Евгений Горохов – Кровь алая – 6. Узоры персидского ковра (страница 2)
– Да дорогой Тим, только так, – вздохнул Богл. Он посмотрел на своего ученика: – Мы с мистером Прэттисом слишком стары, для столь бурных времён. Посему дорогой Тим, в ближайшие дни я объявлю о своём уходе из «Авангардной группы», ты сядешь в кресло генерального директора.
«Старик сильно сдал после смерти своего дяди Дэвида Рокфеллера, – Аксель разглядывал Мэтта Прэттиса. Алеман допил бурбон: – Неделя прошла с похорон Рокфеллера, и Прэттис завял».
– Аксель и Тим, вам придётся взвалить на себя тяжёлую ношу, которую до сей поры несли мы, – Мэтт своей узкой ладонью указал на Богла. Прэттис растянул в улыбке тонкие губы: – Вы сильны и молоды, следовательно, справитесь с этой сложной задачей.
Инаугурацию президента США проходившую 20 января 2017 года возле здания Капитолия в Вашингтоне, наблюдал весь мир, о передаче власти в «глубинном государстве» произошедшей в городке Брин Мор, знало не более четырёхсот человек. Но весь мир вскоре почувствует изменения.
Глава 2
Городок Лэнгли всему миру известен благодаря штаб-квартире Центрального разведывательного управления США. Располагается головной офис ЦРУ в кленовом лесу в нескольких километрах от Лэнгли. Комплекс штаб-квартиры состоит из двух зданий, которые по привычке зовут: старое и новое. Старое здание построено в 1963 году, пятиэтажное похожее на студенческий кампус. Позади него располагается куполообразное стеклянное сооружение конференц-зала. Сотрудники ЦРУ зовут его «бочка», хотя с высоты птичьего полёта оно больше напоминает яйцо. Рядом Новое здание, возведённое в 1991 году в модернистском стиле из стекла и бетона: две шестиэтажные башни, в одной из которых на последнем этаже находится офис директора ЦРУ. Между этими башнями, четырёхэтажный корпус. В нём располагаются основные структуры ЦРУ: Разведывательный и Научно-технический директораты, Национальная тайная служба.
Самой крупной структурой в ЦРУ является Разведывательный директорат, его штат насчитывает свыше шести тысяч человек. Это мозг Центрального разведывательного управления. В нём служат аналитики, изучающие информацию, полученную легальным и нелегальным путём. Руководитель Разведывательного директората является первым заместителем директора ЦРУ. Второй по численности, но не менее важной, является Национальная тайная служба – глаза и уши разведывательного управления. Её сотрудники добывают информацию, которую впоследствии изучают аналитики. Разведчики работают в резидентурах посольств США, сидят под «крышами» различных международных организаций. Третий по значимости директорат: Научно-технический. Его кудесники, делают хитрые шпионские штучки.
Аксель Алеман прослужил в ЦРУ тридцать с лишним лет. Вся его деятельность протекала в недрах Национальной тайной службы (до 2005 года Оперативный директорат). В январе 2017 года его назначили помощником первого заместителя директора ЦРУ. До июля 2016 года эта должность именовалась «исполнительный директор». Сотрудники зовут её по старому до сих пор, ибо так точнее отражаются функциональные обязанности помощника первого заместителя. Это третий человек в иерархии ЦРУ, а по существу он является истинным руководителем разведывательного управления. На нём замыкается вся деятельность Центрального разведывательного управления.
Директор ЦРУ и его первый заместитель, политические фигуры. На должности они утверждаются Сенатом, много времени проводят на официальных мероприятиях. У них нет времени вникать во все тонкости операций проводимых ЦРУ. Этим занимается Аксель Алеман. Он решает, стоит ли оставлять Валерия Кондратюка на посту заместителя главы администрации президента Порошенко или он больше пользы принесёт в должности директора Службы внешней разведки Украины. Именно Алеман определяет, следует проводить в Афганистане активные операции против резидента 7-го управления (внешняя разведка) МГБ КНР Ли Яня, либо ограничиться наблюдением за его деятельностью для выявления китайской агентурной сети.
Тим Уолтер, занявший после Алемана пост заместителя директора Национальной тайной службы, подарил Акселю бронзовую статуэтку: атлант, несущий земной шар на спине. Физиономия атланта похожа на лицо Алемана. Сидя в своём кабинете, Аксель разглядывал атланта, стоящего на его рабочем столе.
«Тяжела ноша? – Алеман погладил статуэтку по голове. Он усмехнулся: – Терпи, сам напросился на эту должность».
– Мистер Алеман, к вам Майкл Д’Андреа, – раздался по селектору голос секретарши.
– Пусть войдёт, – кивнул Аксель.
Майкл Д’Андреа в Национальной тайной службе считался лучшим специалистом по Ближнему Востоку. Однако два года назад его с треском вышвырнули на пенсию. В 2015 году Майкл возглавлял Центр по борьбе с терроризмом. В Афганистане он проводил операцию по освобождению американского бизнесмена Уорена Ванштейна и его помощника Джованни Ло Порто. Они были захвачены в пакистанском городе Лахор боевиками «Вилаят Хоросан» (афганское отделение Исламского государства).5 Операция оказалась неудачной, оба заложника погибли. На общем совещании в «бочке» директор ЦРУ Джон Бреннан обозвал Майкла «гробовщиком», и выгнал с работы.
В конце января 2017 года заняв должность помощника первого заместителя ЦРУ, Алеман вводил в курс дела нового директора Центрального разведывательного управления Майка Помпео.
– Первоочередной задачей ЦРУ на сегодняшний момент считаю: свержение режима аятоллы в Иране, и установление в Персии лояльную нам власть. Это позволит Соединённым Штатам решить нефтяную проблему, укрепит наши позиции в регионе Ближнего Востока, – заявил Аксель. Своей речью Алеман воодушевил нового директора ЦРУ, и предложил Помпео возвратить на работу Д’Андреа. Директор лично позвонил Майклу и попросил вернуться на службу.
Д’Андреа направили в Разведывательный директорат руководителем Отдела исследований Ирака. Аксель поставил перед ним задачу: заняться свержением действующей власти в Иране. Майкл Д’Андреа с энтузиазмом взялся за дело, и первым делом разогнал в своём отделе группу по Ирану во главе с её руководителем Маргарет Стромецки.
Джина Распел, ставшая в феврале 2017 года заместителем директора ЦРУ и непосредственным начальником Алемана, устроила Акселю разнос. В своё время она приложила руку к увольнению Д’Андреа. Теперь Майкл работает в Разведывательном директорате и является её непосредственным подчинённым. Он находится под патронажем директора ЦРУ. Джина не может тронуть Майкла. Отдуваться за его действия приходится Алеману.
– Зачем нужно было так жестоко поступать со Стромецки?! Она старейший сотрудник нашего управления, – Алеман накинулся на Д’Андреа, едва он вошёл в кабинет.
– Человек двадцать лет занимается Ираном, и представление не имеет о Низами Гянджеви!6– всплеснул руками тот, усевшись на стул.
– Майкл, у нас не литературный институт по изучению персидской поэзии одиннадцатого века, мы занимаемся другими вещами, – Алеман налил минеральной воды в стакан.
– Ты сказал это неискренне, – поморщился Д’Андреа. Он снял очки, стал протирать их носовым платком: – Анализируя страну, нужно чувствовать менталитет её жителей. Это невозможно без знания персидской литературы, учения шиизма. Маргарет Стромецки об этом не имеет ни малейшего представления, хотя считается первоклассным специалистом по Ирану. Она думает, чтобы понимать персов, достаточно регулярно изучать отчёты публикуемые институтом Ближнего Востока. Но там сидят эксперты, ни черта не смыслящие в персидских делах. За двадцать лет работы в группе по Ирану, она не удосужилась изучить фарси, чтобы читать иранскую прессу в оригинале.
Д’Андреа водрузил на нос очки:
– Вот ты Аксель, работая на Востоке, выучил фарси и арабский язык.
– Я их изучал в университете до прихода в ЦРУ, – улыбнулся Алеман.
– Но русский язык ты учил, работая в нашем зоопарке! – упорствовал Д’Андреа.
– Это был вопрос выживания, – вздохнул Алеман. – Я работал в России без дипломатического прикрытия. В случае задержания за шпионаж, мог провести лет двадцать в русской тюрьме.
– А что из-за Маргарет Стромецки были большие проблемы? – сменил тему Д’Андреа.
– Джина с удовольствием потопталась на мне, – поморщился Алеман. Он усмехнулся: – Всё бы ничего, но Ник Браун, аналитик из группы Стромецки – гей и вдобавок афро-американец. На меня набросился Отдел разработки планов и программ разнообразия, подключив Отдел обеспечения равных служебных возможностей.7 Я отбился, только прикрывшись Помпео.
Алеман махнул рукой:
– Ладно, поговорим о деле.
– Хорошо, – кивнул Майкл Д’ Андреа. Он откашлялся: – На радиостанции «Голос Америки» работает журналистка с персидскими корнями, зовут её Масих Алинежад. Через свою страницу в «Фейсбуке»8 она общается с женщинами, живущими в Иране. Алинежад ведёт борьбу против обязательного ношения хиджаба для иранских женщин. У иранской молодёжи это болезненная тема. Телекомпания «Иран Международный» начнёт внушать юнцам, как хорошо жилось в Иране сорок лет назад при шахе. С помощью мессенджеров на «Телеграмме» и «Фейсбуке»9, я формирую сообщества для борьбы с режимом аятоллы. Через десять месяцев всё будет готово для массовых протестов в Иране.
Д’Андреа улыбнулся:
– Аксель, мы сплетём замысловатые