Евгений Гарцевич – ЧОП «ЗАРЯ». Книга четвертая (страница 24)
— И оттуда полезли эти мрази, бррр, — блондинка сжалась и вздрогнула. — Ненавижу! Мерзкие твари, крысиные раздутые мутанты какие-то. Энергией прут, аж с ног сшибает. Глазенки красные, хвосты, как ветка опарышей, и склизские какие-то, будто в соплях извозились, беее.
— Много было? — я высветил три сгоревшие шкурки.
— Девять, — Стеча устало покрутил шеей, — пятерых тут и кончили, а за остальными по всей фабрике бегать пришлось. То за ними, то от них. Банши там немного перенервничала.
— Всех отловили?
— Как бы да.
— Добро, а меня-то зачем звали? Пожалеть вас? — на мой вопрос Стеча улыбнулся, а Банши натурально зарычала, скрипнув зубами.
— Сам посмотри! — здоровяк поднялся, развел плечи, разминая спину, подошел к ящику и обернулся на нас с Горбушкой. — Прикройте только.
— Сюрпризы будут? — взглянув еще раз на сгоревший труп, я прикинул, каких размеров здесь водятся крысы и полез за дробовиком.
— Свинца обычного хватит, шустрые они только очень. Готовы?
Я кивнул, краем глаза заметив, что Горбушка выхватил сразу два пистолета — что-то новенькое по местным меркам, похожее на первые семизарядные «Браунинги». Все-таки на неплохом обеспечении они у купца Куркина.
Стеча присел и обхватил ящик, на его шее вздулись вены, он начал краснеть и запыхтел. А с виду и не скажешь, что ящик столько весит, будто там кирпичи или чугунные гири. Щеки здоровяка надулись, он крякнул и поднял ящик, резко дернув его сантиметров на пятьдесят в сторону. Сразу же бросил и отскочил за укрытие Банши.
В этот же момент из открывшейся щели выскочило серое пятно и полетело в мою сторону. В свете фонарей блеснули зубы (два крупных кривых резца) и, оставляя след, как задние фары ночных машин, алые шарики глаз.
Я выстрелил, не целясь, просто подловил траекторию крысиного полета на уровень ружья. Шерстяной комок размозжило и отбросило в стену. И тут же начал палить Горбушка, целясь в серые морды, высунувшиеся из дыры.
Я не стал ждать новых прыгунов, подскочил к яме. Задержал дыхание от канализационной вони, приправленной плесенью и кровью, и кучно открыл огонь в темноту. А потом, «перекрикивая» визгливые писки подранков и свист дроби, рикошетящей по камню и металлу, призвал Ларса и придвинул ящик на место.
— Херасе! — возмутился Стеча. — А сразу так нельзя было?
— И что там дальше в яме? Трубы какие-то? Канализация? — вопрос Стечи я проигнорировал, сам виноват, мог бы и объяснить, что делать собирается.
— А хрен его знает, — Банши слезла с баррикады и пошла к остаткам разорванной крысы, зажегся свет огневика и запахло полынью, — Но оставлять так это нельзя. Здоровяк не пролезет, я не могу, у меня фобии. Поэтому мы тебя и вызвали. Лезь давай.
Банши подпалила тушку, высвобождая энергию изгнания. И меня проняло. В хорошем смысле этого слова — мелкая тварь, а силы, как в трех крупных баргестах. И это еще чоповцы часть на себя приняли.
Я достал одноразовую спичку-огневик, чуть-чуть сдвинул ящик и бросил огонек в яму. Языки белого пламени взметнулись вверх, облизывая стенку ящика и выпуская в комнату щедро лившуюся энергию. Не знаю, как у фобосов, но мой внутренний резервуар «показывал» уже треть заполненности. И это при том что Фуа Гра здорово помог мне раскачать верхнюю планку.
— Банши, точно не пойдешь? Они вроде не заразные?
— Проход расчисти сначала, — блондинка сделала нечто похожее на шутливый реверанс, типа прошу, ни в чем себе не отказывай. — И я догоню. Очень жирные крысы, и я не только про размер. Надо понять, где они так отожрались и сломать кормушку, пока не началась следующая стадия и не дозрело, то что в них зреет.
Короткая подготовка — выпил эликсир ночного зрения, затем концентрацию слуха, и запил «энергетиком» — прямо ведьмаком себя почувствовал. Дозаправил огневик, снял куртку и рассовал по карманам одноразки и патроны для дробовика, проверил, не цепляется ли за что-нибудь финка с «задирой». Плюс перекличка и анализ возможностей фобосов, которые пока тоже готовы были бить в треть от силы.
Когда свет фонарика стал слишком ярким, а в темных пыльных углах получилось разглядеть даже следы крысиных лапок, решил, что готов. Сдвинул ящик и, держа, «винчестер» перед собой, заглянул вниз. Сразу же отпрянул от резкой вони. Пришлось еще Харми просить, чтобы придумала что-то типа противогаза или ароматизатора — в носу засвербило, но буквально через пару секунд все вокруг стала пахнуть свежескошенной травой. Запах безмятежного детства взбодрил и выветрил из головы остатки сомнения.
Попытка номер два.
Убедился, что не набежали новые твари, и спрыгнул вниз. Раскидал горку «угольков», чтобы там никто не спрятался и, пригнувшись, пошел вперед. Узкий и невысокий технический тоннель, с моей стороны стена, а чем заканчивается с другой не видно — перспектива стенок сливается в темную точку. С одной стороны ржавые запыленные трубы, с другой грязная кирпичная кладки. И везде паутина — даже странно, что здесь крысы завелись, а не пауки.
Крысы поперли клином или волной — в какой-то момент я просто запутался. Первая, за ней еще две, потом три, поверх них, обгоняя, еще четыре… Пофиг, главное, что кучно идут. Меня заволокло дымом, запах пороха пробился сквозь «фильтры» от Харми, но он же своей резкостью поддерживал концентрацию. Отстрелявшись, метнул одноразовый огневик в кучу трупов, через которую, спотыкаясь и застревая, уже перла новая волна.
Отбежал на несколько метров и быстро перезарядился. Волна энергии, хлынувшая от изгнания, прошлась по рукам, заставляя выронить пулю, мурашками пробежала по спине и сладким кайфом вонзилась в затылок. Судорогой прошибло не только меня, но фобосов. Муха «дернул» меня в сторону, пропуская прыгнувшую крысу, а Ларс «выхватил» из кладки несколько кирпичей и разможжил головы сразу трем деймосам. Той, что кинулась на меня и еще двум, проскочившим мимо огня.
— Ты как там? — донесся крик Стечи. — Справляешься? А то нам стыдно, что одного тебя отправили.
— Медленно, но верно, — я зарядил «винчестер» и опять пошел вперед, по стеночке, где огонь уже спал.
Начали качели. Вперед на десять метров, назад на пять. Чем больше силы впитывали фобосы, тем активней помогали. Острые обломки кирпичей, управляемые силой Ларса, со свистом жалили деймосов, пробивали насквозь и оттаскивали в кучу.
Муха помогал маневрировать, добавляя телу не только скорости, но и плавности. При этом экономно расходуя мои силы. Поворот головы на пару сантиметров, чтобы разминуться с крысиной челюстью, ощутив ледяной ветерок от шерстки, зацепившей щеку. Толчок под локоть, чтобы, дернув прикладом, осадить особо прыгучую тварь.
Харми напрямую накачивала «винчестер» своей силой. Дробинки, вылетая из ствола, искрились и бескровно, как иглы, пробивали крыс насквозь. Все деймосы, кого хоть чуть-чуть цепляло, как подкошенные падали на пол и начинали трясти лапами, как припадочные.
Метров через сорок, когда закончились одноразовые огневики, а сила уже переливалась через край, я нашел источник, откуда они перли. Обвалившаяся кирпичная кладка, за которой открывался параллельный тоннель. Я далек от стройки, но выглядел он на порядок старше того, где я колупался последний час.
Крупная, частично рассохшаяся кладка. Следы краски на сводах потолка, откуда по капелькам стекала вода. На стенах едва заметные знаки, больше похожие на темные пятна плесени. На полу следы фобосов, крысиные кости и какой-то ржавый мусор, вероятно, пару сотен лет назад, бывший доспехами, какого-то богатыря. Несчастливого судя по тому, что он их здесь потерял.
Я перелез через камни и оказался в небольшом помещении, что-то типа перекрестка с заваленным камнями и землей проходом с одной стороны и ступеньками, уходящими на уровень ниже, с другой стороны. Затхлый запах сырости, звенящая тишина с ровным стуком капель обволакивали и давили на психику.
Глава 14
Честно скажу, если бы не бурлящая через край энергия, может, и не пошел бы один. Вернулся бы к чоповцам, отступил для перегруппировки и лучшей подготовки: поиск карт местности, вернул бы Белку, дождался Гидеона и так далее и тому подобное. Но сила пьянила, а сильным, как известно, море по колено.
Через жетон отправил сообщение — один длинный, два коротких, давая понять Банши со Стечей, что все в порядке, иду дальше. Жаль, не объяснить, куда именно дальше.
По моим топографическим прикидкам я был уже далеко от шоколадной фабрики и либо все еще бродил под «промзоной» между бакановой фабрикой Боне и камнетесным заводом Фомича, либо уже проходил под Москва-рекой, двигаясь в сторону Пресненской набережной. А переложив на координаты «арбатского» мира, получалось, что иду прямиком к Москва-сити.
Сырости вокруг становилось все больше, плесень на стенах и под потолком разрослась уже в приличную моховую подушку, поглощающую звуки гулких шагов. Где-то там впереди, как путеводный маячок, пульсировала сила, которую я не мог понять. Вроде бы темная до черноты, но при этом не отталкивающая.