешно закрыл дверь на ключ. Затем уселся на кровать и снова прислушался. Но снаружи стояла полная тишина.
Он попытался отвлечься и закрыл глаза…
И тут зазвонил телефон.
Резко. Громко. До звона в ушах.
Андрей аж подпрыгнул от неожиданности.
Телефон не должен был звонить… Еще днем он из любопытства проверил провод и даже вытащил его из стены.
Телефон просто не мог звонить…