Евгений Горбунов – Сталин и ГРУ. 1918-1941 годы (страница 5)
Кандидатура Берзина была, конечно, не случайной. Дзержинский отлично знал всех начальников Особых отделов фронтов и армий, их сильные и слабые стороны, их достоинства и недостатки. И, очевидно, после размышлений и сопоставлений кандидатура начальника Особого отдела 15-й армии Яна Берзина была признана наиболее подходящей. Возможно, он рассчитывал, что этот латыш не будет проходящей фигурой, как его предшественники, что работа в военной разведке станет для него любимой профессией и смыслом жизни и что он навсегда свяжет себя с этой изнурительной и тяжелейшей работой. Хотел ли председатель ВЧК, предлагая чекиста на высокий пост в военную разведку, продвинуть туда своего человека? На этот вопрос ни один исследователь сейчас не даст положительного ответа. Никаких документальных доказательств, подкрепляющих эту версию, пока нет.
Вызов в Москву к председателю ВЧК был для Яна Берзина неожиданным. Он привык к своей работе в 15-й армии Западного фронта, сдружился с товарищами по отделу и уже разрабатывал планы перестройки Особого отдела в связи с переходом на мирное положение. Конечно, он понимал, что демобилизация неизбежна, что крупные армейские соединения вряд ли останутся в армии мирного времени и Особый отдел, возможно, расформируют, но все это мыслилось и представлялось в тяжелую пору конца 20-го в далеком будущем. Телеграмма, под которой стояла подпись Дзержинского, была лаконичной: «Сдать дела и немедленно прибыть в Москву». Если сдать дела – значит, новое назначение и новое место службы.
И началась для него новая работа в Москве. Получил кабинет на Лубянке. Встретился со своими старыми друзьями по 15-й армии Ленцманом и Зейботом. Трем латышам было о чем поговорить при встрече. Вспомнили о боях на Западном фронте и августовское отступление. Говорили и о работе разведки в польской кампании. О просчетах, ошибках, о том, что Польша сейчас враг номер один и надо сделать все, чтобы будущая война закончилась победой и взятием Варшавы. Нового начальника отдела вводили в курс дела, знакомили и с сотрудниками отдела, и с сотрудниками Управления. Работы было много, а людей мало. Помощника у Берзина не было, и приходилось работать за двоих, не считаясь со временем. Долго, после того как все уходили, горел свет в окнах его кабинета. И в таком режиме, с утра и до поздней ночи, работа на долгие годы. С руководителями Управления сработался и нашел общий язык быстро, а вот с подчиненными и другими сотрудниками было труднее. Сказывалось то, что пришел из ВЧК с рекомендацией всесильного Председателя. Да еще и из Особого отдела. Не любили в военной разведке чекистов, а особистов тем более. Чувствовался антагонизм между двумя службами, да и попытки ЧК во время Гражданской подмять под себя военную разведку еще не забылись. И много времени и сил пришлось потратить будущему начальнику Разведупра, чтобы побороть отчуждение и неприязнь некоторых сотрудников, найти общий язык и завоевать авторитет и влияние среди них.
В ноябре 20-го с освобождением Крыма закончилась Гражданская война. С территории России исчезли Деникин и Врангель. С поляками в октябре заключили перемирие, и в борьбу вступили дипломаты, разрабатывая в нейтральной Риге основы мирного договора. Каждая из сторон на переговорах отстаивала свои интересы, надеясь не только на искусство своих дипломатов, но и на информацию, которую поставляла разведка. Но всеобъемлющая и достоверная информация о том, что творилось за линией перемирия и в странах Европы, нужна была не только дипломатам, но и военному ведомству. Несмотря на перемирие и зимнее затишье, и в Реввоенсовете, и в Полевом штабе ожидали весной 21-го серьезных неприятностей во взаимоотношениях с Польшей. И готовились к возможному возобновлению военных действий против польской армии и против многочисленных отрядов Савинкова, Булак-Балаховича и Тютюнника, расположившихся на занятой поляками территории. Для подготовки к будущим боям, а такая возможность в Москве не исключалась, нужна была подробная и достоверная информация обо всем, что творилось в Польше. И не только в Польше, но и у ее союзницы Франции. В Москве хорошо знали о той большой помощи советниками, вооружением и материалами, которую Польша получала во время войны 1920 года. Французские самолеты, танки и орудия громили армии Тухачевского у стен Варшавы.
Но подробная информация нужна была не только дипломатам и военным. В Германии вновь, после 1918 года, складывалась революционная ситуация. И в высшем партийном руководстве Республики, а также в Исполкоме Коминтерна рассчитывали на новый всплеск мировой революции. Центром нового революционного пожара должна была стать Германия. И в эту страну нужно было послать людей не только для получения достоверной информации, но и для помощи местным организациям коммунистической партии Германии в подготовке нового вооруженного восстания. Таким образом, к началу 21-го определились три основных направления деятельности военной разведки: Польша, Германия, Франция. В этих странах в первую очередь нужно было создавать обширную и надежную действующую агентурную сеть. Но для ее создания нужны были надежные и опытные кадры, способные акклиматизироваться и закрепиться в этих странах, не вызывая подозрений местной полиции и особенно контрразведки, имевшей большой опыт борьбы со шпионажем, полученный во время мировой войны. С этими мощными структурами должна была вступить в борьбу молодая военная разведка. Именно военная, потому что в начале 21-го политическая разведка (ИНО ВЧК), созданная только в декабре 1920 года, еще не обладала ни опытом работы, ни нужными кадрами. В то время только военная разведка, имевшая опыт Гражданской войны, могла добиться солидных результатов. На нее и легла вся тяжесть получения информации для высшего политического, военного и дипломатического руководства страны.
Для успешной работы нужна была солидная агентура. И Берзин как начальник оперативного (агентурного) отдела должен был искать именно такую агентуру для зарубежной работы. Русских, годных для этой работы, было мало: партийцев с большим эмигрантским и партийным стажем, хорошо знавших языки и условия жизни в Европе. Но таких людей из старой партийной гвардии было немного, спрос на них был огромный, распределялись они Центральным Комитетом поштучно. И, конечно, нельзя было рассчитывать, что Региструпру при распределении кто-либо достанется.
Готовить разведчиков в военно-учебных заведениях, как это делают сейчас, не было возможности. Не было у Республики специальных разведывательных академий, институтов и школ. Созданное в 1920 году при Военной академии восточное отделение начало готовить специалистов для разведывательной и дипломатической работы в странах Востока (Турция, Персия, Китай, Япония). Для работы в европейских странах эти специалисты не годились. Да и учреждений, желавших получить выпускников этого отделения, хватало. Наркоминдел и Коминтерн стремились заполучить специалистов с фундаментальной военно-политической подготовкой. И опять Учраспродотделу ЦК партии приходилось распределять выпускников-«восточников», удовлетворяя понемногу все заинтересованные ведомства.
Обстановка в 21-м и 22-м, когда комплектовались первые кадры разведчиков-нелегалов, была для Разведупра тяжелейшая. Польша – главный враг. Ее военная союзница Франция – тоже враг. За белогвардейскими воинскими формированиями и бандами на территории Польши нужно было смотреть в оба. За прибалтийскими странами, Финляндией и Румынией – тоже. И во всех этих странах нужны были свои надежные и проверенные люди, способные давать ценную военную и политическую информацию. Эта информация нужна была политическому, дипломатическому и военному руководству страны для принятия взвешенных и правильных решений во внешней политике и партийной работе за рубежом по линии Коминтерна. Повторять ошибки 1920 года в Москве не хотели.
Первыми потребовали такую информацию дипломаты, которые в своих дипломатических демаршах нашим западным соседям должны были точно указывать на то, что творится на их территории.
Такую информацию получали не только дипломаты. Все месячные разведывательные сводки в 21-м рассылались: председателю Совета обороны Ленину, председателю Реввоенсовета Троцкому, главкому Республики Каменеву, начальнику Полевого штаба Лебедеву, Чичерину и его заместителю Карахану. Наивно думать, что Ленин был гением, точно предсказывавшим события, никогда не ошибавшимся в оценках политической и военной обстановки в Европе, как об этом писали раньше его многочисленные биографы. Просто он помимо всех разведывательных сводок получал от военной разведки в 21-м подробные доклады, справки и сообщения по политическим и военным вопросам. На основе этой подробной информации нетрудно было прогнозировать события.
Для четкого и бесперебойного функционирования разведывательной машины нужны были кадры, способные успешно работать за кордоном. Свои, проведшие годы мировой и Гражданской в окопах или кавалерийском седле, для этого не годились. И руководство военной разведки сделало ставку на иностранных коммунистов. Причем не только тех, кто был в рядах РККА, но и тех, кого можно было привлечь для этой работы за рубежом среди немногочисленных членов иностранных компартий. Наверное, впервые эту идею высказал начальник Региструпра Ян Ленцман в своих соображениях о принципах постановки агентурной разведки за границей.