Евгений Голенцов – Записки мобилизованного. Очерки и рассказы (страница 17)

Пехота – впереди, мы стоим за ними. Кто-то скажет, что прячемся за их спинами, и по сути будет прав. Но не совсем. Да, мы позади, а ребята на передовой. Им тяжелее всего. Прямое столкновение с противником обеспечено. Хотя и мы от него не застрахованы. О тех же ДРГ, одна из которых недавно зашла и натворила бед. Десять «двухсотых» и четверо в плен попали.

Мы позади, но мы прикрываем пехоту, так же как она прикрывает нас. Ребята-мотострелки идут в наступление, мы же их поддерживаем огнем. На них наступает враг. А мы рассеиваем снарядами вражеские порядки. Работаем в одной связке. Если, не дай бог, отступление, они будут поддерживать нас и уйдут, только когда мы откатимся на запасные позиции. Но уверен, что этого не произойдет. Ребята впереди нас боевые, многократно уже давали по шапке нацикам. На их счету не один взятый опорник. Так что воюем вместе.

По сути каждый артиллерист может уничтожить в десятки и даже сотни раз больше врагов, нежели пехотинец. Однако нужно понимать, что после накрытия позиций врага артогнем, как бы идеально точно мы ни стреляли, туда нужно зайти и выбить оставшихся. Своими ножками зайти, спрыгнуть в окоп, войти в блиндаж. Я уж молчу про «птички» над головой и сюрпризы в земле. Про каждый угол, откуда могут выстрелить, швырнуть гранату. Любой пехотинец рискует в разы больше артиллериста. Это храбрые парни. На передке стоят и знакомые мне мобилизованные.

Арта и пехота – одно целое. Без такой связки не победить ни одним, ни другим. Мы взаимно дополняем друг друга. Но не только мы приближаем нашу общую победу. С нами рядом ПВО, связисты, операторы беспилотников, медики, саперы и многие другие. У нас нет первых и последних. Каждый на своем месте делает свое дело. И оно важное.

С прошедшим Днем защитника Отечества, братья.

Раньше я скептически относился к радио. Отец регулярно слушал новости по утрам, а мне всегда было легче воспринимать текст. Много лет подряд я каждый день получал массу разной информации из Интернета. Но в полевых условиях привычку пришлось менять, так как связь есть далеко не всегда. И скорость оставляет желать лучшего. Соцсети не грузятся. Только «Телеграм». Хорошо, что там есть любимые каналы.

С телевизорами тоже проблемы: кое-где они есть, но не у нас. Кроме Интернета остается только радио: в телефоне и в рации. В телефоне удобнее, потому что можно послушать в наушниках.

Давно возымел привычку: получать каждый день большую массу разной информации из Интернета. Многие критиковали меня за это, и, наверное, не зря.

На Луганщине в нашем поселке ловит «Вести FM» и «Радио России». Я слушаю «Вести», там больше новостей. Конечно, в «Телеге» больше конкретики, но все же в радиопередачах есть своя самобытность. Приобщаюсь к вербальным источникам информации. Жить в инфовакууме не хочется.

У некоторых гражданских сложилось мнение, что участники СВО больше владеют информацией. Но это, повторюсь не в первый раз, абсолютно не так. Мы обороняем узкий участок территории, и только.

А радио удобно. Хотя бы тем, что руки свободны, да и ловит почти везде. Так что свое предвзятое «довоенное» мнение к этому средству массовой информации я изменил на уважительное и положительное.

Когда я в Богучаре два месяца ожидал отправки в зону боевых действий, не раз разговаривал с парнями, прибывшими из-за «ленты». Одни – после госпиталя, другие следовали в отпуск или обратно.

Больше всего поразило общение с ребятами после ранений. О себе они не кричали, не хвалились, не кичились. О том, как зацепило, рассказывали буднично, как о рядовом событии. Мы тогда еще не представляли фронтовой жизни и кружком облепляли бывалых уже, по нашим понятиям, бойцов.

Осколки, контузии, а с началом зимы и обморожения на несколько недель или даже месяцев выводили товарищей из строя. Чаще всего в подразделении были осколочные ранения в конечности. Но кого-то даже ранения не останавливали. Так, командир нашего подразделения получил несколько кусочков металла в голову. Один медики вытащили, а другой не увидели. Обнаружили потом. Решили оставить. Он до сих воюет. Говорит, голова беспокоит и зрение упало, пришлось очки надеть.

Еще один тихий парень общался с нами перед отправкой на фронт. Говорит, что раны затянулись, а вот контузия еще дает о себе знать. Голова трещит.

Еще один паренек попал к нам в батарею из пехоты. Тоже получил осколок в ногу. Обстрелы на переднем крае сказались на психике. При стрельбе из САУ он нервничал. Мы же, в пехоте не бывавшие, переносили свои залпы нормально. А теперь подумайте: стоят три миллиона страховки такого? Хотя они не просто так даются и не всем. Но по мне, так не надо этих денег. Лишь бы все целы были. Здоровье важнее. Его не купишь.

После госпиталя ребятам положен отпуск, но не все его оформляли. Может, потому, что и не говорили семье, что «затрехсотились»? Не удивлюсь, если и так. Скромные у нас парни служат. Гордость за них берет.

Ничего хорошего в нашей работе нет. Это вынужденная мера. Об этом потом захочется забыть. А пафос оставим историкам и режиссерам. Ну и блогерам, может быть. Шучу.

Тут на днях однополчанин Леха Синоптик, тоже наводчик, выдал гениальную мысль. А в ней несколько тезисов, достойных глубокого рассмотрения.

Начнем с того, что среди мобилизованных большой процент парней, которым глубоко за тридцать. А уж сорокалетних полным-полно. Есть и те, кому стукнул полтинник.

В то же время среди контрактников много молодых ребят. У нас так и вовсе служат контрабасы, ставшие таковыми во время срочной службы. К примеру, отслужил солдат три месяца и подписал контракт. На два года скажем. И что же. Он и службу несет, и денежку зарабатывает. Достойно.

Условно всех военнослужащих можно разделить на две группы: двадцати- и сорокалетние. Фактически – отцы и дети. Первые на СВО с самого начала, имеют за плечами богатый военный опыт. Вторые в строю три-пять месяцев. Навыков ведения боя поменьше, зато этот недостаток с лихвой компенсируется солидным жизненным опытом. Мобилизованные дядьки прожили половину жизни и многое повидали, в том числе службу в Советской или Российской армии девяностых и начала нулевых. Это была совсем другая служба, в корне отличающаяся от теперешней лайт-версии срочки.

Все дело, думаю, в переходе с двухлетней службы на один год. Пресловутая дедовщина была далеко не только варварством. Опыт, приобретенный за два года под руководством старших сослуживцев, был в разы богаче. Сейчас такого нет.

Вспомните тезис прошлых лет: армия должна быть компактной, мобильной и профессиональной. Что же мы видим сегодня? Малочисленные контрактники в первые месяцы СВО со своей задачей не справились. Народу не хватило. Позвали на помощь дядек-резервистов. И пусть у последних уже не та физическая форма, возложенные задачи начали решать достойно и сообща.

За себя могу сказать, что в свои 36 лет научился стрелять из 152-мм гаубицы за три дня. Научил меня этому 19-летний контрактник. Спасибо, кстати, за это Артему. К сожалению, Багет погиб в начале сентября 2023 года, Царство ему Небесное.

Я ни в коем случае не обесцениваю заслуги ребят-контрактников. Они – настоящие мужики, истинные герои, больше полугода одни воевали с врагом. Первая подмога пришла к ним в конце сентября – начале октября. В ноябре – декабре подоспели остальные. Сейчас половина расчетов состоит из мобилизованных. В других подразделениях схожая ситуация. Одни контрактники просто не вытянули бы.

Получается, что армия, какой бы профессиональной ни была, не должна быть малочисленной. Вспомните, в советское время только в Германии наши держали миллионную (!!!) группировку. И еще миллион служил в СССР. Думаю, президент прав, собираясь в ближайшее время увеличить армию. У нас большая протяженность границ, и в случае военных действий на нескольких фронтах малыми силами будет тяжело держать оборону.

152-й калибр САУ «Мста-С»

А вот и тезис третий и, наверное, самый важный. Мобилизованные заняли место замполитов. В российских школах после развала Союза сильно подсело воспитание. Лишь отдельные неравнодушные педагоги старались вкладывать в юные головы мысли о патриотизме и любви к Родине. Как сейчас помню фразу одного чиновника. Он заявил, что школа должна предоставлять образовательные услуги, а не воспитывать.

Как результат, современная молодежь мало что знает о патриотизме. О том, кто такой Матросов, Кожедуб, Гастелло, Маресьев, Космодемьянская и другие герои ВОВ. Мало кто из нынешних тинейджеров знает, что за дом Павлова был в Сталинграде. Откуда им об этом знать, если на тему ВОВ по программе в учебнике истории было отведено несколько часов. Сколько сейчас – не знаю. Просветите, кто в курсе.

Мы всю правду-матку о любви и верности к Родине получили еще на школьной скамье. Хотя и выросли на осколках СССР, все же учились у педагогов советских лет. И наш классный руководитель Татьяна Петровна Колесникова регулярно рассказывала о героях войны. То есть, по сути, нам в армии не нужны были замполиты. Мысли взять и сдаться врагу в наших головах попросту не могло возникнуть. А вот нынешним ребятам замполиты необходимы, потому как в их головах лишь соцсети и игрушки в смартфонах. В наше время был тетрис и денди. После школы. А на уроках говорили о патриотизме. Частенько.