Евгений Гарцевич – Геном хищника 4 (страница 33)

«Спринт» на «Спринте» и я рыбкой нырнул через конёк, поехав вниз с другой стороны. Метнул вперёд себя две гранаты, зацепился винтовкой за какой-то выступ, сбрасывая скорость. Толком не удержался и покатился дальше, но буквально на секунду после того, как разорвались гранаты. Кажется, даже ещё успел увидеть, как осколки скрылись в свежих дырках на стене.

Приземлился жёстко, упал на едва живого бойца, встречавшего меня с той стороны. От удара сбило дыхание, и я закашлялся, сделав глубокий вдох. Повязка куда-то делась, а газ, который только начал рассеиваться, буквально только что обновили «хамелеоны». Я видел, что они уже метнулись через забор, но сам развернулся в другую сторону. Столкнулся со стрелком, палившим по крыше и высунувшегося на улицу. Напугал его аурой, отобрал оружие и уже с трупа снял запасной магазин.

Что-то грохнуло от ворот и на мгновение вокруг стало светло, как днём. Волосы на затылке встали дыбом, а в горле, раздираемом токсином, стало совершенно сухо. Долетела-таки, наконец, шаровая молния от электродеда. Широко так зашла, правда, без сопроводительных взрывов. Только монстро-птицы завыли в один голос, добавляя большего хаоса в происходящее.

Больше напугала, чем нанесла реального урона. Но Бигхэд предупреждал, что так и будет. Слабые заряды у мутантов, иначе они давно бы гетто покинули.

В глазах ещё мелькали белые пятна, а я уже проскочил в недостроенный ангар. Сбежал по пандусу, пробежал в кабинет с рычагом. Сорвал пломбу и дёрнул ручку в положение: абзац тут всему живому через десять минут…

— И? — спросил я потолок, не дождавшись женского голоса с оглашением таймера.

И либо ничего не произошло, либо систему оповещения ещё не достроили. Я на всякий случай ещё раз дёрнул рычагом и побежал на выход. Подобрал второй пистолет-пулемёт, оставшийся от маляров, и поднялся по пандусу. Замер, ориентируясь на чуйку, и отследил не только мелькавшие вдали силуэты, но и мощный след, резко накрывший всю картинку.

— Ну, капец… — только и успел сказать я, пытаясь рвануть в сторону.

В этот же момент лопнула соседняя стена. Даже не взорвалась, а именно лопнула, как воздушный шарик, набитый конфетти. И вот это всё конфетти в виде кусков бетона и арматуры разлетелось по залу. Пыль ещё не успела осесть, как из дыры выскочил огромный ковш от экскаватора. Ну или клюв фороракоса… кто их тут в пыли разберёт.

Отпрыгнуть я не успел. Сигать вниз по понятным причинам даже в голову не пришло, а в сторону не хватило скорости. Клювоковш таранным ударом врезался мне в плечо и не оторвал руку только благодаря броне древних. Глазами я видел, что она ещё на месте, но кроме сплошной боли, вся другая чувствительность в ней пропала. Вся левая часть тела онемела, но спасибо стене, в которую меня отбросило, резкая боль в правой части тела, прояснила голову, вернув меня в сознание.

Чёрт, не повезло — могли сразу в окно меня выбить, а впечатали ровно между проёмами. Я отвалился от стены, и явно на инстинкте самосохранения шакраса успел дёрнуться, вжавшись в неё обратно. Клюв монстра воткнулся в бетонный пол всего лишь в паре сантиметров от нужных в перспективе органов! Раскрошил пол, и тут же попытался клюнуть меня в голову. Край уха обожгло, стесав кусочек кожи, но увернуться я успел. А потом ещё один раз, но в другую сторону.

Недовольная птица в очередной раз цапнула бетона и, раскрыв клюв, заклекотала на меня. Обдала запахом мокрых перьев и забрызгала слюной вместе с каменными крошками. Я тоже заорал в ответ. В моём оре смешался и яростный рык шакраса, и моя собственная злость. Плеваться только было нечем, в горле давно пересохло, так что пришлось вместо этого запихнуть в открытый клюв птицы гранату.

А потом стиснуть клюв в объятьях, чтобы ненароком не выплюнули её обратно.

Три… Держать! Считай, что это такое родео…

Два… Держать! Стена не такая уж и жёсткая…

Один!!!

А потом ещё раз «один», когда сработала система самоуничтожения лаборатории. И мне всё-таки повезло — взрывная волна выкинула меня в окно, а оторванная в районе шеи голова с клювом фороракоса, которую я так и не выпустил из онемевших рук, прикрыла меня от осколков.

Не знаю, какой там у нас сейчас счёт с разведывательным Директоратом UNPA, но новой лаборатории для зверств и экспериментов у них уже точно нет.

Глава 20

Словно пьяный по какой-то совсем нелепой траектории дошатался до забора. Выкинул, наконец, птичью голову и вскарабкался на стену. Затащил себя повыше и просто свалился на землю, ничего не почувствовав.

— Жестковато… — прошептал я, но не про падение, а про то, как меня вынесло со стройки.

С трудом дотянулся до подсумка с эликсирами. Достал сначала «Живинку», но потом выбрал «Зелёнку». Выдохнул и залпом проглотил половину пузырька. Нёбо с языком обожгло так, словно внутри острый перец на тёрке трут, причём трут конкретно язык, а перцем просто посыпают. Но зато сознание прояснилось, будто звонкую нашатырную пощёчину словил.

Не ради сомнительного мазохизма, но для того, чтобы оценить себя трезвым взглядом. А то вдруг шакрас отрубил чувствительность, и я просто не замечаю сломанного позвоночника, или арматуры, торчащей из затылка. Геном точно подшаманил в момент взрыва, добавив живучести. Но была ли это спонтанная активация «Композитной кожи», что-то иное или, вообще, минус одна жизнь рода кошачьих — было непонятно.

Как только в голове немного прояснилось, стало понятно, что именно она и пострадала больше всего. Как минимум лёгкое сотрясение мозга, а как максимум — совсем не лёгкое. Перед глазами двоилось, в ушах гудело, шумело, визжало птицами и продолжало взрываться. Или это всё происходило за забором…

Руки, ноги и прочие конечности на местах. Ушиб и синяк один, но сплошной на всего меня. Кости целы, но на то они и «Крепкие». Может, даже навык поднялся, но позже посмотрю. Зрение пока отказывалось фокусироваться на биомониторе. Что со снарягой и одеждой тоже не получилось — всё порвано и частично зацементировано смесью крови фороракоса и строительной пыли. Зато дырявый ботинок уцелел — это прям порадовало.

«Зелёнка», похоже, рухнула в желудок и, продолжая выжигать всё на своём пути, впиталась в кровь. Всё-таки жёсткий способ реанимации, но действенный.

К шуму разрухи и пожара присоединились крики. Половина предназначалась птицам, их пытались собрать и вернуть над ними контроль, но вторая половина предназначалась мне. Ну или тому, кого кариамы всё ещё собирались найти. Надо валить.

Я потряс головой, пытаясь улучшить картинку, но тут же понял, что при сотрясении так делать не стоит. Увидел перед собой тёмное пятно, которое тут же раздвоилось, попытался достать пистолет из зацементированной разгрузки, но узнал дружественных «хамелеонов». Немного удивился, что они за мной вернулись, но от помощи отказываться не стал. Они на пару прикрыли мне спину своей маскировкой (моя отключилась вместе с шакрасом, который перешёл в режим регенерации и восстановления), и мы неспешно и тихо проскочили открытую зону. Растворились в ночи, а потом и зарослях персикового сада.

Нашли электродеда, который почему-то выглядел ещё хуже, чем я. Перестарался и превзошёл самого себя с молнией и просадил здоровье. Пока я отпаивал нас с ним «Живинкой» под вкусные и очень сладкие персики, «невидимки» забрали мои винтовки.

Можно было двигаться к машине, где должен был ждать «чешуйчатый». Я бросил последний взгляд на крепость кариамов. Пожар в казарме потушили, но учитывая, как раскурочило первый этаж, здание под снос. Ангар с машинами тоже под снос, его перекосило, будто он частично ушел под землю. А от лаборатории осталась только одна стена — та самая, через которую меня выкинуло.

Всё равно неплохо. Минус две лаборатории, а если считать и самую первую больницу доктора, то минус три. Справедливости ради её «Искатели» сами сожгли, но благодаря мне. Поэтому в общий зачёт я её тоже забираю. Плохо только, что я не знаю, сколько всего таких лабораторий. Мы с Осой не единственные участники эксперимента. Мог выжить кто-то ещё, а кого-то могли создать нового. Если в разведывательном Директорате ещё не пожалели, что втянули меня во всё это, то точно пожалеют. В своей личной вражде с лабораториями я останавливаться не собираюсь.

К месту встречи с Бигхэдом я приехал уже почти бодрячком. Если бы не сотрясение мозга, которое почему-то никак не поддавалось регенерации, был бы вообще, как огурчик. Шатающийся огурчик. Стоило выйти из машины и оказать на ногах, как земля вздрогнула и стала пошатываться, норовя качнуться в сторону при каждом шаге. Я как-то в поезде три дня ехал, а потом ещё три дня эту поездку чувствовал даже на ровной земле. Вот сейчас эффект был схожим.

Встречались мы на отдалённой ферме. Старый, хлипкий полусарай, полуземлянка, в котором тем не менее жили люди. Специфические люди-мутанты, а, соответственно, и конструкция была специфической. Очень низкая круглая дверь и с десяток дырок, заменявших окна, которые создавали странное впечатление. Не то какой-то домик хоббитов, не то кусок чёрного сыра. Что за специфические мутации послужили следствием такой архитектуры, я так и не узнал. Внутрь меня не позвали, а вышел оттуда только Ринго. Ну и дети… Прямо совсем дети.