Евгений Габрилович – Приход луны (страница 53)

…Катя взяла в условленном месте ключ от квартиры тетки. Вошла. Из окна был виден круг взошедшего солнца. Катя прошла на балкон, расположенный напротив. Там, бледная, стояла луна. «Солнце в Овне, весенняя полная луна в Весах» — так сказал Данте.

Внизу под балконом, в раннем утреннем скверике, шелестели листья, слабо струился фонтан. Тихо и медленно, как дремота, расходился туман. И Кате вдруг показалось, что вдалеке, сотканная из солнечных бликов и радужных брызг, скользнула Беатриче в сопровождении двух дам защиты. Затем в шелестящих деревьях и солнечной пестроте возник юноша в средневековом плаще, и Беатриче стремительно протянула к нему руки…

Назавтра в полдень Саня позвонила в дверь квартиры, где у тетки остановилась Катя. В руках у Сани был букет цветов.

— Добрый день, — Саня протянула Кате букет. — Я от школы. Меня прислали вас проводить.

— Спасибо, — сказала Катя. — Но знаете, я сегодня не еду.

— Почему? — опешила Саня.

— Возникли новые обстоятельства, — уклончиво объяснила Катя. — Скажите, почта на старом месте? Мне надо позвонить тренеру в Москву…

…Минут через десять на почте, в междугородной будке, имел место такой разговор:

— Егор Егорович? Это Катя.

— Так.

— Егор Егорович, я хотела сегодня вечером вылететь.

— Так.

— Но не вылечу. И завтра не вылечу… Я наверно, пробуду здесь всю неделю.

— Что-что? — заревело в трубке. — Это еще что за фокусы?

Катя втянула в легкие воздух, помолчала, выдохнула.

— Я влюбилась, Егор Егорович, — сказала она, прикрыв ладошками микрофон, чтобы никто другой не слышал.

— Не понял.

— Ну, влюбилась, — тихонечко уточнила Катя.

— Ты рехнулась? — громыхнул тренер. — Через месяц у нас Гренобль. Да ты понимаешь, что… — И голос его вдруг провалился в небытие.

— Егор Егорович! — закричала Катя. — Алло!.. Саня, есть пятнадцать копеек?

Саня быстро протянула ей пятиалтынный.

— Егор Егорович, алло! — сказала Катя, когда вновь обозначился тренер. — Вы меня слышите? Что мне делать?

— Как — что! Немедленно выезжай! Завтра буду тебя встречать.

— Я не приеду, Егор Егорович. Я правда не вру. Это любовь.

— Да чтоб она провалилась, эта любовь!

Щелчок. Голос опять испарился. Катя в панике сунула Сане деньги.

— Разменяйте! На все!

…Когда они вышли из здания почты, Саня спросила:

— А куда мы идем?

— К Калошину.

— К учителю музыки? — озадаченно справилась Саня.

— К нему. Сюрпризом! Как ближе пройти на Сорокин Ввоз?

— Я провожу, — предложила Саня.

— Пошли!

— А откуда у вас его адрес? — удивилась Саня.

— Он мне его записал, — спокойно ответила Катя. — Только надо купить что-нибудь его домохозяйке.

Они шагали вниз по Сорокиному Ввозу, к реке, по старой булыжной дороге, вдоль деревянных заборов. Катя остановилась.

— Обождите, — сказала она. — Сперва наведем порядок.

Она извлекла из своей спортивной сумки зеркальце, расческу.

— А зачем он вам? — спросила Саня.

— Кто?

— Учитель пения? Петр Федорович?

— Он удивительный человек, — объяснила Катя. — Я такого никогда не встречала.

— Убиться можно! — откликнулась потрясенная Саня. — Он что, вам пел или играл?

— Послушайте, — не отвечая, сказала Катя. — А почему мы с вами на «вы»? Давай на «ты».

— Давай, — согласилась польщенно Саня.

Калитку сада возле домика, где снимал комнату Петр Федорович Калошин, учитель пения в младших классах, отворила сердитая тетка Степанида.

— Простите, — несмело произнесла Катя. — Петр Федорович у себя?

— Он-то у себя, — потянула в ответ Степанида. — Ты-то зачем тут?

— Мы с ним условились.

— Ох ты, юркая! «Условились»! Незачем, незачем, он человек занятой. Ходють, бродють…

— А вы не орите! — вступилась Саня. И, отодвинув хозяйку в сторону, вошла в сад. — Пошли! — приказала она Кате.

Но Степанида, не ожидавшая такой решительности, преградила дорогу.

— Куда?! Еще школьница! Чему школьников учат? Чему?.. Стой!

— Тетя, — сказала Катя, протягивая сверток, — а мы подарочек вам принесли.

— Мне? — Степанида недоверчиво развернула.

— Вам.

— Вот это по справедливости, — сказала, посветлев, Степанида. — Проходи, детка, в дом, Петька только-только с уроков прибег… А ты, девка, поаккуратней! — прикрикнула она на Саню. — В газетах что пишут? Что?? Не хулиганить!

Дверь в дом открыл Петр.

— Вы? — потрясенно спросил он Катю. — А я собираюсь к вам. Проводить.

— Я сегодня не еду, — просто сказала Катя. — Войдем, — пригласила она Саню.

…Портреты кисти Эль-Греко: коричневые удлиненные лица, сухие, вытянутые фигуры библейских сказаний и евангельских притч. Это, конечно, лишь репродукции. Объемистый том таких репродукций рассматривает, перелистывая, Саня.

Комната Петра в беспорядке, — возможно, сегодня в особенном. Ведь он сам не свой, ожидая сообщения из Москвы о судьбе своего балета. Он жарил на кухне яичницу, его трясло, он все время прислушивался — не засигналит ли в коридорчике телефон. Катя, умостившись на диванчике, пришивала пуговицу к его пиджаку. В общем, каждый был занят своим делом.

Заурчал телефон, Петр кинулся в коридорчик.

— Слушаю? Да!.. Нет, это не кинотеатр «Прогресс»! — прорычал он. — Набирайте внимательней.