Евгений Горбунов – Сталин и ГРУ. 1918-1941 годы (страница 6)
14 сентября Ленцман направил Крестинскому доклад, содержащий предложения о направлениях и методах работы военной разведки, а также текст положения о деятельности этой организации, но уже в условиях мирного времени. В своем докладе начальник Управления отмечал, что в связи с назначением ЦК РКП Комиссии по реорганизации он считает своим долгом представить ей в кратких чертах то направление и методы работы военной разведки, действуя по которым она может дать удовлетворительные результаты.
Ленцман считал, что Региструпр, как орган агентурной разведки, должен освещать военное, политическое и экономическое положение всех государств, которые имеют то или иное отношение к Советской России. Республика находится на особом положении, считал он, и поэтому нельзя сосредотачивать все внимание только на граничащих с Россией странах. Необходимо подробнее освещать и те страны, правительства которых оказывают или могут оказывать в будущем влияние на внешнюю политику пограничных стран. Но все равно, по его мнению, главное внимание агентуры должно быть сосредоточено на выяснении численности вооруженных сил, военной техники, запасов стратегических материалов и производительности военной промышленности тех стран, с которыми, вероятнее всего, возможно вооруженное столкновение по тем или иным причинам.
В настоящее время, отмечалось в докладе, условия таковы, что затрудняют постановку агентурной разведки и делают ее более сложной, чем в прежнее время. Советская Россия, отмечал автор, находится в дипломатических отношениях с весьма ограниченным числом государств, причем большинство ее представителей не пользуется всеми теми правами, которыми пользуются представители буржуазных государств. Не было свободного сообщения между Советской Россией и Европой, трудно было наладить надежную связь. В этих условиях нельзя было иметь во всех странах людей, которые находились бы только на нелегальном положении и имели бы возможность получать для Региструпра ценную информацию.
Поэтому Ленцман делал основную ставку на членов иностранных компартий, видя в них активных помощников советской военной разведки. В своем докладе он писал: «Сейчас, когда весь мир находится в состоянии активной гражданской войны, во всех буржуазных государствах компартии являются не только нашими друзьями, но и активными борцами в нашем лагере. Поэтому они принимают и должны принимать активное участие во всех видах борьбы и разной работы, которая ведется непосредственно для этой борьбы и является ее составной частью. Вейлу этого они должны выделить из своей среды работников, задачей которых является выяснение сил противника – буржуазии. Конкретно: сеть агентов Региструпра во всех странах должна состоять из людей, выделенных коммунистическими организациями этих стран. Единственно при такой постановке вопроса ведение агентурной работы может быть поставлено на широкую ногу и дать результаты, которые удовлетворили бы наши органы как в политическом, так и в военном отношении». Он считал, что такая постановка вопроса значительно облегчает и упрощает условия ведения агентурной разведки в сравнении с теми условиями, в которых приходилось вести ее в прежнее время буржуазными государствами.
И, конечно, должен был остаться на вооружении старый и хорошо проверенный метод – покупка интересующей разведку информации. Он считал, что «этот метод нужно попытаться использовать во всех странах и в самых широких размерах, ибо он до построения нашей сети дает самые полные сведения и будет служить хорошей проверкой и дополнением в то время, когда будет работать и наша сеть». Но для развития деятельности военной разведки необходимо, считал он, чтобы все военные представители во всех странах, то есть военные атташе, назначались Региструпром и подчинялись руководству военной разведки. Считалось также необходимым, чтобы во всех миссиях, делегациях и представительствах, посылаемых за границу, военная разведка имела своих представителей для удобной связи с местными организациями, очевидно коммунистов, и Москвой и более быстрого налаживания разведывательной работы.
Как старый партиец, Ленцман хорошо понимал, что беспартийных специалистов на руководящие посты в военной разведке никто не пустит. Поэтому и писал он в своем докладе, что в работе, которая связана с заграничными коммунистическими организациями и в высшей степени конспиративна, участие беспартийных специалистов совершенно исключено, ибо беспартийный, по его мнению, не смеет даже знать самой системы организации разведывательной сети, работе которой активно помогают иностранные компартии. Здесь должны работать исключительно военные специалисты-коммунисты. Правда, в своем докладе он не уточняет, где в 1920 году военных специалистов-коммунистов можно взять. Но в то же время он считал, что беспартийные специалисты-генштабисты, то есть офицеры бывшей русской армии, при отсутствии соответствующих коммунистов допустимы в информационном отделе, куда поступают материалы для обработки и приведения в общую систему и где приходится констатировать те или иные недостатки этих материалов и в связи с этим ставить дополнительные задания и запросы оперативному отделу.
Для успешной работы нужна была солидная агентура. Нужны были люди, знавшие языки, обстановку и условия жизни в европейских странах. То есть люди, которые бы не выделялись из общей массы населения, не вызывали подозрения и не привлекали внимания полиции и контрразведки. Берзин как начальник оперативного (агентурного) отдела должен был искать именно такую агентуру для зарубежной работы. Русских, годных для этой работы, было немного: партийцев с большим эмигрантским и партийным стажем, хорошо знавших языки и условия жизни в Европе. Спрос на них был огромный, распределялись они Центральным Комитетом поштучно. И, конечно, нельзя было рассчитывать, что при распределении Региструпру кто-либо достанется.
Очевидно, идея Ленцмана о привлечении иностранных коммунистов для агентурной работы нашла поддержку в партийных верхах. Берзин, как начальник основного отдела в Управлении, был хорошо знаком с идеями своего руководителя. Но он также хорошо понимал и весь риск, связанный с привлечением иностранных коммунистов к агентурной работе. Для них строжайшая дисциплина, четкое и обязательное выполнение приказов из Центра и глубокая конспирация, без чего не может быть успешной разведывательной работы, являлись не всегда обязательными. Имело значение и то, что конспиративных навыков, которые были у большевиков, годами находившихся в глубоком подполье, у них не было. Как следствие, они часто проигрывали полиции и контрразведке своих стран. В случае их провала неизбежны были громкие судебные процессы с обвинениями местных коммунистов в шпионаже в пользу Советской России. Берзин уже тогда представлял все международные осложнения, связанные с такими возможными процессами. Однако другого выхода в те годы не было, положение было критическим, и приходилось рисковать.
Но людей для агентурной работы решили отбирать не только из числа членов иностранных компартий. В составе РККА было много бывших военнопленных: немцев, австрийцев, чехов, венгров. Все они имели боевой опыт и Первой мировой, и Гражданской, участвуя в боях в составе многочисленных интернациональных частей. Все отлично владели языками, знали условия жизни в Европе, и образование у них было значительно выше, чем у русских солдат и младших офицеров. К ним добавили многочисленную группу коммунистов, эмигрировавших в Советскую Россию из Болгарии, Финляндии и прибалтийских стран. У руководства военной разведки в 1921 году был выбор. Надежных, преданных коммунистическим идеям людей, а тогда это было главным при отборе кандидатов, можно было найти. И начальник оперативного отдела искал: знакомился, присматривался, беседовал и, конечно, проверял.
Берзин обладал своеобразным умением находить и отбирать нужных людей, разговаривать с ними, убеждать, привлекать на свою сторону. Очевидно, сказался огромный по тем временам опыт партийной и подпольной работы, когда от подобного умения часто зависела свобода на многие годы. А может быть, у него было чутье, своеобразный «нюх» на нужных людей. Он долго присматривался к человеку, тщательно изучал его характер, взгляды, вкусы, привычки. Но если доверял своему нелегалу, то доверял до конца, не сомневаясь в нем и поддерживая его в любых обстоятельствах. Это умение находить и подбирать кадры сразу было отмечено и высоко ценилось и в Реввоенсовете Республики, и в Штабе РККА.
В 21-м он занялся созданием нелегальной сети, которая постепенно начала покрывать Европу, и в первую очередь Польшу, Францию, Германию, прибалтийские страны, Финляндию. Конечно, не все сразу получалось. У некоторых кандидатов на нелегальную работу не было опыта подпольной борьбы. Кто-то был излишне самоуверен, считая, что с помощью местных коммунистов можно преодолеть любые преграды и горы свернуть. Были у этих людей просчеты, ошибки и провалы. Это было естественно – ни одна разведка, особенно на стадии становления, не может похвастаться только победами. Но Берзин умел не только находить и привлекать людей, но и тщательно анализировать их ошибки, учитывать все недостатки в агентурной работе. И постепенно у него накапливались знания и опыт руководства военной разведкой. Молодой по стажу начальник агентурного отдела превращался в Мастера. Этот процесс был длительным и растянулся на годы. И в это же время в его работе в полной мере проявилась та черта характера, которая была у него еще со времен дореволюционного подполья. Он не перекладывал вину за просчеты, ошибки и провалы на своих подчиненных. За все, что случилось, он брал вину на себя, прикрывая своих людей и стараясь отвести от них гнев военного и партийного начальства.