Евгений Гаглоев – Пардус. Книги 1-9 (страница 208)
— Ну, — замялась Марина. — Вашу историю про этого пострадавшего из корпорации. Еще хочу переговорить с Лидией Белохвостиковой. Никогда не думала, что буду искать встречи с ней…
— Эта проблема легко решается, — улыбнулся редактор. — В настоящий момент нужная тебе особа сидит в моем кабинете.
— Вот как?! — искренне удивилась Марина. — Что ей от вас понадобилось?
— Она заходит иногда, чтобы обсудить некоторые вопросы. Но чаще — похвастаться своими успехами на телевидении. Так что, если она тебе нужна, ступай в мой кабинет. А я дам вам время поговорить. Только не проболтайся ей о том, чем мы занимаемся…
— Вы что, смеетесь? — возмутилась Марина.
— Нет, просто у нее потрясающий талант вытягивать из людей информацию даже против их воли. Пара-тройка милых улыбок, ласковых словечек, и все уже считают ее своей лучшей подругой. А она пользуется этим в своих целях.
— Уж это мне известно!
Марина поспешила в кабинет главного редактора.
Лидия Белохвостикова сидела на мягком диване у окна, закинув ногу на ногу. На плечи ее была небрежно наброшена длинная белая шуба. Телезвезда со скучающим видом листала какой-то глянцевый журнал, время от времени поглядывая на настенные часы. Увидев Марину, Лидия приветливо улыбнулась, но промолчала.
— Здороваться не будем? — спокойно поинтересовалась Марина.
— Первым здоровается тот, у кого слабее нервы, — ответила Белохвостикова и расхохоталась. — Марина! — воскликнула она. — Как редко мы видимся! Надо нам как-нибудь пообедать вместе! Поболтать о том о сем!
— Ага! — криво улыбнулась Марина. — У меня к тебе как раз есть разговор.
— Разговор ко мне?! Неужели?! Внимательно тебя слушаю! — На лице Белохвостиковой отразился неподдельный интерес. Она даже отложила в сторону журнал.
— Семнадцать лет назад в портовой зоне произошел взрыв, — начала Марина. — И ты писала об этом статью, помнишь?
Лидия сразу насторожилась, и это не укрылось от внимания Марины.
— К чему это ты клонишь? — напряженно спросила Белохвостикова.
— Расскажи мне об этом инциденте, — попросила Марина.
— Думаешь, я еще что-то помню? — Лидия усмехнулась. — Сама сказала, семнадцать лет прошло! Я тогда была еще совсем молодой и неопытной девчонкой! И обо всем, что узнала, написала в статье.
— И ты рассказала там обо всем?
— Конечно обо всем!
Белохвостикова начинала нервничать.
— Пойми, — тщательно подбирая слова, сказала Марина. — Может, ты видела там что-то… необычное, необыкновенное. Нечто такое, о чем лучше было бы не писать в газету, чтобы тебя не сочли умалишенной.
— Именно такое впечатление у меня сейчас складывается о тебе! — вдруг жестко заявила Лидия. — К чему ты ведешь?! Говори напрямую!
— Ты должна помнить хоть что-то. Говорят, там с тобой приключился несчастный случай. Про такие вещи не забывают…
Лидия вскочила на ноги и запахнула шубу.
— К чему все эти расспросы, Легостаева?! Действительно, я загремела тогда в больницу. Но это не твоего ума дело! Оставь меня в покое! Ничего я тебе не скажу!
Она вскочила, обдав Марину приторным ароматом дорогих духов, и, громко стуча каблуками, выбежала из кабинета. Хлопнула дверь. Марина проводила ее задумчивым взглядом.
Минуту спустя в кабинет вошел Виктор Васильевич.
— Что это с Белохвостиковой? — с довольной усмешкой поинтересовался он, усаживаясь за свой стол. — Она с такой скоростью отсюда вылетела, что едва не сшибла меня с ног.
— Она словно взбесилась, едва услышала о взрыве, — задумчиво произнесла Марина. — К чему бы это?
— Вот ехидна! — воскликнул вдруг Виктор Васильевич. — Пока меня не было, она рылась в моем столе! Все бумаги перевернуты! Хорошо, что важные документы я храню в сейфе! Напомни мне, чтобы я больше не оставлял ее одну в своем кабинете!
Никита проводил Ксению до дома. Им пришлось проделать длинный путь от самой окраины, оба замерзли и устали так, что с трудом могли говорить. Они были не на шутку напуганы и взбудоражены. У Ксю заметно тряслись руки, то ли от холода, то ли от расшалившихся нервов, и она ничего не могла с этим поделать.
— Может, я перенапряглась с этими молниями? — предположила девушка. — Что все-таки им от нас нужно?
— Если бы я знал! — устало сказал Никита. — Иногда мне кажется, что это никогда не закончится! Нужно рассказать обо всем Гордею.
— Расскажи. Может, он знает, кто такая эта Цирцея.
Никита обессиленно привалился спиной к двери подъезда.
— С каким удовольствием я уехал бы отсюда куда подальше… — сказал он. — Если бы мы были уже достаточно взрослыми, ты поехала бы со мной?
Ксения улыбнулась, и ей сразу стало легче.
— Конечно, — сказала она. — Подожди еще немного. Скоро мы закончим школу, нам нужно будет поступать в институт. Это отличная возможность уехать из города вместе. Хотя бы на время, пока про тебя не забудут.
Никита с улыбкой кивнул головой. Ксения чмокнула его в щеку и вошла в подъезд, а он побрел в сторону своего дома.
Сбежать от всего казалось Никите единственно возможным выходом. Но как же родители, сестра, друзья? Он не смог бы бросить их всех надолго. Да и в любом случае Иоланда и ее оборотни не позволят Никите скрыться. С этими мыслями он добрался до дома.
Родители уже спали, лишь кот Апельсин лениво вывалился в прихожую встретить хозяина. Никита почесал его за ухом, и кот с чувством выполненного долга убрался обратно в комнату. Никита прошел следом за котом, разделся и рухнул на кровать. Уже поджидавший его Апельсин тут же взгромоздился сверху. Никита погрузил руки в мягкий пушистый мех, прижал ладони к теплым кошачьим бокам и тут же заснул. На этот раз он спал как убитый, вообще без снов.
А когда проснулся, родителей уже не было дома. На столе ожидал завтрак, к дверце холодильника была прижата магнитиком записка от Ирины Юрьевны:
Апельсин уже сидел у своей миски, не сводя с любимого хозяина сумрачного гипнотического взгляда и время от времени хищно облизываясь. Пришлось навалить ему кошачьих консервов. Затем Никита умылся, позавтракал и отправился к Гордею Лестратову.
Вообще-то в школе Никита обращался к учителю по имени-отчеству, но наедине тот позволял Никите звать себя просто Гордеем. Мало того, он настоял, чтобы Легостаев говорил ему "ты".
— Не такой уж я старый, чтобы ты мне "выкал", — сказал тогда Гордей. — Кроме того, нам с тобой необходимо узнать друг друга как можно лучше. Это сильно поможет в дальнейшем.
И он действительно не раз помогал Никите, снабжал его информацией, а однажды даже спас ему жизнь.
Лестратов преподавал историю. Таких учителей в их школе еще не бывало. Молодой, всего-то на десяток лет старше Никиты, с длинной гривой светлых волос и золотой серьгой в ухе, Гордей быстро завоевал уважение учеников. Многие девочки были от него без ума. С мальчишками он общался просто и без обиняков. А вот завуч Нелли Олеговна Казакова, злобная и вредная женщина, ненавидела Лестратова и регулярно пыталась очернить его перед руководством. Хорошо, что пока к ее словам особо не прислушивались.
За пределами школы Гордей вел совершенно иную жизнь. Молодой человек состоял в "Белом Ковене", и к Никите его приставили, чтобы наблюдать за взрослеющим оборотнем. Гордей всерьез занимался исследованием родословной сестер-ведьм Ягужинских, их сотрудничеством с предком Никиты, черным колдуном-оборотнем Илларионом Черноруковым. Также его сильно интересовали мистические события двухсотлетней давности, произошедшие в родовом имении Ягужинских, отголоски которых давали о себе знать и в настоящее время. Никита мог обратиться к Гордею с любым вопросом, и Лестратов всегда оказывал ему посильную помощь.
Квартира Гордея неизменно вызывала у Никиты чувство зависти и восхищения: огромная площадь на десятом этаже элитного многоэтажного дома в центре города. Антикварная мебель, картины на стенах, огромное количество старинных книг, заполняющих высокие застекленные стеллажи. А также домашний кинотеатр с огромным, во всю стену, экраном, навороченная аудиосистема и мощнейший компьютер, занимающий отдельную комнату.
Но главным объектом зависти Никиты была впечатляющая коллекция холодного оружия, развешанная по стенам в кабинете Гордея. Пики, копья, мечи. Однажды Никита уже видел, как Гордей обращается с мечом из этой коллекции: он едва не снес голову Тени, когда тот напал на Никиту на заднем дворе школы. Легостаев подозревал, что не только меч, но и все остальные экспонаты частенько использовались по их прямому назначению. Но сам Лестратов никогда не распространялся на этот счет, а Никите было неудобно спрашивать. Он все ждал подходящего момента, чтобы расспросить Гордея, но момент никак не наступал.
Глава четырнадцатая
В гостях у Гордея Борисовича
Приблизившись к подъезду, где проживал Гордей Борисович, Никита уже протянул руку, чтобы нажать на кнопку домофона, но вдруг дверь распахнулась сама, и на улицу стремительно вышел высоченный парень в длинном черном пальто до пола и, несмотря на зиму, темных очках. Здоровяк смерил застывшего подростка взглядом и легонько отодвинул его в сторону. Никита готов был возмутиться, но из подъезда появились остальные.
Сразу за типом в солнечных очках семенила дама в длинной светло-розовой шубе. Она была на порядок ниже его, примерно одного роста с Никитой. Часть ее лица была скрыта густой вуалью, на виду оставались только острый подбородок и бледные, плотно сжатые тонкие губы. Кожа женщины казалась белой как снег. Никите никогда еще не приходилось видеть таких белянок. Вслед за дамой шли две молодые девушки, в одинаковых шубах и шапках из белого меха.