Евгений Габрилович – Приход луны (страница 70)
— Мы оба гуляем, — установил прохожий. — И что? День выходной. Почему не погулять?
— И правильно. Почему бы?
Андрюхин решительно встал и пошел к метро.
Он привычно сошел с электрички на памятной нам дачной платформе. Привычно зашагал по аллее.
Открыл калитку Галины. Взошел на крыльцо. Отворила Галя.
— Ты? — удивленно спросила она. — Ты же предупреждал, что не приедешь сегодня?
Она казалась взволнованной.
— Да вот приехал, — сказал он, целуя ее и снимая плащ. — Кто это? — спросил он, кивнув на пальто на вешалке.
— Приехала Патя.
— Дочь?
— С мужем. Идемте, я вас познакомлю, — подчеркнуто громко проговорила она, давая Андрюхину понять, что именно так, на «вы», следует теперь перед дочерью говорить.
— Мы с ней знакомы, — сказал Андрюхин.
— Ведь верно. Я и забыла.
Они вошли в комнату. Дочь Клеопатра и муж ее Клим, очень худой, симпатичный, многоволосый, пили чай с пирогом.
— Итак, — с приметной Андрюхину напряженностью представила Галя, — это дочь моя, Патя, это ее муж, а это, — она кивнула в сторону Андрюхина, — сосед по даче.
— Да мы с ним знакомы, — в свою очередь объявила Патя. — Сколько прошло с той поры, как я приезжала? — приветливо спросила она. — Два года. Садитесь. Пирог кушать будете? Он с капустой. Сама пекла.
— Она так печет! — восторженно подтвердил Клим.
— Ну, не захваливай, — скромно прервала Патя. — Ему все во мне нравится, — пояснила она. — Влюблен. И я в него влюблена, — светло и радостно сказала она. — Вы часто сюда заходите? — спросила она Андрюхина, протягивая ему кусок пирога.
— Захожу, — не солгал Андрюхин.
— Как сосед по даче, — чуть-чуть поспешно повторила Галя.
И как раз эта поспешность снова не ускользнула от Пати.
— Так! — Она опять искоса глянула на Андрюхина. — А кто вы, простите, по роду занятий? Где работаете? Жена-дети есть?
— Что за тон? — вспыхнула Галя, краснея. И оттого, что чувствовала, что пунцовеет, становилась еще краснее. — Повторяю тебе: он главный инженер Главка крупного министерства.
— Точно! — откликнулся мой герой. — Вы надолго в Москву? — в свою очередь спросил он, чтобы уйти от этого разговора.
— На три дня. Хочу мать познакомить с Климом. И предупредить ее, чтобы собиралась.
— Куда? — Андрюхин отложил нож и вилку.
— К нам. Верно, Клим?
Клим согласно мотнул головой. Он был курчав и немногословен.
— А зачем ей к вам? — глухо спросил Андрюхин.
— Вопрос! — откликнулась Патя. — Она нам теперь — до зарезу! Я беременна, через полгода рожу. У нее будет внук, я одна не справлюсь.
— Сладишь! — бросила Галя. — Я одна тебя вытянула. Справитесь.
— Сравнила! — передразнила Патя. — Это когда было? При царе-Косаре? Теперь все по-другому… И почему бы тебе не поехать к нам? — примирительно продолжала она. — Ты тут одна. А у нас там все как в Москве. Дом ученых, каждый день лекции, диспуты, встречи. Театр всесоюзную премию получил. Строится киностудия.
Так говорила Патя. Она была энергична, настойчива. Звонкая, как струна.
— Верно, Клим? — поворотилась она к мужу.
— Верно, Патя, — мотнул головой Клим.
Помолчали.
— А ты не подумала, — вдруг спросила Галина Сергеевна, — что я еще не совсем старуха. И у меня может сложиться личная жизнь?
Этот вопрос поверг дочь в изумление.
— «Личная жизнь»? — пораженно переспросила она. — У тебя? Поглядись в зеркало. Нет, вы только представьте себе! — засмеялась она. — Простите, что мы при вас обсуждаем наше, семейное, — учтиво оборотилась она к Андрюхину.
— Да чего уж, — пробормотал Андрюхин. — А ведь действительно у Галины Сергеевны может быть нечто подобное.
— Что?
— Личная жизнь… Впрочем, точно, вам следует обсудить это без меня.
Он не спеша встал, поклонился, вышел в прихожую. Галина пошла за ним. Патя и Клим молчали. Стукнула выходная дверь. Галина вернулась. И Патя уже каким-то совсем иным, острым вонзающим зрением оглядела ее.
— Кто он такой? — спросила она.
— Я тебе говорила: сосед.
— Ты живешь с ним? — спросила дочь.
— Да.
— Клим, уйди! — приказала Патя.
И супруг испарился.
— Это правда? — спросила Патя.
— Что?
— То, что ты сейчас говорила?
— А что я сейчас говорила?
— Что он твой любовник?
— Правда, — сказала Галя. — И что?
— Но это ужас! Зачем это тебе?
— Я хочу счастья, — сказала Галя.
— Какое счастье! Одумайся. Он тебя бросит через полгода.
— Этот не бросит.
— Бросит! — сказала без тени сомнения Патя. — Надо хоть на мизинец разбираться в действительности.
— Слушай, Патя, — проговорила Галина Сергеевна. — Я никогда не любила. Ни разу в жизни. Даже твоего отца. А теперь это пришло. Почему ты имеешь право любить, а я — нет?
Дочь не заставила ждать ответа.
— Потому что мне двадцать два, а тебе сорок семь! Откуда в тебе эта наивность? Ты и во мне воспитала доверчивость. И это мне так мешает!
— Я люблю его, — упрямо повторила мать.
— Ненормальная! — крикнула Патя. — Ну, хорошо, понимаю, он главинженер, это неплохо. Но у него, разумеется, есть семья.