Евгений Гаглоев – Пардус. Книги 1-9 (страница 71)

Никита принялся разглядывать старинные картины. В основном это были портреты людей в старинных костюмах. Но иногда попадались и пейзажи, и сценки из крестьянской жизни.

Одна из картин сразу привлекла его внимание.

На ней был изображен ночной лес. В темном небе сияла круглая луна. В ее призрачном свете несколько черных пантер нападали на кучку людей, вооруженных вилами и кольями. Как-то не вязалось одно с другим. Видимо, неизвестный художник обладал богатой фантазией. Дремучие леса, крестьяне в исконно русской одежде и пантеры — обитатели далеких джунглей.

— Странная картина, — произнес Никита.

— Ты о пантерах? — спросила Анна. — Действительно, это очень необычная история. Двести лет назад деревня подверглась настоящему вторжению этих диких кошек. Сохранилось много документальных свидетельств.

Сердце Никиты вдруг забилось гулко и быстро. Он вспомнил слова Иоланды, произнесенные ночью в городском парке: «Существует одна древняя легенда. О племени людей-кошек, терроризировавшем когда-то одно небольшое селение. И о Наследнике, который сможет возродить былое могущество племени…». Не о Ягужино ли шла речь?!

— Но… Откуда они взялись? — стараясь скрыть нешуточное волнение, спросил он.

— Скорее всего, их завез сюда некий Илларион Черноруков, один из представителей местного дворянства. Я мало что о нем знаю; об этом человеке не сохранилось почти никаких упоминаний. Только портрет.

Анна показала на изображение мужчины с надменным, злым лицом, обрамленным длинными черными волосами до плеч и окладистой бородой. Его колючие глаза под тонкими бровями, казалось, смотрели прямо на Никиту.

— Человек он был неординарный. Много путешествовал, изучал самые разные науки. Наверное, хотел устроить зверинец или что-то в этом роде. Он много лет прожил в Индии. Видимо, и пантеры оттуда.

— Сумасшедший! — подытожил Артем.

— И чем все закончилось? — спросил Никита.

— Пантеры каким-то образом вырвались на свободу и напали на деревню. Задрали много скота, стали бросаться на людей. Их всех перебили.

— Бедные киски! — воскликнул Артем. — Они ведь не были виноваты в том, что какой-то псих притащил их сюда!

Никита задумался, разглядывая портрет Иллариона. Черные пантеры… Ведь он и сам был пантерой, хоть и не перекидывался пока в кошку полностью, оставаясь в промежуточном состоянии. А его предки жили в этой деревне много десятков лет. Все это наверняка как-то взаимосвязано. Но каким образом?

Не переставая размышлять, Никита двинулся дальше. Перевел взгляд на следующую картину… И тут у него перехватило дыхание. Он замер как громом пораженный, не в силах отвести глаз от полотна.

Со старинного портрета на него смотрело красивое и благородное лицо Иоланды.

Глава девятая

Легенда

Иоланда! Странная и загадочная женщина в черном, обладающая холодной, мрачной, какой-то неземной привлекательностью. Она освободила Никиту из оков в подвале «Экстрополиса», позволила сбежать Ольге и ее отцу, хотя сама работала на корпорацию. Тогда она назвала его Наследником и пообещала, что они еще встретятся.

И вот перед ним висит ее портрет… Старинный портрет! Художник изобразил Иоланду в черном платье с высоким кружевным воротником. На шее, груди и запястьях загадочной красавицы искрились драгоценности; волосы были уложены в высокую прическу, заколотую большим гребнем.

— К-кто эта женщина? — заикаясь от волнения, спросил Никита.

Анна подошла ближе и поверх очков взглянула на портрет.

— Не знаю, — сказала она наконец. — Какая-то местная дворянка. Эта картина была написана примерно в то же время, когда случилось нашествие пантер.

— Двести лет назад? — поинтересовался Артем. — А она неплохо сохранилась.

— Что? — холодея, переспросил Никита.

— Я о картине, — пояснил Бирюков.

Никита на негнущихся ногах подошел к ближайшему дивану и тяжело опустился на сиденье, не сводя глаз с портрета. В этот момент вернулся Санька. Следом за ним в музей вошел невысокого роста старичок. Он нес деревянный ящик со столярными инструментами. На голове у старика был точно такой же картуз, как у Саньки.

— Здравствуй, дед Семен! — обрадовалась Анна. — Хорошо, что пришел! Нам тут без тебя никак не обойтись.

Дед Семен критически оглядел выломанную дверь и поцокал языком. Затем перевел укоризненный взгляд на парней.

— Это был несчастный случай! — поспешно начал оправдываться Артем. — Нечего на меня так смотреть!

Он отошел к дивану и плюхнулся рядом с еще не отошедшим от шока Никитой.

— Ты чего такой отмороженный? — тихо спросил Артем. — Расстроился из-за какой-то древней мазни? Да у меня папа в сто раз лучше рисует!

Никита поднял на него глаза:

— Это портрет Иоланды. Той, из «Экстрополиса».

— Что? — У Артема испуганно округлились глаза. — Той самой? Не может этого быть!

— Говорю тебе, это она! Иоланда, черные пантеры, странные слухи о заброшенном поместье. Слишком много подозрительного, ты не находишь? Мои способности передались мне от далеких предков. Они жили в этой самой деревне как раз в те времена, когда здесь происходили все эти события!

— Ты считаешь…

— Ничего я не считаю! — обреченно сказал Никита. — Все это начинает мне не нравиться!

Тем временем дед Семен, кряхтя и охая, пытался поднять с пола упавшую дверь. У него ничего не получалось.

— Ребятки, не поможете мне? — попросил он.

Никита с Артемом встали с дивана, дружно подняли дверь и приставили ее к стене. Старик поблагодарил их и принялся откручивать наполовину сорванные петли с треснувшего косяка.

— Дед Семен, — обратилась к нему Анна, — ты ведь в этом музее всю жизнь проработал? А до этого еще твой отец здесь смотрителем был?

— Верно! — кивнул старик.

— Не знаешь, случайно, что это за дамочка в черном? — Анна показала на портрет Иоланды.

Дед Семен подозрительно прищурился.

— Предположим, знаю, — сказал он. — А вас это почему интересует?

Анна повернулась к парням. Никита открыл рот, лихорадочно придумывая, что сказать. Но Артем его опередил.

— Мы ведь в школьной газете работаем! — воскликнул он. — Нам на лето задание дали — написать о чем-то необычном! А ваши местные легенды как нельзя лучше для этого подходят!

Он вдруг замер, часто моргая. Затем вытащил из глаза уцелевшую контактную линзу.

— А я думаю, почему у меня вдруг фокус пропал?!

— Ягужино славится своими легендами! — довольно проговорил дед Семен, продолжая отвинчивать петли. — Много странного творилось в этих местах испокон веков. И эта женщина, — он ткнул отверткой в сторону портрета, — имеет прямое отношение к самой известной нашей легенде. Самой страшной, но и одновременно самой загадочной!

— Расскажете нам? — затаив дыхание, попросил Никита.

— Отчего же не рассказать? Слушайте. — Старик закончил отворачивать петли и взялся за косяк. — Давно, очень давно, правили в этих местах три сестры-графини Ягужинские: Екатерина, Порфирия и Магдалена.

Старик окинул взглядом портреты, висящие на стенах.

— Нет, не сохранилось у нас их изображений… — с сожалением произнес он. — Была картинка в одной старинной книге о местных дворянских родах, только мы ту книгу передали в городской музей. К сожалению. Ну так вот! Правили сестры жестоко, все крестьяне их ненавидели. Да и боялись — ходили слухи, что сестры занимаются колдовством. Черной магией, стало быть. И помогал им в этом человек один. Был он у них кем-то вроде консультанта по разным темным делишкам. Илларионом звали. Колдун, говорят, был первостатейный! Вместе с графинями они тут такие дела творили, что подумать страшно! А красотка эта с портрета — иностранка. Илларион ее с собой из Европы привез. Так она тут и осталась, обрусела, значит. Звали ее… дай бог памяти… Иоланда Медейра!

Артем побледнел и стал одного цвета со стеной. Но никто, кроме Никиты, этого не заметил.

— В те времена в наших краях художник один обретался. Вот он эти картины-то и нарисовал. — Старик кивнул на портреты Иллариона и Иоланды.

— Это Илларион привез сюда пантер? — спросил Никита.

— Он! — подтвердил дед Семен. — Из Индии. Вообще со странностями человек был. Чернокнижием увлекался, алхимией всякой. И по миру-то ездил, чтобы разные темные искусства постигать. А знаете, что было самым странным?

— Что? — в один голос спросили Никита и Артем.

— Пантер-то он привез всего трех, — торжественно объявил дед Семен. — А через месяц их здесь уже три десятка было!

— Как это? — удивилась Анна. — Котята, что ли, у них появились?

— Нет, не котята. — Старик усмехнулся. — Взрослые особи. И аккурат в это время в деревне столько же людей исчезло!

Артем побледнел еще больше.

— И куда же они делись? — чуть слышно спросил он.