Евгений Гаглоев – Пардус. Книги 1-9 (страница 134)

Никита взвалил рюкзак на плечо и поддел ногой скейтборд.

— Хорошо, хоть пешком не придется тащиться.

— На скейтборде это, по-твоему, пешком? — удивилась сестра.

— Так ведь дождь прошел. А я по грязи на скейте не езжу, — резонно заметил Никита.

— Давно ли? — ехидно спросила Марина.

Ксения и Артем улыбнулись. Затем всей компанией они вышли из редакции, пересекли разгромленный холл и спустились на первый этаж. Здесь уже собрались представители Департамента безопасности. Среди них был и отец Ксении, Павел Васильевич Воропаев — высокий представительный мужчина. Он сосредоточенно слушал сбивчивый рассказ Олега Павловича.

— Ничего страшного не случилось, Павел Васильевич! — лебезил директор.

— Ксения?! — удивился прокурор, увидев приемную дочь.

Он обнял девушку. Глаза директора школы удивленно расширились. Он, похоже, понятия не имел, что Ксения и главный прокурор города не просто однофамильцы.

— Я так рад, что вы не пострадали, милые дети! — тут же озабоченно воскликнул директор школы. — Обещаю вам, что мы разберемся с этим инцидентом!

— Хорошо бы, — сказал Артем.

Они прошли мимо взрослых, поравнялись с проломленной стеклянной стеной зимнего сада. Никита мимоходом заглянул внутрь.

На его глазах Светлана Романова медленно села на клумбе и открыла глаза. Рядом с ней на корточках, спиной к Никите, сидел какой-то человек в элегантном темном костюме. Он не был похож ни на врача, ни на следователя, — уж больно щеголеватый имел вид. Никита шагнул через дыру и приблизился, чтобы рассмотреть незнакомца поближе. Светлана покачнулась, мужчина тут же подал ей руку, и Никита увидел его лицо. Незнакомцу было около двадцати пяти лет. Загорелый, довольно привлекательный: короткая стрижка по последней моде, стильная бородка. Волосы у мужчины оказались белого цвета. Не седого, нет, просто он был очень светлым блондином. Вкупе со смуглой кожей смотрелось это довольно экзотично. В одном ухе у мужчины блестела золотая серьга, на шее висела тонкая золотая же цепочка.

А вот Светлана выглядела не лучшим образом. Вся в многочисленных мелких порезах, заляпанная золотистой пыльцой и густым зеленым соком сломанных растений.

— Подожди, не вставай, — сказал ей незнакомец. — Сейчас придет врач.

— Это в его интересах, — мрачно изрекла Светлана. — Пусть поторопится, пока я не вышла из себя! А вы, собственно говоря, кто такой, дяденька?!

— Извини, не представился. — Он широко улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами. — Я — Гордей Борисович Лестратов, ваш новый учитель истории.

В их школе еще никогда не было учителей мужского пола с серьгой в ухе. Светлана и Никита уставились на него так, словно у него было две головы.

— Так вот вы какой, — произнес Никита. — Мы о вас уже наслышаны…

— Не стоит верить всему, что говорят, — сказал Гордей Борисович. — Половина из этого — наглое вранье!

Никита и Светлана заулыбались. Вдруг Романова поморщилась от боли. Из пореза у нее на лбу просочилась тонкая струйка крови, потекла на глаза. Девушка осмотрелась по сторонам и сорвала широкий мясистый лист со сломанного цветка, растущего неподалеку, затем приложила его ко лбу. И тут же взвизгнула от нестерпимого жжения, когда густой сок растения попал в ее кровь.

Она отшвырнула от себя лист.

— Столько растений и ни одного самого завалящего подорожника! — возмущенно воскликнула она, потирая лоб. — На что он тогда годится, этот ваш хваленый зимний сад?!

Она снова покачнулась.

— Ты уверена, что с тобой все хорошо? — спросил Никита.

— Со мной все отлично! — заверила его Светлана. Но это было совсем не так.

Светлана Романова даже представить не могла, что дремавший в ней все эти годы ген «СД-80», которым обладали все метаморфы, только что активизировался. Сок неизвестного цветка уже вступил в реакцию с ее кровью, быстро разносясь по всему телу и перестраивая организм…

Глава седьмая

Мифология от Гордея Борисовича

Жизнь пошла своим чередом. Учеба, домашние задания. С того дня, как в школу ворвался Мебиус, прошло две недели, и Никита потихоньку начал успокаиваться. Кто знает, что взбрело тогда в голову этому электроманьяку? Разгромленные коридоры и вестибюль уже успели подремонтировать, и постепенно инцидент начал забываться, заслоняться более насущными проблемами.

К примеру, Никита совершенно ничего не соображал в химии. Елена Владимировна предложила ему позаниматься дополнительно, посетить факультативы. И Никита быстро пришел к выводу, что это хорошая идея. Он уже успел схватить пару троек по этому ненавистному предмету, а ведь четверть только началась. Что будет дальше — даже подумать страшно.

Вечером в воскресенье он сидел на кухне, обложившись учебниками, и делал домашнее задание. На шкафу тихо гудела микроволновка, распространяя вокруг запах горячего молока. Никита с наслаждением вдыхал этот аромат, одновременно пытаясь сосредоточиться на валентности элементов и составлении формул. Может, у него что-то и вышло бы, да только мысли его сейчас были далеки от химии. Как и от молока.

С начала учебного года он не получил от Ольги ни одного письма. И его это реально огорчало. Что происходит? Наверное, она встретила кого-нибудь другого и просто забыла о нем. Никита отослал ей с десяток электронных писем, и ни на одно из них она не ответила. Он утешал себя мыслью, что у Ольги и без него проблем хватает, — они с отцом скрывались под чужими именами от наемников «Экстрополиса», объявившего на них охоту. Никита сильно переживал за Ольгу.

Но при этом не переставал думать о Ксении Воропаевой. Она была не только красивая и отчаянная, но еще и обладала впечатляющими способностями! Интересно, а он ей хоть немного нравится? Ксения всегда была с ним приветлива, но кто мог сказать, что у нее на уме? Вот так позовешь ее на свидание, а она просто рассмеется тебе в лицо! Никита нервно отодвинул учебники в сторону. Какая уж тут учеба!

В кухню заглянул отец, только что вернувшийся с работы. Как всегда безупречно выбритый, причесанный, в шикарном костюме. Игорь Николаевич Легостаев работал администратором в гигантском супермаркете «Бальзак» и просто обязан был выглядеть солидно и респектабельно. Он налил себе кофе и сел рядом с Никитой.

— Химия! — поморщился Игорь Николаевич, взглянув на обложку учебника. — Всегда ее терпеть не мог!

— Я тоже! — с готовностью согласился Никита. — Видать, это у нас семейное!

— Возможно, — кивнул отец. — У меня постоянно были трояки по химии. К счастью, этот предмет так и не пригодился мне в жизни.

— И мне не пригодится!

Игорь Николаевич отпил кофе и взглянул на Никиту.

— А чем ты собираешься заняться после школы, Никит? Ты уже думал об этом?

Никита почесал затылок.

— Если честно, еще нет, — признался он. — У меня ведь еще уйма времени на размышления…

— Два года? Это совсем не много. Они пролетят так быстро, что ты и не заметишь. Так что начинай думать. Но постарайся понять, чего ты действительно хочешь, ведь от этого многое зависит. Хуже не бывает, когда всю жизнь приходится заниматься нелюбимым делом.

Отец допил кофе и поставил пустую кружку на стол. В это время микроволновка с щелчком отключилась и издала громкую мелодичную трель. В кухне тут же возникла Марина, закутанная в банный халат, и чуть ли не с головой залезла в печку.

— Черт! — воскликнула она. — Выглядит, как чья-то рвота! Никита и Игорь Николаевич изумленно уставились на нее.

Марина вытащила из микроволновки стакан с какой-то бледной бурдой, в которой плавали орешки.

— Что это?! — ужаснулся Никита. — Я думал, ты разогреваешь молоко!

— Не молоко, а мороженое! Мне сказали, что теплым его хорошо использовать как косметическую маску! Но, похоже, я его перегрела!

Никиту передернуло.

— Будешь мазать это на лицо?! Только не при Андрее, иначе он тут же тебя бросит!

— Не захлопнешь рот, тебя намажу!

В этом была вся Марина. Бесшабашная, полная каких-то диких идей. Она уже почти полгода жила у своего жениха, они всерьез подумывали о свадьбе. Но изредка Марина появлялась в родительском доме, и тогда квартира наполнялась криком, громким хохотом и суматохой. Марина ни минуты не могла спокойно посидеть на месте.

Марина еще раз понюхала свою бурду, поморщилась и вылила ее в миску коту Апельсину. Кот мгновенно материализовался из воздуха и тут же с удовольствием все вылакал.

— Ну хоть кому-то это пригодилось!

— Марина, тебе нравится твоя работа? — спросил Никита.

— А то! — Сестра плюхнулась на свободное место. — Не нравилась бы, я бы журналистикой не занималась! К тому же моя профессия открывает мне многие двери, за которые обычных людей не пускают.

Еще бы! Но вообще-то, если бы даже двери оказались закрыты, сестрица все равно нашла бы лазейку.

— К тому же, — задумчиво продолжила Марина, — если бы не журналистика, понятия не имею, чем бы я занималась…

В этом она была права. Никита не мог представить, чтобы сестра, с ее-то темпераментом, работала кем-то другим. Например, продавцом. Пристанет к ней какая-нибудь дотошная покупательница, доведет до белого каления, — а заводилась сестра буквально с пол-оборота, — Маринка возьмет да и съездит ей по шее палкой колбасы. Никита тут же представил себе эту картину и невольно улыбнулся.

Тем временем Марина уже сунула нос в его тетрадь.

— Химия! Мой любимый предмет! — заявила вдруг она.