Евгений Горохов – Хроники кровавого века 3: война великая (страница 8)

Потери русской армии: шестнадцать тысяч убитыми и ранеными, и шесть тысяч обмороженных в корпусе генерала Леша, который Брехман непонятно зачем погнал на перевал.

Во всей этой круговерти Фёдор Балакирев смог разыскать свою 2-ю Кубанскую пластунскую бригаду лишь в начале января.

– Ну, подхорунжий наслышан, как хорошо ты воевал, – усмехнулся в свои пышные усы генерал Гулыга, – молодец не осрамил пластунов. Принимай под команду свою пулемётную команду.

Гулыга кивнул на погоны Фёдора:

– Чин для командира пулемётной команды маловат, так что с сегодняшнего дня считай себя хорунжим36. И вот что я хочу тебе сказать Балакирев, ты всё же в Кубанской бригаде пластунов служишь, так что будь любезен носить черкеску.

Генерал усмехнулся:

– Ну, коли ты из уральских казаков, то папаху можешь свою оставить.37

Он обернулся к начальнику штабы бригады полковнику Букретову:

– Как считаешь, Николай Андрианович хорошо будут смотреться на Балакиреве погоны хорунжего?

– Нацепит, посмотрим, – ответил полковник, не отрываясь от своих бумаг, – приказ о назначении командиром пулемётной команды, сейчас писаря напишут. Вообще-то, командир пулемётной команды – должность сотника.

Полковник улыбнулся:

– Так что Балакирев считай, что до чина сотника ты уже дорос.

В Саракамыше Федька повстречал своего друга подпоручика Абердина. Зашли в трактир выпили за Рождество и обмыли новое Федькино звание, заодно выпили за прошедший год.

– Четырнадцатый год для России был не слишком удачным, воевали плохо, – вздохнул Абердин.

– Интересно, какой будет тысяча деветьсот пятнадцатый год? – улыбнулся Федька.

– Хотелось бы надеяться, что лучше, чем прошлый, – Александр Абердин разлил по рюмкам водку.

Глава 4

1915 год

В начале войны все воюющие державы пытались воплотить в жизнь планы своих Генеральных штабов, разработанные в мирное время. Противники стремились разгромить друг друга фланговыми ударами, с последующим окружением. Первые полгода была маневренная война с лихими кавалерийскими атаками и долгими маршами пехоты. На Западном фронте германские войска не смогли в сентябрьских боях взять Париж, и отошли на рубеж реки Эна.

Тринадцатого сентября союзники не мудрствуя, ударили в лоб по германским позициям, они имели трёхкратное превосходство, и надеялись взломать немецкую оборону. Однако немцы, неся большие потери, устояли. Отчаявшись прорвать германскую оборону, французский Генеральный штаб, обратил внимание на открытый правый фланг немецких армий: между рекой Уаза и Северным морем, полоса в двести километров была совершенно неприкрыта немецкими войсками. Обходной маневр должна была совершить вновь сформированная вторая французская армия дивизионного генерала Ноэля де Кастельно.

Четырнадцатого сентября кайзер Вильгельм II сместил Мольтке – младшего с поста начальника Большого Генерального штаба за то, что не смог взять Париж. На его место был назначен генерал пехоты Эрих фон Фалькенхайн, тот тоже заметил незанятое пространство между рекой Уаза и Северным морем.

На Северном море находились порты Дюнкерк и Кале, через которые во Францию пребывали войска союзников, продовольствие и боеприпасы. Если занять их, можно лишить Францию помощи Великобритании.

Для этих целей Фалькенхайн переместил из Лотарингии 6-ю армию кронпринца Рупрехта Баварского.

Начальник отдела III B майор Николаи доложил Фалькенхайну, что Генеральный штаб французской       армии тоже разрабатывает операцию по окружению германских армий стоящих на реке Эна. Немцы начали маневр первыми, но союзники смогли уследить за перемещениями германских войск, и приняли контрмеры. Пошла череда встречных сражений, в которых противники старались охватить фланги друг друга. Разгорелись бои на реках Уаза, Сома, Изер и Ипр, около городов Лиль и Аррас. Стремясь, широким маневром окружить друг друга, союзники и немцы рванули к Северному морю, добежали туда одновременно. Впоследствии историки назовут эти бои «Операция: бегом к морю».

В результате, никто не смог добиться поставленных целей, а фронт растянулся, и больше не было свободного пространства для манёвра. Во второй половине октября 1914 года Западный фронт замер и стал закапываться в землю, опоясывая себя рядами колючей проволоки. Манёвренная война окончательно перешла в позиционную, в которой Германская империя, воюя на два фронта, победить, не имела ни единого шанса. Утешало генерала Фалькенхайна то, что на Восточном фронте дела складывались хорошо.

В Восточной Пруссии 8-я германская армия под командованием фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга воспользовалась тем, что командующий Северо-Западного фронта Жилинский развёл армии Самсонова и Рененкампфа в разные стороны. Рененкампф получил приказ на севере брать крепость Кёнигсберг, а Самсонов двигаться на запад вдоль Мазурских озёр.

Двадцать второго августа Гинденбург, приняв от Максимилиана фон Притвица дела, уловил опасный для русских армий разрыв, и стал группировать корпуса своей армии полукольцом вокруг армии Самсонова, не мешая тому идти на запад.

Жилинский это угрожающее положение заметил на два дня позже Гинденбурга. Командующий Северо-Западным фронтом двадцать четвёртого августа даёт приказ армии Рененкампфа срочным порядком разворачиваться и двигаться ускоренным маршем на юг. Ещё четыре дня Яков Григорьевич Жилинский размышлял, стоит ли нарушать приказ Верховного главнокомандующего о наступлении в Восточной Пруссии, и останавливать Самсонова. Тот по инерции двигал свою вторую армию вперёд, и лишь двадцать девятого августа сообразил, что влез в немецкий мешок. Самсонов даёт команду к отходу, но немцы уже заняли все шоссейные дороги, и русским приходилось отступать через лес. Сказалось неумение штаба второй армии наладить управление войсками и организованно пробиваться из окружения. Немцы не могли плотно охватить армию Самсонова, и бреши в обороне были, но русская разведка их выявить не могла, офицеры были деморализованы, и предпочитали сдаваться в плен, чем со своими солдатами бродить по лесам и болотам.

Тридцатого августа генерал Самсонов, осознав полный разгром своей армии, застрелился. Генерал Рененкампф пытался пробиться на выручку второй армии, но Гинденбург смог задержать его, а тридцать первого августа армия Самсонова перестала существовать как боевая единица. Рененкампф одоздал ровно на одни сутки.

Генерал Жилинский снятый с поста командующего Северо-Западным фронтом, в разгроме армии Самсонова винил Рененкампфа. Удобной фигурой для битья был Павел Карлович Рененкампф – немец, к тому же в годы первой революции 1905 года немало русской крови пролил, подавляя восстания. Потому, впоследствии его стали обвинять в гибели армии Самсонова и историки, пишущие о Первой мировой войне. Но дорогой читатель, как известно: «Не суди, да не судим будешь», потому мы осуждать Павла Карловича не станем, ибо он строго выполнял все приказы генерала Жилинского, и просто-напросто не успел прийти на помощь генералу Самсонову, который сам влез в ловушку, расставленную ему немцами.

После разгрома второй русской армии, фельдмаршал Гинденбург был назначен командующим Восточным фронтом. Начальником штаба у него стал генерал – майором Эрих фон Людендорф. Кстати, если уж быть точным, то это он, а не Гинденбург, в августе уловил опасное положение армии генерала Самсонова. Именно Людендорф разработал тот великолепный план, в результате которого армия Самсонова оказалась в «мешке». Теперь Гинденбург и Людендорф обдумывали операцию по прорыву русской обороны. Планировалось, что войска Восточного фронта будут атаковать позиции русских с севера, а армия Австро-Венгрии с юга. Соединиться предполагалось возле польского городка Лодзь, окружив все силы Северо-Западного фронта.

Восточный фронт начал своё наступление одинадцатого ноября и две недели терзал русскую оборону. Бои были кровавые, но прорвать оборону Северо-Западного фронта не удалось.

В начале декабря третья и четвёртая армии Австро-Венгрии также начали своё наступление, они смогли в боях у Лимановы сильно потрепать войска третьей и восьмой русских армий, отодвинули их от Кракова, заставили покинуть Западные Карпаты. Однако прорвать оборону русских австрийцы тоже не смогли.

В декабре на Восточном фронте от Балтийского моря до Карпатских гор, войска принялись зарываться в землю. Новый год все воюющие стороны встречали в окопах. Война ещё не ожесточила людей, и в Рождественскую ночь рядовые солдаты: немцы, англичане, французы и русские, сидя в своих траншеях, пели песни и поздравляли тех, кто в окопах, напротив. В некоторых местах и вовсе выходили из окопов, и на нейтральной полосе, встречались с солдатами противника. Люди угощали друг друга водкой, шнапсом и виски, играли на гитарах, гармошках и аккордеонах, вместе пели песни. Это была последняя ночь, когда в них оставалось что-то доброе. Все последующие военные годы вытравят из них человечность газами, и выбьют снарядами – Рождественская ночь 1916 года врагов примирить не сможет.

Второго января 1915 года начальник Большого Генерального штаба генерал Фалькенхайн вызвал к себе Вальтера Николаи.

– Зимнюю кампанию этого года майор, мы начнём с серии ударов в Восточной Пруссии и Галиции, – генерал провёл указкой по карте, висящей на стене, – нужно срезать выступ русского фронта около Варшавы. Мы уничтожим там несколько русских армий. После чего продвинемся вглубь России. Это заставит русского царя пойти на заключение с нами сепаратного мира. Для этих целей, снимаем с Западного фронта десять пехотных дивизии. Также в Германии нам удалось сформировать четыре резервных армейских корпуса. Они тоже пойдут на Восточный фронт.