Евгений Гарцевич – Геном хищника 7 (страница 49)

— Если я правильно понял, то они смешиваются в специальных пропорциях, которые мы и не знаем, и самостоятельно выделить не сможем, — покачал я головой. — А в Бесцветной лаборатории «Древних» есть специальные формы, которые с этим справляются.

— И это только в Хардервайке? Как они вообще выглядят?

— В Хардервайке они точно есть, к ним нас пропустят и если что, то и помогут, — ответил я, перевалившись через сиденье и вытаскивая рюкзак из-под шакрасика. Достал оттуда блокнот с зарисовками, куда как-то по памяти накидал рецептуру нулевого генома. — А выглядят… Ну не знаю, как тарелки из путешествий на стене у типичных любителей сувениров.

— Не знаю, как это, у меня магнитики были, — задумчиво сказала Оса, разглядывая мои каракули, подсветив их практически на полу. — Целая стена, говоришь?

— Да, — я кивнул, забрав блокнот и передав его Джону. «Эхолот», конечно, тот ещё путешественник, но вдруг ему «Глубина» что-то напела. — В Хиллегоме, по идее ещё есть, но в этом городе нам не очень рады. Подозреваю, что в крупных городах «Древних», они тоже могут быть. Но где искать эти города, я не знаю.

— А я, кажется, знаю один, — всё так же задумчиво произнесла Оса, закатив глаза, будто что-то вспоминая. — Я такое уже видела. Может, не такое, но похожее. В горах, через несколько дней, как сбежала из лаборатории Феликса. Я провалилась в расщелину, пыталась выбраться, но свалилась ещё глубже. Попала в какой-то тоннель. Не знаю, может гробница, может склеп. Всё такое старое и пыльное, много паутины…

Оса говорила медленно, будто сама себя погружала в некое подобие транса, чтобы вспомнить больше подробностей. А я уже по новой развернул карту. На ней не было отметки с лабораторией, да и Пограничья не было, а Гетто упоминалось только в виде границы. Я нашёл примерное место, где на этой границе находилась лаборатория, и пальцем провёл линию до нашего местоположения.

А потом сдвинул палец обратно к Рекадии, немного спустил по ней, заплыв в горы, а дальше уже совсем чуть-чуть осталось и до лаборатории. Можно рискнуть. Проскочить к реке, оттуда по воде и совсем немного по горам. Справимся за несколько дней, погоню не скинем, но и сами поохотиться сможем. М-да, «эхолот» наш так совсем сопьётся…

— Ты уверена? Найдёшь это место?

— Дня три в этом я уверена, а вот потом я уже ни в чём не буду уверена. Повезёт, если в сознании, — Оса нахмурилась, явно злясь на себя. — У тебя сейчас больше времени, не думай обо мне, себя лучше спаси.

— Ага, щас, — фыркнул я, заводя двигатель и тихонько выкатываясь между холмиками, чтобы проскочить мимо блокпоста.

Глава 27

По-тихому откатившись подальше от блокпоста, чтобы раньше времени на нас не обратили внимания, а только потом вернулся к прежней скорости. Почти к прежней. Моего зрения хватало, чтобы не влететь в какую-нибудь яму или не нарваться на крупный обломок камня, но вот всякая мелочь постоянно попадалась под колёса.

Двигатель натужно гудел, гремели бутылки в кузове, подвеска квакала, но уставший за день гонки пикап продолжал переть вперёд. Я тоже поскрипывал, правда, зубами, и молился духам саванны, гор и всей Аркадии, каждый раз казалось, что мы пропороли колесо. Но «старичок» держался, а я мысленно пообещал себе, что как только мы выберемся из всех заварушек, я лично найду производителя, пожму ему руку и впредь буду покупать машины только этой марки — «МММ». Или если я правильно прочитал мелкий текст, то — «Мата-мата моторс», названной, видимо, в честь какой-то черепахи.

До черепашьей скорости мы так и не докатились, хотя шанс такой был. Когда я уже почувствовал в воздухе речную влажную прохладу, проехать становилось всё сложнее и сложнее. Трава стала выше, её стало больше, и раглядеть в ней острые камни, было практически невозможно. Появились деревья, на вид тоненькие и слабые, но давить их было себе дороже. Они скребли по днищу, цепляясь за всё так, будто у них крюки вместо веток.

Я рискнул включить фары и не пожалел, отыскав сначала явный просвет среди деревьев, а потом и небольшую, но вполне настоящую дорогу. Ездили по ней редко, но тропа, так сказать, ещё не заросла. На карте этого не было, но Джон подтвердил, что чудаков, готовых в одиночестве выходить на промысел, в окрестностях Вайтарны было много. Рыбаки, охотники, даже социофобы с «Глубины», предпочитающие уединение в глуши. Туда мы и поехали, и через пару часов плутаний среди деревьев подкатили к маленькой рыбацкой хижине, построенной прямо на берегу Рекадии. В темноте я разглядел сохнущие сети и силуэт перевёрнутой лодки.

Чуйка никакой опасности не предрекла, хотя кто-то внутри был. В домике зажёгся свет и к нам навстречу вышел пожилой мужчина с двустволкой в руках, одетый в одни рваные бриджи. Сильно агрессивным он не выглядел, ружьё смотрело в землю, а свободной рукой он и вовсе прикрыл глаза от фар, продемонстрировав нам кучу старых, синих и, возможно, тюремных татуировок из прошлой жизни. Татуировок было много, но чего-то родного и узнаваемого, типа куполов, я не увидел.

То, что мы с ним прибыли из разных стран, подтвердилось сразу же, как только он начал говорить. Тык, мык, фака, мака, фака… Капец! Как с татуировками, то есть я понимал, что это английский, но ни одного знакомого слова узнать не мог. Даже почти интернациональный «фак» звучал с таким акцентом или диалектом, что становился чем-то вроде «фуке». Только по интонации можно было угадать, что нам здесь рады только при условии, что мы сейчас же свалим обратно.

Ни Джон, ни Анна, к сожалению, с переговорами мне не помогли. Анна лишь предположила, что мужик переел геномов рыб, а Джон что-то буркнул про чокнутых кокни. Пришлось выкручиваться самому. Я ткнул пальцем в лодку, и махнул рукой на пикап, после чего чуть ли не по слогам произнёс: меняемся. В ответ очередное словоблудие, явно означающее — нет.

Я вынес из кузова ящик виски и достал скрутку аркоинов, изъятых у Олафа. Всё это выставил в свете фар между нами и повторил про меняться. Мужик задумался, но потом покачал головой, растягивая на лице довольную лыбу и демонстрируя мне выбитый зуб.

— К сожалению, это не предложение, — медленно проговорил я, и теперь уже в ход пошли другие аргументы, а то время уходит.

В руке у меня появился «чезет» и я свистнул мелкому, который тут же выпрыгнул через открытое окно и примерно с такой же лыбой, только зубов больше и они острее, уставился на рыбака.

— Машина, деньги, виски в обмен на лодку и еду, — сказал я. — Либо…

— Дил, — буркнул рыбак, вероятно, подразумевая слово deal, типа сделка.

— Вот и чудненько, — улыбнулся я и кинул ему ключи от пикапа. — Но рекомендую, свалить куда-нибудь на ближайшие сутки. Здесь может быть опасно.

Не знаю, понял ли он такую длинную мою тираду. Поэтому я несколько раз повторил слово «опасность», жестикулируя, что скоро приедут ещё. Но задавать каких-то вопросов не стал, и удивляться не стал. И вообще, вид был у него был такой, будто он сам беглец и лучше нас понимает, что значит «рвать когти».

Он только заглянул в кузов и начал насвистывать что-то весёленькое, пересчитав ящики. Хмуро покосился на Джона, пытавшегося поспешно спасти один из ящиков и рассовывающего бутылки по карманам под накидкой. Возмущаться не стал и повёл меня к лодке, помог перевернуть и оттащить к воде. На вес показалось, что где-то под восемьдесят килолгамм, а на вид обычная деревянная гребная лодка.

Что-то около четырёх метров в длину и полтора в ширину. Лавки спереди и сзади, под которыми оборудовали ящики и ещё две доски делили лодку на три части. Ни паруса, ни руля, ни мотора, ни даже места, куда бы его можно было подвесить. Зато две уключины по бокам, плюс в комплекте два вёсла и черпак.

Лодка выглядела старой и неухоженной, но откровенных пробоин или щелей я не заметил. Рыбак, увидев мой скептический взгляд, поднял большой палец и пробурчал нечто похожее на «гуут». Ну, ладно, черпак есть, может, сразу и не потонем. Доски, по крайней мере, выглядели толстыми, не каждый водный монстр сразу сгрызть сможет.

Пока Оса с Джоном переносили наши вещи в лодку, мы с рыбаком зашли в домик. Внутри одновременно было тесно и свободно. Маленькая комнатушка с минимумом мебели: стол, лавка, компактная печка, она же и плита для готовки. Рядом со столом небольшой верстачок, на котором рыбак мастерил самодельные, диковинные блесна. В рядом валялась ещё одна сеть и стояли несколько таких же самодельных удочек. В углу лестница, ведущая на чердак, где, видимо, была спальня.

Пахло рыбой во всех её проявлениях. От тины, в которой она пряталась, до сушёной солёной воблы. Минут пять бы тут постоять, пропитаться, так никакая ищейка с «эхолотом» не найдут, чуйку отобьёт напрочь. Но так надолго я не задержался.

Мужик вручил мне два небольших мешка: один с копчёной рыбой, нарезанной ломтями, так что я не смог определить, кто это был изначально, а второй — с криво вылепленными лепёшками. Они были настолько уже жёсткими, что вполне подходили под определение сухарей. Следом мне предложили пятилитровую бутыль в обмотке, внутри которой оказался довольно приятный и освежающий безалкогольный компотик. После этого рыбак развёл руками, типа больше предложить-то и нечего.