Евгений Гарцевич – Изгои Авроры (страница 23)
Они побежали к лесу, до которого было около сотни метров, а я — к третьему фургону. Тут мне пришлось труднее. Открыв дверь, я врезал шустрому деду, пытавшемуся выскочить наружу, и сам влез внутрь. Сквозь окошко на двери вернул замок на место, а ключ спрятал в инвентаре.
Развернулся и посмотрел на притихших, ничего не понимающих туземцев. Со вздохом сказал:
— Привет, бедолаги.
Протиснулся к дальней стенке фургона, расчистил маленький пятачок возле окошка от лохмотьев и грязных тряпок, подвинул парочку прокаженных:
— Проедусь с вами немного. Кто пикнет, пожалеет.
Я устроился в углу, прикрылся тряпками, хотя это было излишне. Кайман так меня изгваздал и разодрал одежду, что родная мать не отличила бы меня от соседей-пленников. Стараясь не задохнуться от вони, я приник к окошку и прислушался к удивленным возгласам игроков, подошедших к фургонам. Я бы на их месте тоже удивился — ни одного врага не встретили, обоз нашли, да еще и жрецов облутали.
Но дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят — вот и ребята тоже не стали. Танк забрался на место возницы, остальные — на крышу, и повозка тронулась в сторону Динасдана.
***
До города добрались без происшествий, если не считать нападений скелетов и грифов, от которых отряд легко отбивался. Я даже подремал немного на старой дороге, а все оставшееся время пытался хоть как-то помириться со стариками. Раздал почти все запасы провизии, подлечил зельями того, которому от меня недавно досталось. Но туземцы все равно смотрели на меня волком из-за ярлыка изгоя. А вот то, что я их не выпустил из фургона, они восприняли гораздо спокойнее. Предстоящая смерть во время обряда у них, видимо, считалась почетной.
На воротах нас не досматривали. Я мысленно похвалил себя за удачный план и начал проталкиваться на выход. Но тут фургон дернулся и остановился так резко, что кто-то из пленников, потеряв равновесие, впечатался мне в лицо косматым затылком и больно наступил на ногу — система даже зафиксировала урон. Сам я тоже, еле устояв на ногах, навалился спиной на двух тщедушных туземцев. Открыл рот, чтобы выдать что-нибудь матерное, но не успел.
Сквозь смотровые окошки проникло мягкое золотое свечение, и я вдруг ощутил любовь ко всему миру. Сразу, в один момент. Все мысли вылетели из головы, и меня заполнила липкая, приторно-сладкая эйфория. Я обнял лохматого туземца, положил голову ему на плечо и начал бормотать что-то про божественную благодать. Он заплакал, а потом нас обнял кто-то еще. Некоторые туземцы запели, другие стали выкрикивать: «Прими меня!» Или: «Я отдаю свое тело в руки твои, о великий Чуах-Ахау!»
Дверь фургона распахнулась. Снаружи стоял высокий полуголый мужик в жреческом одеянии. На шее у него висел массивный медальон в виде солнца, сделанный из нефрита, в ушах болтались здоровенные серьги-бублики из того же материала. Нос был проткнут поперек нефритовой косточкой, а на подбородке и под глазами выделялись голубые накладки. В руке жрец держал посох с навершием в виде стеклянного черепа, глазницы которого, собственно, и светились золотым светом.
Туземцы повалили на выход — выпрыгивали из фургона, падали на колени, ползли к жрецу и тянули руки. И я почему-то мог их понять. Жрец казался мне воплощением всего самого светлого и правильного, что я только видел в жизни. Отец, учитель, пророк — сразу все качества объединялись в этом святом человеке. Он позвал, и я пришел. Он — истина, перед которой нужно склониться…
Я выпал из повозки и, восторженно уставившись на жреца, пополз к нему. Смутно знакомые символы и слова замелькали перед глазами — сейчас я почти не воспринимал их смысл, но чувствовал, что они несомненно подтверждают величие человека, ради которого я здесь оказался:
Да, да и еще раз да! Я хочу ощутить божественную силу, я готов ради этого подняться на вершину пирамиды и отдать там свое бренное тело…
Отпустило меня только в пирамиде — пока, правда, не на вершине, а в подземелье, в окружении таких же бедолаг, как и я. Произошедшее помнилось очень смутно — путь по ступенькам вниз, сортировка по клеткам, цепи…
Чувствуя, как во мне закипает злость, я открыл-таки форум бета-тестеров. Мое сообщение не прошло ни модерацию, ни фильтр мата, но помогло хотя бы выпустить пар. Слегка успокоившись, я отругал себя за цифровой след на форуме и проверил по карте, где сейчас Ксоко, которую я попросил идти на безопасном расстоянии за фургоном.
Моя верная спутница обнаружилась у ворот Динасдана, а ее иконка была желтого цвета. Значит, назревал конфликт со стражниками. Угроза для ее жизни вроде пока отсутствовала, но на всякий случай я все же отозвал Ксоко, чтобы та не вздумала пробиваться с боем.
А вот мне следовало действовать. Я проверил снаряжение и навыки — все на месте, ничего не пропало. Хорошо, что неписи не могли грабить игроков. Хотя нельзя было исключать, что и это скоро изменится, учитывая нездоровую фантазию разработчиков…
Мои соседи все еще находились под действием божественной ауры, взгляды у них были отрешенные и пустые. Похоже, их занимала сейчас единственная мысль — в какой очередности они предстанут перед богами?
Интерьер вокруг был не то чтобы совсем бутафорским, но предназначался для НПС и возможных зрителей. Так что и цепь, и замок на решетке сломались легко и быстро. Гораздо дольше я плутал после этого по подземным перекресткам и лабиринтам, постоянно натыкаясь то на жреческие кельи, то на пыльные склады или закрытые двери.
Без навыка маскировки было непривычно — я чувствовал себя почти голым, пока я не украл балахон послушника. Эта одежда, в отличие от жреческой, была нарочито грубой и не имела никаких украшений. Зато она превосходно скрывала личность, особенно если надвинуть на глаза капюшон. Я по пути столкнулся с тремя послушниками, причем один из них явно был игроком, но они не обратили на меня внимания, лишь дернули капюшонами в знак приветствия.
Кроме балахона я позаимствовал на складе несколько пузырьков с эликсирами здоровья и выносливости. Больше украсть ничего не смог — точнее, не решился. Все более-менее ценные с виду вещи на складах были покрыты золотым свечением. Может, оно действовало тут как сигнализация, а может, обещало мистическую кару ворам. Так что в Плутовском братстве меня вряд ли бы похвалили, принеси я трофей отсюда.
На свежий воздух я выбрался уже глубокой ночью, но темно не было. На вершине пирамиды горел огонь, светились окна в квартале мастеровых (там, похоже, фигачили без перерыва на сон), да еще бродили патрули с фонарями — неписи вперемежку с игроками. Их сопровождали мехдоги, которые облаяли меня пару раз. Игроки при этом напрягались, но неписи только шикали на собак и кланялись без какого-либо беспокойства. Да, уважение к служителям культа было здесь на высочайшем уровне, может и мне пора к богам присмотреться. Но попозже, в данный момент, у меня имелись более мирские дела.
Несмотря на ночной час, библиотека тоже была открыта. В большом зале по периметру стояли высокие стеллажи с книгами и свитками, а в центре — столы и лавки. Были и посетители — четыре человеческих девушки-магички и парень, механик-гном. Все они увлеченно листали толстые книги, делая записи. Сидели порознь, а на меня даже не взглянули.
Ко мне подошел библиотекарь из туземцев. Он долго и внимательно меня разглядывал (я бы даже сказал, неприлично пялился), что-то просчитывая в уме. Но скрипт на сервис все-таки оказался сильнее, чем мой статус изгоя.
— Приветствую вас, юный жрец, в нашем храме науки. — Библиотекарь произнес это с кислой миной, будто у него ныли зубы Его антипатия ко мне, видимо, подпитывалась еще и межвидовой конкуренцией среди неписей. — Ищете что-то конкретное?
Я опять почувствовал раздражение и не смог удержаться:
— Пусть боги благословят сие место ереси и чернокнижия!
Библиотекаря аж перекосило — у меня даже мелькнула мысль, не перегнул ли я палку. Чтобы немного сгладить впечатление, я вежливо спросил:
— Подскажите, любезный, а мой старый друг, мастер Букчитлан, на месте?
Упоминание мастера-архивариуса в очередной раз что-то переключило в голове НПС. Он заулыбался, причем уже по-хорошему и даже слегка поклонился. Доверчивые они все-таки, как те джентльмены, что на слово всем верят, даже обманывать их жалко…
— Мастер-архивариус Букчитлан в данный момент работает в личном архиве. Это третий уровень, третья дверь направо после выхода с лестницы. Могу вас проводить, если желаете.
Я вдруг подумал — а может, этот библиотекарь и не НПС вовсе, а игрок на контракте, не имеющий права выходить из роли? Сразу захотелось как-то подкинуть ему очков за вежливость, не провоцировать и больше не отвлекать:
— Я, пожалуй, сам справлюсь. Бывал уже у вас.