Евгений Голенцов – Топь: Странник (страница 8)

– Поехали, – бросил он Питону.

«Гелендваген», взревев двигателем, выехал на шоссе.

***

Варя долго не ложилась спать. Сначала она, накинув плащ, сходила в амбар и набрала пучок горь-травы. Здесь на стене были развешаны пучки самых разных растений. В темноте неожиданно загорелись два красных глаза.

–А, это ты, Угрик, – обратилась к молодому боброутёнку девушка. – Дождик здесь пережидаешь? Пойдём, я тебе рыбки дам.

Зверёк потёрся о ноги Вари и радостно захрюкал. Неожиданно шёрстка на его загривке вздыбилась, он зарычал и бросился к двери. За порогом послышалось шипение, рычание, звуки борьбы.

Девушка отложила снадобье и взяла стоявшую у стены мотыгу. Но ничего делать не понадобилось.

У входа в амбар Угрик, мокрый от дождя и грязный от валяния по земле, неспешно разрывал клыками полуметровую гагру. Ядoвитaя змея, один укус которой через полчаса приводил к смертельному исходу взрослого человека, стала поздним ужином боброута.

– Мой ты хороший, ты же меня спас! – погладила Угрика Варя. – В темноте я бы её точно не увидела. И как она во двор заползла? Никак под забором в промоину залезла.

Угрик деловито ужинал, позволял гладить себя и от двойного удовольствия – нежного мяса и ласки – урчал и хрюкал, проглатывая крупные куски. Голову он трогать не стал. Варя схватила её тряпкой и перебросила через забор. К утру её утянут птицы или другие дикие животные.

Варя бережно завернула горь-траву в тряпицу и за пазухой снесла в дом. И бабушка, и гость уже спали.

Девушка накрошила снадобья в деревянную плошку и залила кипятком. Утром настой будет готов. И путник сможет восстановить силы.

Пока же она украдкой вновь взглянула на гостя, поправила сбившееся набок одеяло и пошла заканчивать рукоделие. Рубашку из рыбьей кожи и выделанной шкуры боброута, усиленную болотными раковинами, следовало подарить на праздник вешних вод своему избраннику. Это была праздничная свадебная одежда. Варе подходил 18-й год, и она, по словам бабушки Фёклы Доримедонтовны, давно засиделась в девках. Праздник будет только после зимы, а пока ещё было время.

Жених Варе был назначен ещё прошлой зимой, когда в их деревне гостевал купец Макар из Лура. Он присмотрел будущую жену своему старшему сыну Игнату. Отец Вари Никанор получил много подарков: рыболовных крючков, поплавков, грузил, несколько сетей, а также небольшой отрез ткани. Но самое главное – золотой перстень и выпивку.

Никанор, которому гости налили вдоволь сивухи, от радости нацепил подарок на палец, сгрёб дары в охапку и обещал отдать Варьку за Игнашку.

Но Игнат ещё не отслужил положенные полтора года в дружине, поэтому свадьбу отложили. Молодой мужик мог жениться только после отбывания воинской повинности. Тем более что от общины в Луре на это дело обычно предоставляли клочок земли под строительство дома.

В избе старосты горел свет. Прохор Кузьмич и его правая рука – воевода Серго Кромыч – пили чай и беседовали.

Разговор шёл о госте. Воевода, как водится, был суров, а Кузьмич либеральничал.

– А я говорю, что выгнать его и делу конец, – бурчал Серго, оглаживая могучей пятернëй широченную бороду. – После его появления твари валом лезут. Такого отродясь не было. Видать, чуют в нём силу недобрую. Решили расквитаться с ним, да и с нами заодно. Нам с того одни беды. Гнать его в шею, чтоб не приманивал. Мужики поговаривают, говоруна на болотах видели. Его там никогда не встречали. Насилу вдесятером отбились. Троих он сразу заговорил, так что и сознание потеряли, двоих в ступор поверг. Остальные, кто сильнее духом, напали скопом и закололи тварь.

Прохор Кузьмич прихлëбывал чай, дул, обжигая губы, потел. Ему явно не нравилась идея воеводы.

– Ну, послушай, Кромыч, вот выгоним мы его и что? Ты же знаешь, что сейчас гон у них. И каждый год они в наше болото лезут. Чем меньше тварей, тем лучше. Неужели это непонятно? Пусть он остальных приманил, так мы с ними пока справляемся. Главное, что за два дня наши охотники три выводка захватили. Почитай, 12 детёнышей принесли. Их матки же в наших водах котятся. А нам что, потери всегда были. На то и Подболотье. Опасное место. Не для слабаков. Кому не нравится, пусть на равнину идут. Там, в крепости Лура, за воду да гороховую похлёбку спину гнут. А у нас, кто хорошо служит, за пять лет избу себе новую ставит. Я уж про диковинные вещицы с того края молчу. Сам знаешь про них.

Кромыч покосился на старосту и покачал головой.

– Справляется он, – передразнил старосту воевода. – Ты это вдовушкам молодым расскажи.

– А уже сходил и рассказал, ты что думаешь, я тут в своей избе отсиживаюсь? – встал и отставил деревянную кружку Кузьмич. – К каждой из четырёх зашëл и в ножки поклонился.

Воевода согласно закивал головой: «Да, дело это тяжёлое. Ну да ничего. За каждой по избе осталось. С равнины приймаки придут. Разберут вдовушек. Ладно. Некогда нам браниться. Давай совет держать, что с чужаком делать? Лесник-то нам хорошо послужил. Сможет ли и Витя также? Навроде как малохольный он?».

Кузьмич весело сощурил глаз.

– Ага, чуть не дюжину тварей пострелял. Скажешь тоже. Да мы столько всей дружиной за месяц нащëлкали, – он немного успокоился, присел и вновь взялся за кружку. – Ежели раз в неделю такие выходы делать будет, очистит от тëмных всю окраину нашу. А уж маток-то парочку оставим на развод.

– Да, повезло ему. Из убежища бил, шансов у него много было. А коли не подсказали бы про дупло, разорвали бы его сразу, – как бы нехотя возражал воевода и замолчал, обдумывая завтрашний день.

Но он не мог не понимать, что противостоять целой стае тварей ночью одному – та ещё задача. Так что зря он на парня наговаривает. Скорее так, для порядка, чтобы в своём решении увериться. Надо парня в дружину вербовать. И, сказывается, согласится он. Выводок ему завтра только показать в темнице. А уж дальше всё. Пойдёт на любое дело. Он же так сможет на месяц назад вернуться при удачном походе. А уж дальше раскушает, поймёт что почём, через три дня к нам снова прибежит. Как лесник в своё время.

Мужики допили чай и пошли досыпать последние часы перед рассветом.

***

Макуха и Питон подъехали к деревне. Джип остановился возле одного из домов с резными наличниками. Во дворе громко залаяла дворняжка. Бело-желтый кот, недобро глянув на чужаков, быстро прошмыгнул из двора в кусты сирени.

– Слышь, тут палочка в дверь вставлена, это что значит? – изумился Макуха.

Питон коротко заржал.

– Ну, ты валенок, сразу видно, что не деревенский, – ответил тот. – Дома нет их, ясно?. Уехали в больницу или ещё куда. А может в гостях. Но дом однозначно жилой. Это значит временно ушли. Тут на замки не запирают. Пошли дальше.

У ещё одной избы вальяжно расхаживали куры и утки. Важный петух сердито закукарекал на незваных гостей и, боченясь, повёл пеструшек к навозной куче.

– Кажись, тут живут, – сказал Питон.

Макуха достал из-за пояса пистолет и передëрнул затвор.

– Ты что, с бабками воевать собрался? – гыгыкнул Питон. – А то бадиком отделают тебя.

–Хватит ржать, пошли работать, – надулся Макуха.

Бандиты вошли во двор, калитка была открыта. У крыльца Питон ещё раз заржал. На веранде у стены стояли два бадика.

Видно было, что кто-то к кому-то пришёл в гости.

Макуха открыл дверь и вошёл в дом.

– Здравствуйте, есть кто дома? – зычно сказал он.

Навстречу мужчинам из кухни высунулись суховатое старушечье лицо.

– Лукерья, тут мужчины к тебе, – сказала старушка и юркнула назад.

– Нам ни вашего тырнета, ни кредитов не нать, – не выходя из комнаты крикнула другая. – Уходите отселя. Хватит с нас ужо мошенников. Опять обманывать пришли. Чичас в милицию звонить буду.

– Бабушка, а мы как раз из полиции, – сказал Макуха и шагнул на кухню. – Ищем опасного преступника. Говорят, в вашем селе появлялся. Вот, посмотрите на фотографию, не видели его? Это очень важно. Он людей посбивал на дороге и сбежал.

Две сухонькие бабульки за столом настороженно уставились на вошедших.

– Никого не видели, – ответила востроносая бабка, хозяйка дома. – Такси на днях приезжало, парня с сумками высадило. Он енто или нет, не разглядела. Далеко было. Да и подслеповата я стала. Сходите да сами поглядите. Он в крайнюю хату заходил. Там изредка Васька из города появляется. Шашлык жарит да пьянствует. Может и к нему на побывку. Мы люди старые, живëм на отшибе. Лишний раз боимся за двор выглянуть. Летось хволонтëры приезжали. Сказали, что из благотворительного фонда. Так они мне подарков на 20 тысяч подарили. Как раз на пенсию мою. А все дары поломаны: и пылесос, и мультаварка, и смархвон. Мы вам в райотдел звонили. Участковый приехал, написал чаво-то в папке и всё с тех пор.

Лукерья замолчала.

– Преступники будут найдены, наши оперативники как раз занимаются этим делом, – хмуро сказал Питон. – Спасибо вам за важную информацию. Всего доброго. Сидите в доме, не выходите, преступник может быть вооружëн.

И в дополнение к последней фразе поднял вверх указательный палец.

Бабульки согласно закивали и заохали.

– А я знала, Мария, что дело добром не кончится, – сказала Лукерье гостья, когда «полицейские» ушли. – Кто ещё нормальный в нашу глушь поедет. Так и приманивает этот край лиходеев. Ещё при царю-батюшке, мамка сказывала, много беглых каторжников в этих лесах бродило…