Евгений Гарцевич – ЧОП «ЗАРЯ». Книга пятая (страница 6)
Дорогу он знал, так что вышли мы на улицу довольно быстро. Опасались новых засад, но логово будто вымерло: либо без Мокрицы героев не было, либо все они уже лежали где-то мертвые или связанные.
Зато потом пришлось долго отсиживаться в подвале какой-то пекарни и ждать, пока на улице станет поспокойней. Неизвестный мне орденский отряд устроил заварушку прямо в здании напротив, схлестнувшись с разношерстным отрядом полиции и хорошо вооруженных людей в штатском.
Палили отовсюду, так что было непонятно, кто хороший, а кто плохой. То ли новая власть мочила охотников из непрогнувшегося рода, то ли, наоборот, охотники мочили продажных копов. Прямо перед нашим окошком стоял броневик, чеканя по брусчатке гильзами.
Я растормошил Морака, опять потерявшего сознание.
– Может, через задний двор?
– Не сплю я, не сплю… – потряс головой парень. – Глухо там, здесь застройка плотная, стена к стене в упор. Не пройти.
– А если по крышам?
– Скорее всего, нет.
Морак, кряхтя, приподнялся к окошку и показал пальцем.
– Видишь, как сверху лупят? Думаю, это над нами как раз отряд засел.
– Ладно, придумаю что-нибудь. Если раньше сам до лекаря не доберешься, вернусь за тобой и проверю. У тебя часов двадцать осталось. Тебе есть куда идти?
– Есть, – кивнул Морак. – Только я не понял, как ты узнаешь, добрался я или нет?
– Сказал же, – пожал плечами я и улыбнулся. – Вернусь и проверю!
– А сейчас что будешь делать?
– Импровизировать.
Я еще раз улыбнулся и пошел к шкафу, в котором приметил колпак пекаря и белый фартук.
ГЛАВА 4
– Пека-а-арь, вста-а-ава-а-ай. Ты живо-о-о-ой? – где-то над головой, будто в каком-то вакууме, пробивался незнакомый голос.
У-у-у… Голову повело, будто пьяный мозг в черепной коробке шатает из стороны в сторону. А в ухо будто выстрелили пробкой из-под шампанского, которая там и осталась. Я попытался дотронуться до лица, но рука промахнулась, лишь дернув меня за ухо и завязнув в чем-то липком. Открыл глаза и сразу же закрыл: небо с брусчаткой, дым и огонь смешались и начали кружиться, вызывая тошноту.
Перевернувшись на бок, я попытался встать на четвереньки. Получилось плохо – в голове пронесся табун невидимых слоников, и меня повело в сторону. Качнуло и обожгло так, будто я раскаленную сковороду уронил и поймать попытался. Спиной.
Совместными усилиями нам удалось отползти в другую сторону, чтобы отдышаться и предпринять повторную попытку открыть глаза.
Первая мысль: «Я в аду».
Допрыгался! А ведь так все хорошо начиналось! Я прикинулся пекарем, извозился в муке, нашел пересушенные, но еще вполне съедобные булки в печке, которые настоящий пекарь начал готовить до заварушки. Поднос какой-то раздобыл: яркий, красочный, под хохлому расписанный. С горкой на него булок накидал, внутрь Задиру спрятал, полотенчиком накрыл. Практически как «хлеб, соль, здрасьте», все дела.
В общем, образ почти на пять баллов. Полбалла я себе снял за грязь под ногтями. Пекарей за такое надо лицензии лишать.
Вышел из пекарни весь из себя такой радостный и улыбчивый. Бойцов уболтал, мол, не псих, не больной, понимаю, что стреляют. Понимаю, что перекрыто и опасно. Но семью-то кормить надо. Четверо по лавкам ждут, пока батя денег заработает. Хлеб есть, а вот на молоко и масло не хватает.
И тут на пятерку отыграл! Меня не то что не прибили, а проводить были готовы. Пусть даже за половину того хлеба, что с собой был. Они уже на подавление работали, штурмовать собирались, думая, что победа уже близка.
И в этот момент прилетело.
Может, фаербол, может, метеорит – выглядело это как падающие звезды. Первая раскурочила крышу над нами, а вторая прилетела в броневик, рядом с которым я как раз сгружал излишки хлеба…
Я точно в аду.
Еще и слух начал возвращаться, и я услышал чьи-то истошные крики. Настолько громкие, что они перекрывали ружейные залпы. Голова все еще была будто не моя, а так, пустая коробка на плечах, в которой гулко перекатываются пустые банки.
В объятом пламенем броневике что-то еще взрывалось, черный едкий дым закрывал небо, поднимался и смешивался с белой оседающей пылью. Может, мука, а может, и штукатурка.
Несколько обугленных изуродованных тел. Им уже не помочь.
Раненый крикун, возле которого сидит такой же оглушенный, как я, боец. Раскачивается и тупо смотрит на товарища, из которого торчит какая-то запчасть от моторки. Толком не разглядеть, но, возможно, сошки от пулемета.
Еще два бойца остались на ногах. Они спрятались за куском парапета, упавшего с крыши, и продолжали стрелять. Только это уже не было похоже на огонь на подавление, скорее на истеричные попытки не подпустить к себе врага.
И все эту картинку мой мозг воспринимал в замедленном темпе. Не только звук шел через разбухшую мокрую вату, но и все мыслительные процессы. Сложно было продумать, куда бежать и что делать, но это ладно. Я банально руку не мог протянуть, чтобы подобрать Задиру.
– Э-э-э-э! Полегче там, дефибрилляторы-самоучки, блин…
Еще как помогает! Меня будто в прорубь с размаху закинули и туда же провода с двести двадцать завели. Но голову прочистило. Как какой-то диммер, разом выкрутило все органы чувств на максимум: слух, нюх и зрение.
Картинка даже как-то слишком сильно ускорилась. Боец, который прятался за рамой, неожиданно взвился в воздух и пролетев над площадью, шмякнулся о стену. Второй, глядя на это, бросил винтовку, подпрыгнул и дал деру. Успел пробежать он немного, метров пять, до того как сквозь дым пролетел топор, типа томагавка, тонкий и изящный, и разбил ему затылок.
А потом из дыма появился и владелец топора. И не один, а с напарницей. Первой шла девушка в кожаной броне с длинными волосами, стянутыми в тугой хвост. На бедре у нее был второй томагавк, а за спиной – самый настоящий лук. Следом за ней вышагивал старик с длинной бородой, заплетенной в две косички. Если бы он носил не клетчатые брюки и жилет, кепку и трость, а, например, халат, остроконечную шляпу и посох, то его можно было бы принять за сказочного волшебника.
На груди у девушки блеснул орденский жетон.
Ясненько, вот и второй отряд подоспел. Жаль, непонятно, кто же здесь хороший? Словно прочитав мои мысли, охотница подобрала свой топор и подошла к оглушенному солдату. Он все еще продолжал раскачиваться, не реагируя на то, что происходит вокруг. А вот раненый, наконец, притих и теперь огромными от ужаса глазами смотрел на девушку.
Круто она их!
Чуть ли не наслаждаясь реакцией подранка, девушка сначала перебила шею оглушенному, а потом добила и второго. Даже не моргнув при этом. Только что-то неразборчиво проворчала, вытирая кровь, попавшую на сапог.
– Скай, здесь еще один, – заметив меня, девушка развернулась. – Осмотрись, а я разберусь.
– Только быстро, а то еще кто заявится, – ответил дед, вытряхивая пыль из кепки.
– Не надо разбираться, – произнес я и медленно встал, стараясь незаметно размяться. – Я тута ни при чем! Я мимо проходил, ну то есть, работаю вот здесь… пекарем…
Я обернулся на пекарню и задумался, как там Морак. Так-то от пекарни осталась только вывеска. Весь первый этаж превратился в сплошное месиво из битого стекла, покореженных стоек и мучной взвеси.
– Извини, сегодня не твой день … – пожала плечами охотница и замахнулась топором.
– Согласен, но это не повод. Я вам вообще ничего не сделал.
– Да тебя только за этот хреновый хлеб прибить уже можно, – буркнула девушка и ткнула носком сапога обугленный камень, который еще недавно был моей булкой. – Не усложняй…
Она оказалась быстрой, но момент броска я не пропустил. Одновременно с коротким замахом ушел в сторону и с помощью Ларса швырнул ей в лицо горстку муки, смешанной с цементом. Пока она чихала в этом облаке, я подскочил сам, развернул ее и, не удержавшись, хлопнул по упругой заднице, а потом оттолкнул охотницу.
Довольно сильно получилось! Она еще и споткнулась о вздыбившиеся плиты брусчатки, да так, что ей пришлось кувыркнуться. Практически сразу охотника вскочила на ноги и посмотрела на меня с кровожадным интересом.
– Соня, тебя помочь? – окликнул ее дед, повернувшись в нашу сторону.
– Сама разберусь, – огрызнулась та. А потом добавила, обращаясь уже ко мне: – А это ты зря…
И дальше мне стало уже не до шуток. Из просто вредной сучки охотница превратилась в разъяренную кошку. Без психов, без нервов, она брала только скоростью, резвостью и точностью. Мог бы Муха вспотеть, уже давно бы обливался потом.
Томагавки еще оказались какими-то непростыми. Я «лапкой» булыжник разломил, когда промахнулся, а с топорами трижды схлестнулся – и ни одной царапинки.
Еще дед вмешался. Видать, понял, что драка затягивается. Вдвоем они быстро перехватили инициативу. Причем именно дед оказался автором тех метеоритов, что разнесли пол округи, и сейчас, как жонглер, крутил в воздухе десяток их миниатюрных копий. Я успел на своей шкуре почувствовать их укусы. Фаерболы больно жалили, словно дикие осы.