Евгений Горохов – Операция «Эномороз» (страница 5)

«Абрашка понял, что я начал копать под него. Если он выйдет из моего кабинета, то прямиком пойдёт к Сталину, тогда мне конец, – Фриновский покрылся липким потом. Он быстро взял себя в руки: – Его отсюда выпускать нельзя».

Фриновский перевёл разговор в шутку, и предложил всем выпить чаю. Незаметно он влил яд в стакан с чаем, и подал Слуцкому. Тот сделал несколько глотков чая и умер прямо в кабинете начальника ГУГБ.

После смерти Слуцкого, Фриновский вскрыл его сейф, и убедился, что действительно Слуцкий собирал на него досье. Фриновский бумаги уничтожил, но все информаторы были зашифрованы. А кто ещё из сотрудников седьмого отдела ГУГБ видел эти донесения?! Информация шла из европейских резидентур, значит, там люди копали под Фриновского!

Фриновский начал громить седьмой отдел, обвиняя его сотрудников в шпионаже. Покончив с центральным аппаратом, принялся уничтожать резидентуры. Из 431 сотрудника внешней разведки ГУГБ НКВД, арестовали 269. Почти все они были расстреляны. Некоторым «счастливчикам» удалось получить огромные сроки за шпионаж, они сидели в тюрьмах.

Из берлинской резидентуры ГУГБ отозвали всех оперативников. В Москве их арестовывали и расстреливали. Резидента Александра Агаянца не трогали лишь потому, что остался он один, а нужно поддерживать связь с агентурой. Агаянц знал, что рано или поздно ему пришлют замену, отзовут в Москву и расстреляют. Он продолжал делать свою работу, от переживаний у него обострилась язва желудка. Агаянц не догадывался, что Фриновский в сентябре 1938 года был снят с поста руководителя ГУГБ НКВД,26 а на его место назначен Лаврентий Берия. Он прекратил аресты. Однако к тому времени внешней разведки ГУГБ практически не существовало. Лаврентий Берия преобразует ГУГБ НКВД, теперь внешней разведкой будет заниматься отдел под № 5.

***

Несмотря на сильную боль, Агаянц зашифровал информацию, полученную от Кумерова. Он положил шифровку в конверт вместе с бумагами, запечатал и передал дипломатическому курьеру. Вернувшись в свой кабинет, Агаянц подошёл к столу. Взглянул на календарь: 24 декабря 1938 года. Он перевернул лист календаря, подошёл к окну.

«Зачем Уильям Стивенсон крутился возле советского посольства?» – успел подумать он, прежде чем приступ сильнейшей боли отключил его сознание. Падая, Агаянц схватился рукой за штору, оторвав гардину. На шум в кабинете вбежали посольские работники. Врач посольства доставил Александра Агаянца в клинику «Шарите», где тот спустя час умер.

***

Уильям Стивенсон повстречал Александра Агаянца случайно. У британского разведчика должно состояться рандеву в ресторане отеля «Адлон», который находится неподалёку от посольства СССР. Стивенсон шёл на контакт с агентом Синтия.

В картотеке британской внешней разведки МИ-6 под агентурным псевдонимом Синтия значилась Элизабет Торп, близкие звали её Бетти. Она родилась в американском штате Миннесота в семье богатого адвоката Джорджа Торпа. Увлечением Бетти были мужчины, молодые и старые, возраст для девушки не имел значение. В любви Бетти была страстна и изобретательна, потому имела множество поклонников. В девятнадцать лет Бетти забеременела, и не могла сказать от кого. Её отец внушил сорокалетнему Артуру Пэку, что ребёнок от него. Пек служил вторым секретарём британского посольства в Вашингтоне. От женитьбы он не отказался, так как был без ума от Бетти. В 1930 году Бетти и Артур Пек обвенчались, но видимо у жениха были сомнения на счёт своего отцовства. Когда Бетти родила мальчика, Пек настоял, чтобы она отдала сына в приёмную семью.

В 1931 году Бетти и Артур Пек уехали в Лондон. Там Бетти не изменила своему весёлому нраву, и с упоением наставляла мужу рога. Одним из её любовников стал Уильям Стивенсон. Ему пришла в голову мысль, направить любвеобильный нрав Бетти во благо Британской империи. Так Элизабет Торп стала агентом Синтия.

В Испании разгорелась Гражданская война, и Артур Пек получил назначение в Мадрид. Бетти поехала с ним. Она стала любовницей министра иностранных дел Испании Хулио дель Вайо. В Лондон от Синтии пошла отличная информация. В начале 1938 года Артура Пека отправили в Варшаву, и Бетти завела несколько любовников из Генерального штаба польской армии. В это же время Уильям Стивенсон стал искать подходы к немецкому физику Отто Гану. Особых успехов он добиться не мог, так как за Ганом неусыпно следили агенты гестапо, однако умудрился кое-что разузнать. Отто Ган был отличным физиком, но его успехи во многом зависели от Лизы Мейтнер – соавтора всех его открытий. Она была талантливым химиком и математиком, производила расчёты опытов Гана. Именно ей Отто Ган был обязан своим гениальным предвидением в ядерной физике. Производить расчёты Лизе Мейтнер помогал её племянник Отто Фриш.

Лиза Мейтнер – еврейка, а для них в нацисткой Германии одна дорога: сначала концентрационный лагерь, потом газовая камера. В марте 1938 года Лиза Мейтнер нелегально перебралась из Германии в Швецию, а её племянник Отто Фриш уехал в Копенгаген.

В своей работе Отто Ган не мог обойтись без Лизы Мейтнер, между ними велась оживлённая переписка. Уильям Стивенсон знал об этом. Он решил подвести Синтию к Отто Фришу.

В сентябре 1938 года Синтия и Отто Фриш стали любовниками. Исподволь Синтия подводила молодого учёного к мысли: перебраться из Дании в Великобританию. В Рождество Синтия приехала в Берлин на встречу с Уильямом Стивенсоном. Она остановилась в отеле «Адлон» на Унтер-ден-Линден.

Отель «Адлон», некогда роскошное фешенебельное заведение, переживал не лучшие времена. При нацистах богатая иностранная публика перестала ездить в Берлин, а отель с его роскошным интерьером рассчитан именно на неё. Мало постояльцев в отеле, значит, нет посетителей в ресторане. Кухня там изысканная, но цены высокие. В Берлине при нацистах появилось много мест, где накормят вкусно и дёшево. Даже в Рождественский сочельник посетителей в ресторане было мало, впрочем, Стивенсона это вполне устраивало.

– Друг согласен на переезд, – Синтия пригубила шампанское.

– А тётя? – Стивенсон разрезал ножом телячий стейк.

– Здесь сложнее, – вздохнула Синтия. Она допила шампанское: – У неё предубеждение против британцев, но думаю, Друг уговорит её.

Стивенсон рассчитывал через Синтию убедить Лизу Мейтнер и Отто Фриша перебраться в Великобританию. Потом Лиза Мейтнер уговорит Отто Гана тоже приехать туда.

– Бетти, мир стоит на пороге великих открытий, и мы с вами вершим историю, – улыбнулся Стивенсон.

Глава 3

В конце января 1939 года немецкие физики Отто Ган и Франц Штрассман повторили свои опыты по искусственному расщеплению урана. В это же время Отто Ган получил письмо от Лизы Мейтнер с математическим анализом прежних опытов. По расчётам выходило, что при расщеплении уранового ядра происходит большой выброс энергии.

– Вот оно практическое применение нашего открытия! – воскликнул Штрассман, прочитав письмо Мейтнер.

Ган и Штрассман предоставили результаты своих опытов и их математическое обоснование профессору Хартеку.

Пауль Хартек был признанным авторитетом в области ядерной химии, кроме того, он являлся научным советником Управления сухопутных вооружений вермахта.27 Он написал письмо руководителю Имперского исследовательского совета Абрахаму Эзау. В нём профессор Хартек утверждал: можно создать атомное оружие разрушительной силы. Письмо Хартек закончил следующей фразой: «Та страна, которая первая сумеет овладеть достижениями ядерной физики, приобретёт абсолютное превосходство над другими».

29 апреля 1939 года Абрахам Эзау собрал учёный совет, на который были приглашены физики Отто Ган, Фриц Штрассман и Пауль Хартек. До этого дня, эксперт Имперского исследовательского совета Курт Дибнер несколько месяцев проверял результаты опытов по расщеплению ядра урана и математические расчёты. Он подтвердил правильность выводов учёных. На заседании Имперского исследовательского совета приняли решение: передать материалы по созданию ядерного оружия на рассмотрение Гитлера.

Однако 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, Гитлеру стало не до проблем по теории ядерной физики, всё же он поручил руководителю канцелярии НСДАП28 Мартину Борману разобраться в этом вопросе.

28 сентября 1939 года в Управлении армейских вооружений состоялось совещание, на котором кроме учёных присутствовали рейхсляйтер29Борман, руководитель только что созданного Главного управления имперской безопасности (РСХА)30 Рейнхард Гейдрих, и его подчинённый, сотрудник гестапо Георг Алеман. В заседании принял участие руководитель научного совета химического концерна « И Г Фарбениндустри» Карл Краух.

Физики заверили, что на научные разработки по созданию ядерного оружия уйдёт от девяти месяцев до одного года. На совете приняли решение, что программа по созданию атомного оружия будет носить название: «Урановый проект». Все работы, имеющие прямое или косвенное отношение к Урановому проекту должны быть засекречены. Соблюдение режима секретности возлагалось на группенфюрера31 Гейдриха.

Совещание закончилось в три часа дня. В коридоре Управления армейских вооружений к сотруднику гестапо Георгу Алеману подошёл профессор Хартек.

– Простите господин Алеман, вы случайно не брат инженера Карл-Хайнца Алемана?