Евгений Горбунов – Тонкий вкус съедаемых заживо. История лжи и подлости (страница 5)

Оказывалось, что в кассе лежит мертвым грузом сорок миллионов российских рублей, и он, Толян-Перетолян вывозить их в Россию-матушку совсем не спешит. А ресурсов по рублям как всегда не хватает. Толстяк Качко с интеллигентно-умиленной гримасой на лице кивками и даканьем подтверждал, что, да, ресурсов не хватает. Он ненавидел Фадеева.

– Я спрашиваю, почему столько рублей в кассе? – голос Людмилы Николаевны приобретал истеричный оттенок.

– Свозили из всех филиалов, Людмила Николаевна, сегодня утром приехала последняя партия, все вывезем, – здоровый и высокий Толик выглядел монстром по сравнению с хрупкой маленькой женщиной-царицей.

– Когда?

– В понедельник.

– В понедельник? Да ты что, с ума сошел, Фадеев? Я тебя спрашиваю! Чтобы завтра же они были в Москве, – царица негодовала.

– Они же не упакованы, не затаможены, да даже если они бы были готовы, то им все выходные придется проваляться на таможенном складе в Москве. Зачем лишние риски? – Фадеев цеплялся за аргументы, как за скалы, едва пересиливая ветер эмоций Дайнеко.

– Почему не вывез раньше? По-че-му?

– Да они в среду и сегодня приехали… практически вся сумма. Фадеев был прав. Но занесенный топор должен рубить.

– Чтобы все было вывезено в понедельник! Понятно? Если хоть что-то останется – сто процентов премии! На контроле! – и маленькая, остроносая, с «дулей» из волос на голове женщина-хозяин метнулась к выходу. Даже не зашла в стекляшку к своему «другу» и любимцу начальнику департамента ресурсов Диме Ласке. А там ее, скорее всего, ждали. Ничего – зайдет потом.

«Не везет Толяну», – думал Саша, провожая глазами зампреда. Одетая в черный дорогой деловой костюм с белой блузой, Людмила Николаевна была в леопардовых ярких полусапожках. Такая вот безвкусная деталь.

Потихоньку покупая и продавая, выполняя заявки корпоративщиков и ресурсников, подобрались к обеду. Саша «конфирил»[8] на рейтеровском «окне»[9] сделки. Подошел Фадеев.

– Приглашаю уважаемых господ пойти откушать, – это был практически ежедневный ритуал.

– Идем, идем, – Саша нащупал в пиджаке кошелек.

– Я – пас. Надо по делам отъехать ненадолго, – Игорь заносил свои сделки в информационно – дилинговую систему.

– Серый, пошли с нами закусим, – отдельное предложение поступило к Кирьяну.

– Нет, не пойду. Вы там сейчас без очереди начнете лезть. Я так не могу.

– Смотри. Когда надумаешь, в буфете останется капуста одна. А от нее пучит. Саша поднялся, и они вдвоем пошли к выходу.

– Ты слышал этот цирк? – Толик нажал кнопку электронного замка.

– С рублями? Да уж.

– Эта сучка Нинка просто достала меня. Дайнечка подойти еще не успела, как она, падла, тычет ей листок – рублей до хера в кассе. Не спросила у меня, ничего. И заложила. Не знает, что к чему… хоть бы раз спустилась в кассу – посмотрела, как люди с деньгами работают… а закладывает – будь здоров. Я с ней сколько раз разговаривал – бесполезно. Говорит – надо мной руководитель только Дайнеко. Нахер она мне нужна еще руководить ей. По-человечески не понимает, дрянь. Как в песне Меладзиной – «Она была актрисою с огромной красной писою…»

Саша засмеялся. Приколист этот Толян.

– Она год назад замуж вышла. И чего ей, скотине, не забеременеть. Плюс боров этот Качко: «Да, да, ресурсы нужны-перенужны».

– Вокруг одна ложь, – сказал Саша, – обманом взяла парня, у нее, когда она в бизнес к нам пришла, помнишь, какие сиськи были?

– Какие? – Толику нравилась эта тема.

– А никаких… Ей медведь в детстве хотел наступить на ухо, но промазал. И наступил на грудь.

Толик рассмеялся.

– Нет ни хера сисек, шаром покати… А сейчас? – продолжал Саша, – у нее практически третий размер… Это какой же отвратительный пуш-ап она носит! И компенсирует морально она это тем, что таких кренделей, как ты, закладывает. Королева сайта дабл-ю дабл-ю дабл-ю, сисек-точка-нет. Муж женился на том, чего нет, не было и не будет. Обманутый вкладчик. Как будет по-английски вата? Не помнишь?

– The yata… или нет – The WATA, – проникновенно выдохнул Фадеев.

– The wonder bra with a lot of WATA on the sukagirl. Заметно повеселело.

– Да… Как же в декрет отправить эту Нинку-щетинку… – настроение у Толика повышалось, – надо мужу позвонить… Типа алло, алло. Это Нинын муж? С работы звонят. Вы там собираетесь в декрет уходить? Женился – так давай, задвигай…

– А ты его видел? Я, по-моему, их видел в городе один раз… Мальчик-размазня… Он сам себе не задвинет, не то что кому-нибудь другому… Жертва передоза укропной воды…

Веселые, они зашли в буфет.

В буфете как всегда была очередь. От очереди отходили своего рода людские отростки. Была такая традиция – занимать очередь одному человеку, а остальные подходили потом. И стоя третьим или четвертым, ты мог стоять целый час, пропуская вперед людей. Традиция жутко не нравилась тем, кто стоял сзади, и яро поддерживалась теми, кто стоял впереди. Вот и сейчас приход Саши с Толяном ознаменовался недовольным, еле слышным, но слышным все-таки ропотом, – «Да сколько ж их на… достали вперед залезать… да сколько ж можно…»

Ресурсники уже были здесь. Вадик Лесной со своими напарниками Михой Максимовым и Валерой Корсуном, не стесняясь в выражениях, обсуждали недавний проигрыш городской футбольной команды. Стоящей впереди бухгалтерии и нервничающей сзади корпоративной братии волей-неволей приходилось слушать, какие наши футболисты пидоры и гандоны.

– Так, ну что у нас здесь? – обозначил свое присутствие Толик. Саша, молча, встал в конце отростка очереди, название которому «казначейство».

– Игнатьев, чего ты здесь стоишь? Я тебе очередь не занимала! – злющим взглядом в Саню впилась Анька Иртышева – казначейский специалист по банковским металлам.

Она сегодня занимала на всех очередь, и теперь, по-видимому, решила его выгнать. Это было не в первый и даже не во второй раз. Она лютой ненавистью ненавидела Игнатьева, больше, чем советские люди фашистов, чем кошки собак, чем мыши кошек. Ее ненависть была безгранична. Когда-то, много лет назад, между ними в банке был конфликт, никто уже не помнил, в чем он заключался. Но склочная по своей натуре Анька довела этот конфликт до абсурда. Везде и во всем она выступала против Игнатьева. Это был, наверное, своеобразный способ выделиться в толпе. По крайней мере, так это понимал Саша. Вот и сейчас она начинала представление. Все, впрочем, с удовольствием навострили уши.

– Ох и неравнодушна ты ко мне, Аня. Сразу заметила, что пришел. Может, хочешь чо? – Саша делал расслаблено-насмешливое лицо.

– В конец очереди становись! Для тебя не занимала! Иди в конец! – Иртышева заводилась.

– Как ты любишь это слово – «конец»! Тебе приятно его слышать? Приятно произносить? В конце концов, для женщины это логично. Подошла бы по-тихому, пригласила вечером к себе. Я бы подумал.

– Да ты… Жлобяра ты! – непонятно к чему сказала Анька.

– Ну почему же? Я бы к тебе бутылочку водочки взял, полпалочки колбаски… Больше я не съем…

В очереди засмеялись. Анька отвернулась, неслышно прошептав что-то. На сегодня хватит. Как она уже достала, эта Иртышева. Саша послал ее нахер. Мысленно.

– Слышь, Саня, Толян. Давайте завтра завалимся в кабак куда-нибудь. Посидим – побухаем. Давно не собирались, – предложил Максимов, – Как вы?

– Можно, – сказал Фадеев.

– Я не против, – Саша взял поднос, – завтра все решим.

Он взял винегрет и продвинулся к первым блюдам. Спросил, что есть в ассортименте. Кроме огромной емкости с рассольником, диетическим супом с лапшой, была еще маленькая кастрюлька с супом-кремом с печенью и сливками. Этот деликатес готовили для высшего руководства, но руководство, видать, налегало на что-то другое, и суп-крем выставили простым смертным. Саша взял тарелку с однородной зеленовато-бежевой густой массой. Это удовольствие подворачивается нечасто. А на второе – овощное рагу.

Сели за столик. Начали закусывать. Подсел эксперт по денежным рынкам Андрюха Ланских. Андрюха был очень молодым экспертом, но начитанным. Постоянно всем по электронной почте рассылал различные прогнозы по рынкам. Прогнозы эти, как и все прогнозы, сбывались далеко не всегда.

– Что думаешь по рублю, Андрей? Куда смотрят все светлые головы? – Саша не без удовольствия поглощал крем-суп.

– Рубль? Нефть на максимуме, все индикаторы смотрят наверх. Поступательное укрепление.

– А война?

– Какая война?

– Бля… ну какая? Такая! Грузины Осетию долбанут. И понесется. Ты же мониторишь эту фигню.

– Да там у них всегда напряженность. У каждого в руках пушка какая-нибудь. Был бы у тебя «калаш» там или «узи», так ты бы тоже постреливал потихоньку в сторону врага, – Ланских не знал с чего начать – с салата или рассольника.

– Зарубежные аналитики что-то говорят по этому поводу?

– По этому поводу эксперты даже не спрашивают – «Что такое Осетия?»

Дальше продолжать этот разговор не имело смысла. Толян Фадеев сразу заполнил паузу, показывая глазами на полногрудую деваху в очереди. Деваха источала молодость, сексуальность и призыв.

– Представь, подойти и спросить: «Девушка, вы не желаете получить главную роль в частном фильме «Уаилд пусиз»? – Толян смешивал рис и подливку.

– Или «Уэт корпоратив пусиз», – Ланских Деваха тоже впечатлила.

– Ты когда рубли вывезешь? – неожиданно спросил Саша.

– В понедельник. В четверг-пятницу на корсчете. А что?