Евгений Гарцевич – ЧОП «ЗАРЯ». Книга четвертая (страница 25)
Лестница привела меня в длинный пустой зал с низким потолком и нишами разных размеров в стенах. Частично только с пылью, и частично с засохшими горками слипшихся окаменелостей. На гробницу было не похоже, полки довольно узкие, даже в самой большой не получилось бы вместить покойника в полный рост. Да и костей не то чтобы было много — я нашел несколько черепов с проломленной макушкой и чем-то окаменелым внутри.
Послышалась крысиная возня и из одной ниши высунулась крысиная морда. Принюхалась и скрылась обратно, решив в одиночку со мной не тягаться. Я заглянул в нишу, но там уже никого не было — только крысиный помет и неровная дыра в стене.
И так повсюду, я прошел «склад», вышел в лабиринт колонн, арок и полустенков, везде известняк (Ларс предположил, что это он) помимо того, что сам был пористый, был в дырках. Словно какой-то зубастый червяк наделал себе запасных входов и выходов. Хотя, почему червяк? Крысы сами и наделали. Причем еще до момента, как их разнесло. В одной из нор как раз догнивал скелет грызуна, застрявшего в узком лазе.
Я нашел еще одну лестницу, винтом уходящую еще ниже. Спустился на несколько оборотов, игнорируя ржавые покосившиеся решетки. Проверять каждый этаж не хотел, сквозь прутья удавалось разглядеть лишь груды пыльных обломков камней. Один этаж был полностью перекрыт, обвалившимся потолком.
Но туда и не тянуло. На уровне ауры что-то странное поднималось именно с лестницы. Прозрачная дымка стелилась по ступенькам. Я как будто входил в воду — по щиколотку, по колено, по пояс… Когда лестница закончилась, и я попал в очередной коридор, забитый узкими тесными «комнатушками», энергетическая дымка окутала уже с головой.
Я задержал дыхание и «нырнул».
Действие ночного зрения стало слабее, словно фильтр наложили. Температура поднялась градусов до тридцати — этакий пустынный зной с дымкой миража. Воздух горячий и сухой, одного вдоха мало, хочется сразу еще. Не хватает кислорода, как будто в финской сауне на верхней полке.
Где-то вдалеке появился свет, пятна на полу, перекрываемые неровными тенями. Я увидел несколько мертвых крыс, зажатых в странного рода ловушках. Стальная челюсть, как у медвежьего капкана, тонкая пластинка-ловушка, как у обычной мышеловки и кусок гнилого мяса в центре.
Капканов было много, кто-то раскидал их вдоль стен практически перед каждой норой. Добыча нашлась в одной из комнатушек — размочаленные крысиные трупики с оторванными головами висели на бельевой веревке. Стальные прищепки и удерживали тушки и выдавливали кровь, стекающую в длинные корыта на полу.
Послышались шаги вместе с неразборчивым тихим бормотанием. Звук приближался странный, будто чем-то острым царапают каменный пол. Первой в коридоре появилась тень — худое, человекоподобное существо неправильных пропорций. Тонкие длинные ноги, широкие сутулые плечи и маленькая, низко посаженная голова (этакая каска на плечах без шеи).
А потом появился и сам здешний обитатель.
Высокое сгорбленное тело сутулилось, чтобы не цеплять головой потолок. Бледное лицо, покрытое засохшими язвами, желтые выпученные глаза без ресниц нервно бегали с пола на потолок. Грешник шел медленно, выбирая, куда ставить ноги и стараясь макушкой не стукнуться кирпичи, выпирающие из потолка.
То, что это был именно Грешник, сомнений у меня не было. Сгнивший нос, облезлые губы с торчащими наружу острыми кривыми зубами — все как у тех, кого я наблюдал в застенках инквизиции. Единственное, что было нового — это ноги. Тонкие изогнутые пластины, похожие на цирковые ходули-прыгунки или, как их еще называют, джамперы.
То, что они растут сами, я и так уже понял. Чуть повыше коленной чашечки нога заканчивалась и начинались эти непонятные костяные «копытца» и судя по походке, Грешник не боялся поскользнуться, а, наоборот, медлил, протыкая камень и застревая.
Руки у него были обычные даже для грешника. Толстые пальцы с сантиметровыми когтями черного цвета. Одет, как деревенский помещик, черная рубаха, кожаный жилет с карманами и штаны, превращенные в шорты. Вместо пояса длинная цепь, обмотанная в несколько кругов с тремя шипованными гирьками, болтающимися, как завязки.
На груди ожерелье из двойной связки крысиных черепов, плюс несколько штук торчало из карманов. Черепа белые, отполированные до блеска с начертанными на них символами. Все это напомнило Банши и ее разгрузку с бомбами.
«Джампер» неуклюже прошел мимо моего укрытия, остановившись на мгновение и с шумом понюхав воздух. Хрюкнул, начал вертеть своим «котелком» и замер, повернувшись в мою сторону. Размотал цепь и, со свистом рассекая воздух, начал крутить гирьками.
Между нами было метра три. «Моя» колонна, невысокий простенок и непонятный каменный постамент, может алтарь, а может просто подставка под светильник. «Джампер» начал движение и остановился перед простенком.
В этот момент у меня за спиной раздался шум, клацанье стальной мышеловки, и мимо меня с визгом пронеслась крыса с оторванным хвостом. Подранок, проскочивший капкан, метался, тыкался о стены и, наконец, встретился с цепом Грешника.
Свист, смазанное движение на границе зрения и «джампер», распрямившись, уже с тупой улыбкой отрывает деймосу голову. Дальше он не пошел, развернулся и, пружиня, на своих копытах двинулся к развешенным на веревке крысам. Подвесил на свободное место добычу, и снял совсем уже пустые тушки. Вынул из какой-то ниши (мне уже не было видно) два ведра, наполнил их кровью из корыта и, чуть ли не насвистывая, скрылся в коридоре.
Я пошел за ним. Выждал, чтобы цоканье отдалилось, и по стеночкам, короткими перебежками от колонны до простенков пошел вперед. После очередного поворота открылся вид на большой освещенный тоннель, метров двадцать в высоту и вдвое больше в ширину.
Тоннель шел под уклон и сильно загибал в сторону, так что разглядеть, что же там дальше было невозможно. И вся обстановка открывалась по мере движения. Эхом доносились разные звуки: обрывки разговоров, звон посуды, когда алюминиевой ложкой котелок скребут, и стук кирки или лопаты по камню.
Это было какое-то убежище или полевой подземный лагерь. Шагов через сорок я заметил нечто похожее на палатки. Тряпичные навесы без стенок защищали от воды, капающей с потолка. Под навесом стояли косые, грубо сколоченные нары, заваленные тряпьем, слабо напоминающим одеяла. Рядом ящики, приспособленные под тумбочки, с разной всячиной: от пустых мисок до воткнутых в доски ножей.
Я насчитал пару десятков огороженных отсеков, расставленных вдоль стен. На двух или трех (сложно было разглядеть, возможно, просто тряпки так слиплись) кто-то спал. Рядом с одним «холмом» к стене прислонили здоровый, чуть ли не осадный арбалет. А прямо над вторым в стену воткнули вилы, пробив камень на несколько сантиметров.
Что это было и, главное, зачем я не понял, крался дальше, стараясь ничего не задеть. Дважды падал на пол, прячась под нарами. Сначала «джампер» обернулся, а потом спящий начал ворочаться.
Пока ныкался, стараясь не чихнуть от непривычных запахов — мокрая земля, плесень и душная смесь крови и пота, цокот копыт Грешника удалился и начал затихать. Остались только следы в виде капель, расплескавшихся из ведер. По ним и пошел.
После очередного изгиба тоннель выпрямился, превратившись в своего рода, галерею с кучей ответветвлений — дверных проемов вдоль каждой стены. Заканчивалось все круглым углублением с каменными постройками. Выглядело все как небольшой храмовый комплекс с оградкой, парой симметрично расположенных алтарей и строений непонятного назначения, похожих на домики-кормушки для птиц. Возможно, под фонари, но сейчас там было пусто.
В центре стояла большая («камаз» сможет проехать) отполированная до зеркального блеска черная плита. Дверь или ворота без ручек и намека на замок.
Стену вокруг украшали древние, частично сломанные фигуры. С одной стороны неизвестный скульптор изобразил клыкастых и рогатых фобосов, а с другой — богатырей охотников. Над плитой было что-то типа вывески — полустертые церковные письмена. Прочитать не получилось, слишком далеко, да и от части символов уже только темный след остался, плюс (видимо, уже Грешники) залили остальную часть красной краской.