Евгений Фюжен – Хрустальный Шёпот (страница 6)

Он повернулся и ушёл. Его шаги стихли в темноте. Орлов и Анфиса остались одни.

Орлов толкнул дверь. Она открылась без скрипа.

Комната была небольшой. Сводчатый потолок, голые стены. В центре — постамент из чёрного мрамора. На постаменте — хрустальный саркофаг. А внутри — мальчик.

Он был не просто застывшим. Он был живым. Его глаза двигались. Губы шевелились. Пальцы — едва заметно — сжимались и разжимались. Он был заперт в хрустале, как муха в янтаре, но не потерял себя. Не заснул. Не умер. Он боролся.

Анфиса подошла первой. Она опустилась на колени перед саркофагом и прижала ладони к холодной поверхности. Мальчик посмотрел на неё. Его глаза — тёмные, внимательные, как на фотографии, — расширились. Он узнал. Не её — но то, что она несла в себе. Жизнь. Тепло.

— Миша, — прошептала Анфиса. — Михаил. Сын Прасковьи. С Литейного.

Мальчик замер. Потом — медленно, с усилием — кивнул. Одно движение. Крошечное. Но оно стоило ему, казалось, невероятных усилий.

— Он слышит, — сказала Анфиса, не оборачиваясь. — Он всё слышит. И он... — она замолчала. Потом добавила, едва слышно: — Он хочет говорить.

Орлов подошёл. Встал рядом. Посмотрел на мальчика. Тот перевёл взгляд на него. И в этих глазах — тёмных, как вода в глубоком колодце, — Орлов увидел что-то, от чего у него перехватило дыхание.

Понимание.

Мальчик смотрел на него так, как смотрят на старого знакомого. Как на того, кого ждали. Как на того, кто наконец пришёл.

— Ты меня знаешь? — спросил Орлов.

Мальчик кивнул. Медленно. С трудом. Потом поднял руку — едва-едва, на дюйм. И указал на грудь Орлова. Туда, где когда-то было сердце. Туда, где теперь была пустота.

— Он говорит... — Анфиса нахмурилась, вслушиваясь. — Он говорит, что ты уже был здесь. Раньше. До того, как... — она замолчала. — Глеб Сергеевич. Он говорит, что ты приходил сюда. С графиней. Добровольно.

Орлов застыл.

— Когда?

Мальчик снова поднял руку. На этот раз — выше. Он показал два пальца. Потом — три. Потом сжал их в кулак.

— Два года назад? — предположила Анфиса. — Или...

Мальчик покачал головой — едва-едва. Потом его губы зашевелились, беззвучно. Анфиса наклонилась ближе. Прижалась ухом к хрусталю. И — вздрогнула.

— Он говорит... «Шторм». — Она подняла глаза на Орлова. — Он говорит, что ты пришёл сюда после Шторма. Когда город был... другим. И графиня... — Анфиса замолчала. Её лицо побелело. — Она взяла что-то у тебя. Не память. Что-то другое. Что-то, что ты нёс в себе. И ты... согласился.

Орлов смотрел на мальчика. Тот смотрел на него. И в этих тёмных глазах было столько всего — страх, надежда, мольба, — что Орлов почувствовал, как что-то в его груди — там, где было пусто, — шевельнулось. Больно. Остро. Как будто заноза, которую он считал зажившей, вдруг снова дала о себе знать.

— Что она взяла? — спросил он. — Что я ей отдал?

Мальчик снова зашевелил губами. Анфиса слушала. Потом — медленно, слово за словом, — перевела:

— «Ты отдал ей свою... невесту. Свою любовь. Она стала... хрусталем. И ты... забыл. Потому что не мог вынести».

Орлов стоял, не двигаясь. Слова падали в него, как камни в глубокую воду. Один. Другой. Третий.

Невеста. Любовь. Хрусталь.

Он не помнил. Ничего. Только пустота. Только холод. Только ровный стук в груди, который когда-то был сердцебиением, а теперь стал просто ритмом.

— Глеб Сергеевич, — тихо позвала Анфиса. — Ты слышал?

— Слышал, — ответил он. Голос был чужим. Ровным. Спокойным. — Это ничего не меняет. Мы пришли за мальчиком.

Он подошёл к саркофагу. Положил руки на хрусталь. Холод пронзил ладони — до костей. Но он не отступил.

— Как его освободить?

Анфиса встала. Вытерла глаза — она плакала, сама того не замечая. Посмотрела на саркофаг.

— Нужно найти якорь. То, что связывает его с хрусталём. Что-то личное. Что-то, что принадлежало ему до того, как он попал сюда. Если мы это найдём — сможем разорвать связь.

Орлов оглядел комнату. Голые стены. Постамент. Саркофаг. И — ничего. Никаких вещей. Никаких следов.

— Здесь ничего нет, — сказал он.

— Есть, — Анфиса опустилась на колени. Провела рукой по полу. — Под постаментом. Я чувствую. Там что-то есть.

Орлов надавил на мраморную плиту. Она поддалась — тяжело, со скрежетом, — и сдвинулась в сторону. Под ней, в углублении, лежала маленькая деревянная лошадка. Простая, грубо вырезанная. Такие делают для детей в деревнях. Одной ноги у неё не было — обломалась.

— Его, — прошептала Анфиса. — Он держал её в руках, когда графиня... когда она пришла.

Она взяла лошадку. Прижала к груди. Потом подошла к саркофагу и приложила её к хрусталю.

Сначала — ничего. Потом хрусталь начал светиться. Слабо. Изнутри. Мальчик закрыл глаза. Его тело — тонкое, детское — начало двигаться. Медленно. Судорожно. Как будто он пытался вырваться изо льда.

Анфиса держала лошадку. Говорила что-то — тихо, нараспев. Слова были незнакомые, древние. Орлов не понимал их. Но чувствовал — как чувствуют тепло от огня, не видя его.

Хрусталь пошёл трещинами. Мелкими, паутинообразными. Свет стал ярче. Мальчик открыл глаза. И — сделал вдох.

Первый вдох за годы.

Хрусталь рассыпался. Не взорвался — просто осыпался, как песок. Мальчик упал на колени Анфисы. Худой, бледный, дрожащий. Но живой. Настоящий.

Он посмотрел на Орлова. И улыбнулся. Слабо. Едва-едва. Но — улыбнулся.

— Спасибо, — прошептал он. Голос был хриплым, сорванным. Но это был голос.

Орлов опустился перед ним на корточки. Посмотрел в глаза. Тёмные. Глубокие. Как колодец.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он.

Мальчик кивнул.

— Ты приходил, — сказал он. — Давно. С женщиной. Она была... красивая. Как кукла. А ты... — он нахмурился, вспоминая. — Ты плакал.

Орлов молчал.

— Она стала стеклянной, — продолжил мальчик. — Женщина. Твоя. Графиня сделала её стеклянной. И ты... — он поднял руку, коснулся груди Орлова. — Ты оставил здесь своё сердце. Чтобы не чувствовать.

Он убрал руку.

— Но оно ещё там. Я видел. Оно... светится.

Орлов медленно выпрямился. Посмотрел на Анфису. Она смотрела на него. В её глазах были слёзы.

— Нам нужно уходить, — сказал он. — Сейчас.

Они вышли из подвала. Мальчик — на руках Орлова, закутанный в его плащ. Анфиса — рядом, с лошадкой в кармане. Лестница была тёмной. Коридоры — пустыми. Никто их не остановил. Никто не окликнул.

У самых ворот их ждала графиня. Она стояла в дверях оранжереи, в белом, с хрустальной розой в руках. Смотрела на них. Молча.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.