Евгений Гиренок – Время одуванчиков. Рукопись из генизы (страница 2)

– Адрес, быстро… Фамилию, имя писателя тоже давай, – и, записав, спросил: – В милицию сообщил уже?

– Нет еще, не успел. Иван Иванычу позвонил только, он сказал с тобой связаться.

– Ты там, на адресе?

– В подъезде сижу. Жду инструкций от тебя.

Степанов полминуты подумал:

– Записывай мой сотовый… Я сейчас еду к тебе. Мне минут тридцать надо. Звони ментам, вызывай их на место, пусть делают свою работу. Особо ни о чем не распространяйся, пока со мной не переговоришь. А я уже решу, что делать.

– Спасибо, Степанов. Жду тебя, – в голосе Джема он уловил облегчение.

Положив трубку на рычаг, Степанов пару минут посидел, обдумывая ситуацию. Понятно, что Джем не сам по себе приехал из Карелии в Москву. Скорее всего, у него поручение от Ивана Ивановича, и, значит, опять начнутся тайны мадридского двора, недомолвки и секреты, через которые очень не хочется продираться. Но и просто слиться он не мог.

После той истории три года назад они еще несколько раз встречались с Иваном Ивановичем, и Степанов давно смирился с тем, что ему просто не суждено узнать все до конца. Но в то же время, само общение с таким человеком было очень интересно и познавательно. Степанов чувствовал, что горизонт его сознания существенно расширился. Многие вещи майор научился воспринимать совершенно по-другому, и это помогало ему спокойно и отстраненно относиться к тектоническим сдвигам в обществе и к ситуации в мире в целом.

Встав из-за стола, он убрал папки сейф и подошел к большой карте Москвы на стене, определив маршрут до нужного адреса. Получалось, ему надо было дойти пешком до Театральной, чтобы сразу нырнуть в метро на зеленую ветку. Сняв с вешалки кожаную куртку, Степанов еще раз оглядел кабинет, вышел в коридор и почти сразу же нос к носу столкнулся с Васей Задорожным.

– Здравия желаю, товарищ полковник!

Задорожный слегка подозрительно спросил:

– Ты куда это намылился?  У тебя же сегодня отчет.

Степанов даже бровью не повел:

– Так это в четырнадцать. Успею. Мне с человечком одним надо поговорить.

Задорожный многозначительно поднял палец:

– Вот. Мне с тобой тоже надо поговорить. Зайди ко мне после совещания. Обсудим кое-что.

Степанов машинально кивнул и доверительно спросил вполголоса:

– Намекнуть-то можешь на предмет разговора? Или это совсекретно?

Полковник усмехнулся:

– Да ладно, какой тут секрет. Информация есть, что один писатель пытается продать за рубеж подборку исторических документов. Но точных сведений нет. Вот хотел, чтобы ты занялся этим, прояснил ситуацию. Зайдешь потом ко мне, поподробнее обсудим что к чему.

Степанов улыбнулся:

– Ааа, я-то думал там по убийству Кеннеди вновь открывшиеся обстоятельства какие-то… А тут писатель… Надеюсь, не Солженицын?

Задорожный хмыкнул:

– Скажешь тоже. Солж нам сейчас друг, товарищ и брат… Нет, там фигура малоизвестная. Некий Хрусталев. Писатель-историк.

Степанов вытаращил глаза:

– Ну надо же… Алексей Михайлович?

Полковник удивленно посмотрел на него:

– Ты знаешь его, что ли?

– Нет, – помотал головой Степанов. – Вот только собирался ехать знакомиться. Похоже, убили его.

Если Задорожный и поразился, то виду не подал. Он коротко ткнул Степанова пальцем в плечо и спросил:

– Так чего время тянешь? Давай, мчи. И потом сразу же ко мне с подробным рапортом.

Степанов напомнил:

– А совещание?

– Я отмажу. В другой раз отчитаешься. Иди, делом занимайся.

Степанов молча кивнул и пошел по коридору в сторону лестницы.

3. Низвицкий

В телефонной трубке послышались короткие гудки, и он машинально положил ее на рычаг. Голова слегка кружилась, а в ушах шумело – он чувствовал, как поднимается давление, и понял, что без таблеток не обойдется. Испуганный голос жены пробился сквозь пелену, накрывшую его:

– Игорь, что случилось?

Низвицкий прерывисто вздохнул. Ему хотелось кричать от страха, но он сдерживался, пытаясь сохранить способность рассуждать. Он искоса посмотрел на жену, застывшую в дверном проеме. Странно, как она почувствовала – вроде бы занималась своими делами на кухне, готовила обед, а вот надо же, сразу прибежала.

– У меня, похоже, большие проблемы, Рая. Мне надо срочно уехать на некоторое время.

Она всплеснула руками:

– Я так и знала! Это Лешка Хрусталев, да? Куда он тебя втянул? Я сейчас ему позвоню! Вот тварь! Я сейчас ему все выскажу…

Низвицкий только рукой махнул:

– Рая, успокойся. Давай таблетки, у меня давление шкалит…

Она зашуршала в коробке с лекарствами, нашла нужную упаковку и протянула ему серебристую пластинку:

– На, одну под язык. Кто тебе звонил?

Низвицкий скривил губы:

– Давай не сейчас, а? Мне и так хреново. Надо все обдумать.

Она мгновенно завелась:

– Да что же ты за человек такой непутевый! Постоянно у тебя какие-то проблемы… Ничего не можешь нормально сделать. Говори быстро, а иначе я тебе сейчас устрою…

Низвицкий даже не разозлился. Они были женаты почти тридцать лет, и он давно привык к таким эмоциональным всплескам. Он молча смотрел на ее расплывшуюся фигуру в цветастом халате, а сам лихорадочно соображал, как теперь быть. Этот телефонный звонок буквально ударил его в лоб – такого развития событий он никак не ожидал.

Еще утром он был уверен, что все складывается прекрасно. Переговоры с Арсеном, покупателем, два дня назад прошли позитивно, финансовые вопросы были улажены, детали согласованы. Оставалось только дождаться аванса – они договорились, что завтра встретятся в «Незабудке» на Малой Бронной. Сумма немалая, Арсен попросил время, чтобы все собрать, а Низвицкий великодушно согласился.

Но теперь все рухнуло. Голос с легким восточным акцентом в телефоне был спокоен и деловит:

– Игорь Николаевич? У вас есть то, что вам не принадлежит.

Низвицкий попытался возразить:

– Секундочку… Вы это о чем? Вы вообще кто?

Собеседник усмехнулся:

– Хотите узнать? Хорошо. Оставайтесь дома, к вам приедут, привезут ко мне. Заодно и познакомимся.

– Не надо никуда ехать, – буквально взвизгнул Низвицкий. – Я не хочу с вами знакомиться. Я вызову милицию…

– В самом деле? – в голосе незнакомца появилась ирония. – Собираетесь донести на самого себя? Ну-ну…

Низвицкого затрясло – он вдруг ясно осознал, что обращение в милицию действительно может закончиться тюрьмой для него самого. Это у Хрусталева на словах все получалось ловко да складно, так, что очень хотелось ему верить, но Низвицкий вдруг представил, что должен будет рассказать всю схему следователю, и ему стало страшно. Одно дело, когда ты уверен в собственной неуязвимости, но совсем другое – осознать, что слишком близко подошел к тюрьме.

– Что вам нужно? – Низвицкий попытался говорить спокойно, но его голос предательски дрожал.

Незнакомец веско произнес:

– Мне нужно, чтобы вы вернули рукопись и компенсировали нам некоторые издержки.