Евгений Гарцевич – Геном хищника 4 (страница 47)

— Приветствую вас, Птичье племя, — я поднял раскрытую ладонь, — я… Да блин!

Матюкнулся я, тут же почувствовав, как руку что-то ужалило. Гадкий «птицун» из второго ряда выстрелил в меня из духовой трубки. Я посмотрел на ладонь. Прямо по центру (в ещё розовом круге, только недавно поджившей кожи) торчала маленькая иголка-дротик с красными малюсенькими пёрышками. Сама игла тоже была красной, похоже, её смазали ядом. Точнее, уже известным мне нейротоксином из красных бутонов.

Хм, после того, что я уже испытал, и что, в принципе, прошёл, доза была какая-то детская. Ладошка онемела, и пальцы будто бы сводить начало.

Я выдернул дротик и пожал плечами, глядя в глаза ближайшим. Постарался, по крайней мере, досмотреться сквозь маски именно в глаза и в свой взгляд добавить всё, что я о них думаю. Ну, типа, что за детский сад? Как-то несерьёзно, а в чём-то даже обидно. Либо уж примите меня, либо давайте что-нибудь нормальное. Как вариант, драка с самым сильным бойцом племени. Или что там у «туземцев» обычно вместо знакомства?

Ответом мне был очередной поток кудахтанья и стройный залп дротиков. Сразу с десяток, с разным цветом перьев и практически во все части тела. Повторные дозы сработали как надо. Первым делом отказали ноги, так что я не успел увернуться, а потом отказало всё, и вокруг вдруг включилась абсолютная темнота.

Пробуждение оказалось вполне приятным, я даже не сразу вспомнил, как именно и где я заснул. Ну как заснул? Ткнулся носом в землю, словив дротик не только с нейротоксином, но, похоже, и со снотворным. Я не сразу открыл глаза, сначала попытался по максимуму изучить обстановку. Я лежу на чём-то мягком и попахивающим птицами. Не знаю, почему я так решил — честно говоря, особо не доводилось нюхать птиц.

Я не был связан, только в местах, куда попали дротики, ощущался эффект стянутой кожи, будто там пластырем залепили. При этом одежда на мне, биомонитор на мне и даже браслеты Древних оставили. Не всё понятно, и что будет дальше тоже вопрос. Таких деталей мне Баба-Нина не рассказывала. Либо сама не знала, как старейшины поступят, либо не хотела выдавать все секреты пусть бывшего, но всё-таки родного племени. Сказала только, что если пройду Врата, то если и попробуют убить, то сначала всё-таки выслушают.

Ну, посмотрим. А пока слушал я — где-то совсем рядом громким шёпотом каркали два представителя племени. Нет, они, конечно, говорили, но я, сколько бы я ни напрягался, не мог уловить ни одной конструкции. Даже не понятных слов, а хотя бы логичных кусков в виде законченных предложений. Речь быстрая, окончания слов то ли съедают, то ли так и надо, чтобы на одном дыхании вниз-вверх скакали звуки. Что-то в азиатском духе, очень далёкое от родного могучего, и от не родного, но почти свободного Английского, и даже от языка африканских племён, на котором я не говорил, но хотя бы слышал.

Голоса было два. И оба принадлежали пожилым мужчинам. Возможно, маска-клюв, конечно, глушила, но это были уже детали.

Я приоткрыл один глаз и осмотрелся. Я лежал у стеночки внутри типи, площадь которого была раза в полтора больше того, где я повстречал Бабу-Нину. Лежал на тюфяке, плотно набитом пухом, торчащим во множестве мест, будто это какой-то дешёвый китайский пуховик. Но было мягко и тепло, этого не отнять.

Лежал я за занавеской, отъевшей у хижины примерно четверть. А вот за ней и происходило всё самое интересное. Она не была прозрачной, но тусклый огонь превращал её в некое подобие театра теней, где как раз сейчас каркали две птицы.

Проснись я так без подготовки, долго бы втыкал, почему там разговаривают две огромные вороны. Причём одна машет крыльями, нервничает и давит, грозя клювом, а вторая просто сидит на земле и смотрит на все нападки снизу вверх.

— Кар-кар, тарабар-бень-даси-буси-кар…

Вот примерно то, что я смог разобрать. А потом тот, что суетился, похоже, вообще психанул, забыл, что до этого они шептали и дошёл до возмущённого кудахтанья чайки. Высказался, кивнул клювом и покинул хижину. Второй лишь пожал плечами и потянулся к занавеске. Распахнул её, запустив ко мне свет, и что-то протянул. Вроде чашку. Только круглую, без ручки, похожую на калабас, в которых готовят мате.

— Проснулся? — спросил «Птичий» на английском с кривым, но терпимым акцентом.

— Так кричали, было сложно не проснуться, — пожал я плечами и взял протянутую чашку, заодно попытался заглянуть за занавеску и увидел своё оружие у дальней стенки. — А чего кричали-то?

— Старейшина считает, что ты демон, — мужчина в маске взял вторую чашку и полностью развернулся ко мне. — Говорит, что только демон мог пройти наши перекрёстки в разобранном состоянии.

— В смысле в разобранном?

— Когда племя возвращается домой, мы убираем… — «Птичий» задумался. — Как это будет… Мы убираем все страховки. Дополнительные канаты, мостки, ограду. Чтобы демоны не смогли пройти.

— Хм, значит, я не демон, раз прошёл? — улыбнулся я и сделал глоток горячего напитка. И, правда, мате, только довольно сладкий.

— Ты, — глаза в маске прищурились, — пока нет, скорее сумасшедший. А вот тот, кто сидит внутри тебя — вопрос.

Я промолчал, сделав ещё один глоток. Понял уже, что местных не переубедить. Проще находиться в рамках их верований, но использовать и поворачивать в нужное русло.

— Я знал, что ты придёшь, твой демон приведёт, — продолжил «Птичий», разглядывая меня так, будто пытался разглядеть демона у меня за спиной, — но не ждал так рано.

— Ты Макадебинеси? — теперь уже я посмотрел на «Птицу» с интересом.

— Да, — каркнул мужчина, вероятно, засмеявшись. — Я ждал тебя в новом сезоне, когда племя вернулось бы на летнюю стоянку. Но ты удивил меня, поэтому поговорим. Можешь называть меня Мак. Зачем ты искал меня?

— Я слышал, что ты убил шакраса?

— Ты точно сумасшедший, — снова смех, кашель, карканье, будто Мака пробило на ржач. — Убил шакраса? Ха. Проще убить десять демонов, чем прикончить этого… Этого… Я не могу подобрать правильный перевод. В языке чужаков нет подходящего слова. Ужас, мощь, хаос… Даже все эти слова вместе не передадут истиной сущности шакраса.

Я непроизвольно улыбнулся. Мой пацан, аж гордость взяла немного.

— И всё же, — сказал я, — ты продал его геном.

— Да, — кивнул Мак. — Я нашёл. И продал. Но убил не я.

— А кто? — нахмурившись, спросил я. — Или для него тоже нет подходящего слова в языке чужаков?

— Для него есть. Для них есть, они живут стаями, — Мак понизил голос и обернулся, вздрогнув от дёрнувшейся тени на стене. — Чужаки в белых халатах дали им имя — ютарапторы. Мы же их называем просто — тираны смерти.

— Куда уж проще, — я тоже понизил голос. — А где их найти?

Мак замолчал. Сложно было понять, какие мысли бродят у него на лице под этой маской.

— Ты точно сумасшедший, — наконец сказал «Птичий». — Поэтому я сам тебя провожу. Если выживешь, конечно, после того, что решит совет старейшин.

Мак кивнул в сторону, куда ушёл его прошлый собеседник. С улицы послышались возбуждённые голоса и замелькали факелы. Много, будто к нам всё поселение подтягивалось.

— Докажи, что ты не демон, — сказал Мак. — И я отведу тебя в ту долину.

— А без этого нельзя? — я кивнул в сторону шума. — Чтобы время не тратить?

— Прости. Духи предков не поймут. Они же и будут проверять.

Глава 28

— Понимаю, — кивнул я, уже научившись довольно серьёзно относиться к верованиям местных. — Подскажешь, что будет?

— Ты мне нравишься, — усмехнулся Мак, — но всё-таки не настолько. Если ты не демон, то волноваться вообще нет надобности. Допивай и пойдём.

Я сделал пару глотков, но допивать не стал. На дне чаши показались размокшие лепесточки, которые уже начали горчить. Но внешний вид я запомнил. Как говорится, одним отваром из золотарника сыт не будешь, а здесь мне и вкус понравился, и эффект был сродни кофейному. Плюс, напиток поспособствовал выводу токсинов. Если сразу после пробуждения ощущалась лёгкая вялость, то сейчас я чувствовал себя настолько бодрым и деятельным, как, наверное, никогда. Хотя, может, это предвкушение перед неизвестным испытанием.

— Оружие вернёте? — спросил я, поднимаясь с лежанки.

— Можешь забрать, — клюв Мака дёрнулся в сторону моей винтовки, — но без него шансов на успешный исход будет больше.

— У меня или у противника? — усмехнулся я.

— У обоих, — усмехнулся Мак и открыл полог типи, приглашая меня на выход.

На улицу я выходил, словно боец, идущий из раздевалки к рингу. Мне оставили узкий проход, а по обе стороны бесчинствовали фанаты. Правда, не мои. Но вели они себя прилично: кудахтали и каркали, повинуясь громкому голосу высокой «птицы». Он срывался на визг, то глушил и себя, и толпу до заговорщического шёпота. Явно накручивал всех, говоря про меня гадости.

— Это старейшина.

Шепнул Мак, вытолкав меня наружу. На мой первый шаг толпа притихла, только горластый что-то прокаркал в мою сторону. Ему ответил Мак: коротко и ёмко, от чего вся толпа разразилась криками. И даже факелы в руках «туземцев» будто бы стали светиться ярче, после того как их растрясли. Я попытался разглядеть людей, но все были в масках.

По рисунку на ярких накидках и перьевым «причёскам» я узнал тех, кто меня усыпил. Воины стояли в первых рядах, но сейчас оружия на виду не было. За ними ещё «пернатые», среди которых я смог определить женщин. Помимо очевидных признаков, отличалась одежда и перья: минимум на головах, зато вдоль рукавов кожаных курток были пришиты полноценные крылья. Взлететь на таких всё равно не получится, но выглядело вполне эффектно. Детей в толпе не было, но какие-то тени мелькали за пределами света. Думаю, официально их никто не пускал, но и гонять не пытались. Развлечение явно намечается зрелищное, и интерес к нему большой, раз даже утра решили не дожидаться.