Евгений Горохов – Хроника кровавого века – 4. Времена смутные (страница 5)

– Пётр Аркадьевич Таубе, – протянул субъект свою узкую ладонь. Он улыбнулся: – Много о вас наслышан Николай Алексеевич.

Таубе указал рукой на дверь комнаты:

– Прошу в зал.

Правая нога у Таубе не сгибалась.

– Фронтовой подарок? – кивнул Николай на ногу своего вновь приобретенного родственника.

– Да, – вздохнул тот, – презентовали при январском наступлении семнадцатого года под Митавой.

В зале на диване сидел господин лет пятидесяти, с пышными усами, в военном мундире без погон.

– Вы Николай Алексеевич вовремя подоспели, мы как раз собирались пить чай, – указал на стол Пётр Таубе. Он улыбнулся: – На нашем заводе за выполнение революционного заказа выдали премиальными по фунту сахару. Как раз к нам с Зиночкой родственники пожаловали, так что будем кутить.

Он спохватился, и указал на господина сидящего на диване:

– Знакомьтесь, это мой дядя, Александр Александрович Таубе.

Пожимая руку Николаю, Александр Таубе кивнул на своего племянника:

– Раньше фамилия нашего семейства писалась «фон Таубе», но революция отменила чины и сословия, теперь мы просто Таубе. Вы я вижу, Николай Алексеевич тоже в духе времени, солдатскую гимнастёрку надели.

– В офицерской форме, лучше не гулять. Солдатики могут в два счёта пристрелить, – улыбнулся Зуев.

– Да, времена смутные, – вздохнул Александр Александрович Таубе.

– Где вы трудитесь, Пётр Аркадьевич? – поинтересовался Зуев, когда пили чай.

– На заводе «Сименс и Шуккерт»,18 оттуда в шестнадцатом году был призван в армию, но воевал недолго.

– Это у нас с Петрушей семейное, – рассмеялся Александр Таубе. Он отхлебнул чаю: – Я тоже в четырнадцатом году убыл на фронт, недолго повоевал и угодил в госпиталь.

– Я да, – кивнул Пётр Таубе. Он улыбнулся: – А вы дядя, на себя наговариваете. Ваша 5-я Сибирская стрелковая дивизия неплохо показала себя у крепости Новогеоргиевская и под Жерардовом.

– Это так, – кивнул Александр Таубе. – Только дивизией я командовал всего полгода, а потом получил контузию. После чего весь четырнадцатый год пребывал при штабе армии на тыловых должностях.

– Простите Александр Александрович, раз вы командовали дивизией, следовательно, состоите в генеральском чине? – Зуев отпил чай.

– Революция освободила меня от чина генерал-лейтенанта, – развёл руками Александр Таубе. Он посмотрел на Зуева: – А вы Николай Алексеевич, чем намереваетесь заняться, оставшись без офицерских погон?

– Поеду на Дон, там собирается русское офицерство, – вздохнул Зуев. Он улыбнулся: – Александр Александрович, может, вместе поедем?

– Благодарю покорно, но я уже состою на службе в Красной армии, – усмехнулся бывший генерал Таубе.

От такого ответа Зуев поперхнулся чаем.

– Да не беспокоитесь, Николай Алексеевич, я ни в коей мере не собираюсь мешать вашим планам. Вы выбрали свою судьбу, я свою, – усмехнулся Александр Таубе.

– Позвольте полюбопытствовать гражданин бывший генерал-лейтенант, – Зуев поставил на стол чашку. Откинулся на спинку стула: – Вы перешли на службу к большевикам, немецким агентам, из-за своей фамилии?!

– Нет, союзничек американец мне глаза открыл, – Александр Таубе глотнул чаю. Он поставил чашку на стол: – После очередного ранения в шестнадцатом году, меня направили начальником штаба Омского военного округа. Через год грянула Февральская революция, и не стало российской монархии. В сентябре семнадцатого года пожаловал в Омск американский полковник Марроу, большой любитель водочки. Пьяным он мне и поведал, что собираются союзники разодрать Россию, как волки телушку. Большевики единственная сила, которая сможет сохранить Россию. Потому я и встал на их сторону. Так что Николай Алексеевич, несмотря на немецкую фамилию, я за Россию, а вы против своей державы.

– Ошибаетесь, сейчас каждый патриот своей страны должен биться против большевиков! – вскочил на ноги Зуев. Устыдившись своей горячности, сел на стул: – Время рассудит, кто из нас за Россию, а кто против неё.

Время рассудило!

В апреле 1918 года Александр Таубе вернётся в Омск, и займётся созданием отрядов Красной армии. Эти отряды под его руководством начнут борьбу с казаками атаманов Дутова и Семёнова. После восстания Чехословацкого корпуса и высадки во Владивостоке японцев, Таубе станет разрабатывать планы обороны Сибири от интервентов. Будет обучать командиров Красной армии. В августе 1918 года большевики направят его в Москву, для разработки совместных планов по борьбе с интервентами. К этому времени Советская власть в большинстве губерний падёт. Таубе придётся ехать по подложным документам. В Бодайбо19 его узнают и арестуют. Власти вновь образованного Временного Сибирского правительства предложат ему генеральскую должность, но Таубе ответит:

«Мои седины и контуженые ноги, не позволяют мне на склоне лет идти в лагерь интервентов и врагов России», – после чего его расстреляют.

Это сказал немец!

Русский Николай Зуев после эвакуации белогвардейских войск из Севастополя, осядет в Париже, и станет работать таксистом. В 1927 году вступит в РОВС.20 Много раз будет переходить границу СССР, и совершать диверсии на территории Советского Союза. В 1936 году Зуева завербует немецкая военная разведка Абвер. С июля 1941 года обер-лейтенант Николай Зуев будет находиться в составе вермахта на Восточном фронте. В апреле 1942 года генерал-майор Рейнхард Гелен при Генеральном штабе вермахта создаст отдел 12 «Иностранные армии Востока», структура параллельная Абверу.

Абвер занимался разведкой по всему миру, а отдел «Иностранные армии Востока» специализировался на борьбе против СССР. Николая Зуева направят в этот отдел. После окончания Второй мировой войны, он вступит в Организацию Гелена,21 и проработает в ней до 1951 года. Потом переберётся в США, станет обучать сотрудников ЦРУ специфике агентурной работы в СССР. Умрёт Зуев в 1953 году, не дожив несколько месяцев до шестидесяти лет. Однако дорогой читатель мы забегаем далеко вперёд, вернёмся в Петроград 1918 года.

Переночевав в квартире Зинаиды, Зуев отправился на Николаевский вокзал.22 На Знаменской площади23 сигналя клаксоном, мимо него проехал автомобиль Александра Ге.

«Возможно это и вправду офицер», – разглядывая шагающего по площади Зуева, думал сидящий на заднем сиденье «Русо-Балта» Александр Ге. Он откинулся на спинку сиденья: – Много их сейчас в солдатских шинелях пробираются на Дон к Корнилову».

В вестибюле Таврического дворца всегда оживлённо. До Октябрьской революции во дворце заседала Государственная дума. В январе 1918 года началось заседание Учредительного собрания, на котором депутаты собирались обсудить государственное устройство России. Большевикам обсуждать было нечего, им нужно было срочно формировать армию и флот для защиты России, потому матрос Железняк, чей отряд охранял Таврический дворец, заявил Учредительному собранию:

– Караул устал. Прошу покинуть помещение.

Депутаты Учредительного собрания ушли, а в Таврическом дворце обосновался ВЦИК Советской России. Теперь в вестибюлях дворца не встретишь господ в зимнем пальто с бобровым воротником, по коридорам сновала публика попроще. Одеты они были в матросские бушлаты, солдатские шинели и рабочие тужурки. Троцкий, спускавшийся по лестнице, в суконном пальто с меховым воротником и в зимней шапке «пирожок», выглядел среди прочей публики необычно.

– Лев Давидович, не успел вас поздравить с назначением на должность председателя Высшего военного совета,24 – подскочил к нему Александр Ге. Он указал рукой на пальто Троцкого: – Вид для главы военного ведомства штатский.

– Да, нужно будет озаботиться сменой гардероба, – Троцкий застегнул пальто.

– А вы разве не будете на заседании? Сегодня мы обсуждаем вопрос о переезде СНК и ВЦИК в Москву.

– Обсудите без меня, мне необходимо повидаться с Крыленко.25 Он заболел, а мне с ним нужно решать военные дела, – Троцкий вышел из Таврического дворца.

Прапорщик 13-го Финляндского стрелкового полка Николай Крыленко входил в Комитет по военным и морским делам при СНК Советской России. Когда в октябре 1917 года большевики захватили власть в Петрограде, Владимир Ленин дал телеграмму в Могилев, верховному главнокомандующему генералу Духонину, о том, что необходимо начинать переговоры о мире с германским командованием. Генерал ответил: «Подобные переговоры может начинать только правительство России».

Ответ вполне резонный, но телеграфисты разнесли сплетни по Могилеву: «Духонин против большевиков, которые за мир, и хочет воевать дальше». В этом городе было множество тыловых частей, и солдаты, услышав это, озверели.

Владимир Ленин направил в Могилев Крыленко, велев ему начинать с немцами переговоры о мире. Николай Крыленко объявил генералу Духонину, что большевистское правительство смещает его с поста верховного главнокомандующего. Но того ещё нужно было спасти от озверевших солдат, жаждавших его крови. Крыленко запер генерала в штабном вагоне, стал искать паровоз, чтобы вывести его из Могилева. Пока он бегал по железнодорожной станции в поисках локомотива, солдаты занимались своим любимым делом – митинговали. Кто-то крикнул:

«Братцы, айда резать гниду Духонина!»

Солдатская толпа ринулась к штабному вагону. Генерала вытащили из вагона, искололи штыками. Заодно расстреляли несколько попавших под руку офицеров. Обезумевшая страна начала пить кровь своих граждан. Сейчас принято в этом обвинять большевиков, но в беззаконии, которое началось в России в конце 1917 года, большевики не были повинны. Наоборот, они пытались навести порядок. Однако поначалу сил у них было маловато. Прапорщику Крыленко удалось установить порядок в Могилеве, и он начал переговоры о мире с германским командованием.