Евгений Гарцевич – ЧОП «ЗАРЯ». Книга пятая (страница 4)

Рухнули мы на что-то мягкое. Проломили каменный люк, прикрывающий выход из лаза. И если бы я не прикусил язык, и не поднял новая волна пыли, липнущую прямо на зудящие ранки, я бы даже сказал, что с комфортом. Морак в момент удара пришел в сознание, застонал, как пьяный, и снова отключился.

«Лёнька, сканируй, но только не говори, что мы в каком-то древнем захоронении, которое пропустили Орденские… А если мы лежим на каком-то огромном деймосе, то тоже не говори», – велел я, оплевываясь и снимая с лица паутину. Вокруг царила тьма кромешная, а на ощупь подо мной было что-то сухое, шершавое, и оно будто крошилось от прикосновения. И все это очень медленно проминалось под нашим весом.

Пахло канализационной плесенью, но с примесью каких-то горьких сушеных травок. Объемный, хоть и слабый, словно выветрившийся запах.

«Босс, прием… Все в порядке, это не гробница, – сообщил Лёнька, и перед моими глазами стала появляться трехмерная модель. Просто схрон воровской. Скорее всего, Савану-то и принадлежит…»

– Что по выходам? – уточнил я и вздрогнул, почувствовав, что Харми прихватила моей силы и начала переливать ее в Морака.

«Есть два, оба хитрые, – хихикнул Ленька. – Но это с той стороны хитрые, а здесь справимся…»

Я сосредоточился, часть сил отдал Харми и кусочек перенаправил в Лёньку. Выпил, наконец, зелье ночного зрения и, проморгавшись, осмотрел воровской схрон. В первую очередь нужно было понять, на чем это я сижу?

Оказалось, это ковер. Точнее, целая пачка ковров, про которые Харми с придыханием сказала: «О-о-о-о, персидские…» Настолько горячим фанатом ковров я не был, хотя в детстве устраивал на морозе увлекательные танцы с веником и палкой, выбивая не пойми откуда добытый бабушкой палас.

Квадратное помещение, в котором я оказался, не было похоже на пещеру Алладина, а больше напоминало выкупленный контейнер из «ютьюбовского» выпуска одного американского блогера, который трет ручки в предвкушении, хоть и, по законам жанра, большую часть ролика причитает, что попал и ничего ценного не найдет. Еще и заголовки у видео всегда такие дурацкие, в стиле: «Вы охренеете от того, что мы нашли…»

«Лайк, подписка, смотреть до конца и все дела», – пробормотал я вместо заклинания для удачного поиска и принялся вскрывать ящики. Что обычно тащат домушники: телевизоры, приставки? Здесь же перли картины, канделябры, столовое серебро и прочий хлам, который проще переплавить, чем искать того, кто рискнет это купить.

Везде клеймо владельца, герб дома и чуть ли не адрес, куда обращаться в случае находки. Обнаружились и книги. Как первые издания простеньких романов с размашистыми автографами авторов, так и запрещенные инквизицией, но очень рекомендованные мне, как мнемонику. Один трактат о распылении и призыве неупокоенных душ чего стоил! Правда, Ларс только фыркнул, обозвав это некромантией.

Поиграв немного в Попандопуло с его коронным «это мне, это снова мне, а это специально для Захара», я забрал все книги и все серебро – на переплавку в пули. В Енисейской губернии серебро будет самой ходовой валютой. Ковер один тоже закинул в пространственный карман – как раз в подарок Захару.

«Готово!» – практически одновременно прозвучали голоса Харми и Лёньки.

«Разобрался! Иди покажу, что куда двигать», – позвал Ленька.

«Я его стабилизировала, но вывести эту гадость не могу. Здесь нужен нормальный целитель. У парня есть сутки, потом опять накатит», – продолжила Харми.

За спиной что-то зашипело и, крутанувшись в воздухе, вывалился горящий факел. Послышался отдаленный крик: «Там проход, дно неглубокое… Несите веревку…»

Я не стал тушить огонь, жадно вцепившийся в ковры.

Ох, не завидую я этому парню! Потом ведь Саван станет разбираться, кто спалил его заначку, вспомнят, кто бросил факел. Но, поразмыслив, подарок от себя все-таки оставил: подтащил прямо под люк огромного бронзового пегаса (жаль, единорога не нашел) и пошел вскрывать дверь. Надо попрощаться с гостеприимными хозяевами, чтобы тем не захотелось меня больше искать.

ГЛАВА 3

– Морак, ты как? Идти можешь? – спросил я и осторожно потряс остывающего парня.

В хорошем смысле слова остывающего – это жар начал спадать, а не тело коченело. Реакция у парня была вялая, но Харми сказала, что скоро часть сил к нему вернется, и я ей верил. А пока придется прорываться в одиночку. Вытащив напарника со склада, я спрятал его в одном из канализационных стоков. Остается надеяться, что крысы не успеют им полакомиться, пока он еще горячий.

– Никуда не уходи, вернусь за тобой, – предупредил я, хоть и понимал, что Морак пока не ответит. Но вдруг услышит?

Оставив напарника, я вернул на Задиру глушитель и бесшумно скользнул в коридор. Туда, откуда доносились голоса и где мигали отблески факелов.

– Ларс, есть понимание, с какой точностью меня Мокрица чувствует?

«Без маяка, который мог накинуть его брат, – примерно в радиусе сорока метров с погрешностями на плоскость», – после небольшой паузы ответил профессор.

– Это как?

«Ты для него как мелькающее размытое пятно. Мозг одаренного, каким бы крутым ни был, не всю информацию способен быстро обработать… – Ларс вздохнул, будто объяснял мне прописную истину, понятную каждому ребенку, но не мне. – Короче. Не стой на месте и не иди долго по прямой…»

– Отличный совет! – едко прокомментировал я, посмотрев на прямой коридор передо мной и побежал.

На том этаже, где я оказался, нашлось еще несколько складских помещений. Чулан с запасом продовольствия, в котором я встретился с первыми бандитами.

Остается только посочувствовать Савану, если у него все в банде такие кретины.

Вместо того, чтобы искать меня, парочка побросала оружие на пол и терлась возле большой кабаньей ноги, подвешенной к потолку. Они по чуть-чуть строгали себе полоски мяса. Полюбовавшись на них, я даже стрелять не стал: настолько они были счастливы и довольны, чуть ли не похрюкивали от радости. Вырубил обоих еще одной ногой, схватив ее на манер большой дубины. Оглушил по затылку первого, ткнул копытом в глаз второму и припечатал по лбу.

По-быстрому связал их и подвесил на освободившиеся крюки, совершив выгодный обмен. Два отличных здоровых сыровяленых окорока спрятались в закрома к столовому серебру, а Савану будет потом с кого спросить о пропаже.

Следующий склад оказался оружейно-прикладным, которому больше всего обрадовалась бы Банши. Тут же устроили и небольшую мастерскую с небольшой наковальней и верстаком, где собирали взрывчатку и вытачивали отмычки. На нем сейчас лежала погнутая фомка.

На стене над верстаком среди развешанного инструмента в самом центре, чуть ли не в золотой рамочке, висел еще один инструмент, похожий на гвоздодер.

«Смотри, гусиная лапка! Ее надо забрать! – голос Леньки чуть ли не задрожал, когда я ее увидел. – Легендарная вещь, дед Савана ее из Ордена украл. Она не только любой панцирь проламывает, но и сейфы крошит, как консервные банки…»

– Если она такая ценная, почему же она здесь просто так висит и без охраны? – хмуро поинтересовался я, недоверчиво покосившись на артефакт.

Длиной сантиметров шестьдесят, а по форме скорее напоминает гусиную шею с острым клювом, чем лапку. И от консервного ножа в ней что-то есть. С одного конца как раз клюв, которым можно как просто долбануть, словно палицей, так и в роли набалдашника для рычага использовать. А с другой стороны клювик поменьше: в виде короткого, чуть загнутого лезвия. Этакий заточенный клык, чтобы проткнуть лист металла, подцепить и дернуть, чтобы его вскрыть.

«Да кто же в здравом уме будет у Савана такой инструмент воровать? – Лёнькин нос на призрачной голове повертелся из стороны в сторону. Были бы у него плечи, он бы ими пожал. – Здесь таких дураков нет…»

«Эх, Лёня, Лёня… Вот тебе голова на что? Ты бы думал ей хоть иногда… А то как ляпнешь что-нибудь…» – усмехнулся Ларс.

Даже не возьми я эту открывашку, и так было понятно уже, что с Саваном нам подружиться не получится. Еще один лишний повод покинуть город и отправиться на курорты Енисейского края.

«Гусиная лапка» легла в руку как родная, будто для меня делали. Я даже присмотрелся повнимательней: вдруг клеймо Гордеевых найду. Но нет, какие-то Скуратовы.

Я сделал несколько взмахов, примерился и с первого удара пробил стальную полосу, идущую поверх верстака. Легко вынул и вторым ударом, на сей раз клювом, разломал несколько толстых досок. Зачет!

Одно плохо: громковато вышло. До меня донесся чей-то восторженный крик: «Скорее! Он где-то в мастерской!» Догадливые, черти!  Прятать «лапку» я не стал, так и пошел с ней навстречу гостям.

«Стой! – крикнул Лёнька. – «Балерину» еще забери! Она похуже, но тоже высший уровень…»

«Эй, малой, я балет люблю, конечно, но нам не до танцев сейчас», – решил поспорить Ларс, но мне стало интересно.

«Балериной» оказалось то, что я сначала принял за ручную дрель. На первый взгляд, самая обычная дрель. С удобной рукояткой и крутилкой сбоку, а вот сверло было похоже на трезубец. Я покрутил, чтобы понять, как это работает. Центральный зуб, видимо, упирался, а боковые начинали накручивать бороздки, в итоге вырезая круг сантиметров десять в диаметре.

Оружие из этого сделать было сложно, но я решил, что в хозяйстве все пригодится. Закинул в закрома и тут же открыл огонь из Задиры в мужика, который стоял с открытым ртом в дверном проеме, осознавая, что он сейчас увидел.