Евгений Гарцевич – Отдел скрытых дел (страница 24)
Третий персонаж тоже был особенным, но, кажется, в прямом смысле. Мужчина в костюме и очках, какая-то смесь юриста с бухгалтером, то раскачивался на месте, то кучками по три штуки раскладывал перед собой набор цветных карандашей. Я, конечно, не врач, но какое-то расстройство аутистического спектра здесь явно присутствовало.
На меня среагировали только препод и девочка-ботанка. Первый вяло кивнул, а девчонка окатила презрительным взглядом, в котором отчётливо читалось: я здесь звезда, даже не пытайся умничать, порву как тузик грелку. И что-то такое было в её взгляде, что я ей поверил.
— Спецкурс, похоже, будет чересчур уж специфически-специальным, — прошептал я, раскладывая блокнот с ручкой на парте.
Я кивнул соседу, но ответного приветствия не дождался. Тот лишь раскачиваться стал активней, увеличив амплитуду.
Ясно, что ничего опять не ясно. Какая-то суперособенная у нас здесь группа собралась, а у меня появились новые вопросы к Богдану Судиславовичу. Жаль только задать я ему их не мог — контактов не было, обратной связи не было. Не пихать же капсулы с вопросами обратно в пневмопочту. И даже Слот не смог помочь, сказав, что в открытой базе Ордена никакого «Коломбо» нет, а закрытая на то и закрытая, чтобы туда не соваться.
— Итак, приступим, — сказал препод, посмотрев на часы. — Сегодня мы продолжим изучать теорию «Искр», но давайте для нашего нового слушателя повторим основы…
Он ещё договорить не успел, а рука девочки-ботанки уже выстрелила в воздух. Мне кажется, выданные фронталки так быстро клинок не выкидывали. Рука затряслась, заменив вентилятор, а девочка чуть не подпрыгивала на стуле. Но препод, одарив её усталой и снисходительной улыбкой, отличницу проигнорировал.
— Тихомир, — обратился он к моему соседу, — может, ты?
При упоминании своего имени мужик вздрогнул, будто его застукали за чем-то нехорошим, но выпрямился и кивнул с таким видом, будто ему сейчас перед многотысячной аудиторией с торжественной речью выступать. А потом без запинки, чётко и по делу, под завистливое шипение отличницы, выдал всю информацию.
— Наш мир — это не хаос. Он управляется скрытой системой, которая поддерживает причинно-следственные связи, ограничивает невозможное и стабилизирует реальность. Это не столько божественное проявление в прямом его понимании, сколько механизм регулирования реальности. Порядок, встроенный в саму ткань мира.
Катализатором критического сбоя системы стало крещение Руси. Хотя сама причина не в резкой и массовой смене религии, а в конфликте двух несовместимых моделей реальности. Прежняя языческая система веры рушилась, новая христианская ещё не закрепилась полностью, и насильственное столкновение двух несовместимых моделей мира привело к перегрузу, и на месте сломанной картины мира произошёл разрыв.
Тихомир сделал паузу, чтобы сделать новый вдох, и его тут же перебила девочка-отличница:
— После которого остатки веры, образов и страхов не исчезли, они конденсировались в осколки реальности. «Искра» — это автономный биоэнергетический паттерн, несущий в себе архетип какого-либо существа из древних верований. Как правило, его силу со способностями и его цели с желаниями, — с довольным видом отчеканила она и повернулась ко мне: — Понятно?
— Частично, — кивнул я, всё ещё переваривая услышанное.
Девчонка закатила глаза и отвернулась, зато проснулся дедок.
— Короче, — он тоже повернулся, положив татуированные руки на мой стол. — Вот был бабайка, люди в него верили поколениями. Поклонялись, идолов резных лепили, защиту просили, заговоры какие-то делали, подношения. В общем, верили. А потом пришёл кто-то важный и сказал, что не существует бабайки. И всех идолов на костёр. Усёк?
Я кивнул.
— Вот, считай, из этих костров «Искры» и появились, — усмехнулся дедок.
— Так, а бабайка-то был на самом деле? — спросил я.
— Да хер его знает, — усмехнулся дед по очередное шипение отличницы. — Главное, что верили в него сильно, настолько, что архетип сформировался. Как и домовых, леших и прочую колдовскую нечисть.
— А Зевс? — ляпнул я, вроде бы поняв логику появления суперсилы.
— Что за Зевс? — нахмурился дед и задумался, упустив возможность что-нибудь сказать дальше, включилась отличница.
— Смена веры в Греции, а также в Древнем Риме и многих других странах не была такой резкой, и разрыва реальности не произошло. Плюс надо учитывать количество и плотность населения с одновременной сменой мировоззрения, — затараторила девочка. — Отдельная история с рядом восточных стран и скандинавами, но мы пока их ещё не проходили.
На последней фразе она погрустнела, будто её праздника лишили, зато дедок развеселился.
— О! Валькирии прям горячие штучки! — усмехнулся дед. — Видел я одну, так…
— Не будем об этом, Прохор, — перебил его препод. — Чистый архетип Тора, Одина или наших Велеса с Перуном вы всё равно не встретите. История не встречала такого носителя, который смог бы принять осколок с мощью такого уровня. Но об этом мы поговорим на другом занятии. Сейчас же, если вопросов больше нет, перейдём к теме сегодняшнего занятия.
Вопросов было, как обычно, вагон и два состава, и я уже было собрался рот открыть, но встретился с испепеляющим взглядом отличницы и, по крайней мере, до тех пор пока не узнаю, что там у неё за архетип, спорить с ней не буду.
Препод подошёл к доске и аккуратным почерком вывел:
***
С первого занятия я вышел с квадратной головой, пытавшейся теперь уже в моём мировоззрении всё разложить по полочкам. Так загрузился, что даже не заблудился, пока шёл в архив. И внутри тоже, сразу пошёл к стеллажам для дальнейшего разбора старых дел, что не сразу обратил внимания, что в архиве нас стало больше.
И уже даже как-то не удивился, узнав того, кто пил с Графиней чай, мило беседуя о кошках. Это была Марьяна собственной персоной, вроде даже одежда та же: джинсы, короткая кожаная куртка, белая майка. Только оружия не было, на поясе я смог разглядеть только чехольчик от уставного «Кощея». Хотя меня всё равно тряхнуло — видимо, образ так сработал, в голове сразу же послышались выстрелы, а перед глазами мелькнули красные отсветы мигалок на мокром асфальте.
Ко мне тут же подскочил Слот и в лучших традициях человека, который не любит сплетни, прошептал мне на ухо:
— Прикинь, чувак! К нам Марьяну сослали.
— А чего вдруг? — тоже шёпотом спросил я.
— Прямо не говорят, но за провал операции по поимке Демида, — сказал Слот и внимательно на меня посмотрел. — Это же с тобой связано, да?
— Возможно, — пожал я плечами.
Было бы странно, если бы Слот не навёл справки и про меня. И пока враждебности не проявлял, наоборот, скорее, набивался в друзья непонятно с чего.
— Не, ты не подумай, — продолжил шептать Илья. — Я не верю во все эти разговоры про наследие Демида. Считаю, что человек сам куёт свою «Искру». Я в своё время тоже натерпелся за дедовы грешки. Наверное, и в кромники из-за этого пошёл. Ладно, потом обсудим, мне ещё один компьютер нужно настраивать.
Слот махнул рукой, так и не добавив никаких подробностей, но я ему в спину смотрел уже другими глазами. Не мог «Коломбо» меня совсем уж на произвол судьбы кинуть. Наверняка приставил кого-нибудь следить. Вопрос — кого? Слота? Или так неожиданно появившуюся здесь Марьяну? А может, это уже просто паранойя на фоне всех загадок этого мира…
В общем, кажется, что квадратная голова стала уже трапециевидной, и я, отбросив до поры до времени все эти размышления, включился в работу. Два часа честно перебирал папки и даже раскочегарил печь в архивном крематории, скормив туда первую порцию совсем уж скучных дел.
Несколько раз встречался взглядом с Марьяной и столько же раз избегал приглашений от Графини, попить с ними чаю. Так сказать, за знакомство.
Спасибо, уже и знакомы, и через помощь прошли. А я ведь даже не знаю, как и где похоронили мою старую команду. Не возьми я тогда с собой это проклятое ребро, всё бы иначе сложилось. Но и не взять я его не мог — обычный, рабочий момент был…
Чтобы совсем не загрузиться, я решил отвлечься на полку с нераскрытыми делами. Углубился в полки, вдоволь наматерившись, когда сначала на меня зашипела Брусника, а на самих папках встретил Порох. Я не то чтобы уже их всех запомнил, но чисто на контрасте. Одна — почти живая и с сохранившимися функциями: шипеть и фыркать, а второй — просто мешок с костями, который пришлось минут десять уговаривать, чтобы он не разваливал дряхлые папки.
— И с чего бы начать? — спросил я вслух, когда Порох, наконец, спрыгнул на пол.
Ну как спрыгнул — скорее всё тем же мешком с костями просто шмякнулся вниз. Ещё хрустнуло что-то. Вроде обошлось без перелома, но задняя лапа выскочила из сустава и сейчас волочилась за хромым котом.
— Когда-нибудь я привыкну, — хмыкнул я, взяв первую папку.
Это было убийство наследника некоего Дома Глубин. По версии кромников, убийство было заказное с целой кучей потенциальных организаторов из других Домов. Я хоть и почитал версии следствия по возможным мотивам, но сразу понял, что тут мне ловить нечего. Банально не хватит знаний о мире, чтобы сделать хоть какие-то выводы. Так что отложим до лучших времён, а то и навсегда — судя по опросу свидетелей жертва была той ещё сволочью.