Евгений Фюжен – Хроника о рождении царства (страница 3)

– Быть может, ты и прав, – сказал он наконец. – Быть может, мы все – и жертвы, и палачи одновременно. Но что делать тому, кто видит зло и имеет силу ему противостоять? Проходить мимо?

– Не знаю, – честно признался Аргентус. – Не знаю, отче. И в этом, быть может, моей главной беды. Я вижу слишком много сторон у каждого вопроса, чтобы быть уверенным в правильности любого ответа.

В тот вечер он сидел у костра вместе с беженцами, слушал их рассказы о том, какой была жизнь до войны, и понимал, что никого из них нельзя винить в происшедшем. Они просто жили, работали, растили детей, надеялись на лучшее. А потом пришла большая политика с ее большими идеями и большими амбициями – и раздавила эти маленькие человеческие жизни, как слон давит муравьев.

"И в этом, наверное, главная трагедия," – думал он, засыпая под звездами. – "Зло творится не только злодеями. Оно творится обычными людьми, которые служат идеям, не задумываясь о том, к чему эти идеи ведут. Солдат убивает во имя чести. Священник благословляет войну во имя веры. Правитель приносит в жертву тысячи жизней во имя государственных интересов. И каждый при этом считает себя правым."

Утром он попрощался с беженцами и пошел дальше по дороге, которая вела в неизвестность. За плечами оставался мир, который он знал и понимал. Впереди лежали земли, где, быть может, люди были мудрее, добрее, где не было этой бесконечной вражды всех против всех.

А может быть, и не было. Может быть, человеческая природа одинакова везде, и бежать от нее так же бессмысленно, как бежать от собственной тени. Но у него не было выбора – он мог только идти вперед, надеясь найти ответы на вопросы, которые мучили его душу.

Так продолжалось его изгнание – не только физическое, но и духовное. Изгнание из мира простых истин в мир сложных вопросов, из мира черного и белого в мир бесконечных оттенков серого.

И с каждым шагом он все больше понимал: чтобы изменить мир, недостаточно обладать силой. Нужно обладать мудростью. А мудрость приходит только через страдание – свое и чужое.

Глава III. Голос с небес

Шесть дней шел Аргентус после встречи с беженцами, и дорога привела его в земли, которые, казалось, позабыло само время. Здесь не было следов недавней войны – ни сожженных деревень, ни разграбленных усадеб, ни могильных курганов вдоль дорог. Но не было и признаков жизни. Словно этот край существовал в каком-то ином измерении, где людские страсти и амбиции теряли свою разрушительную силу перед лицом более древних и более могущественных сил.

Леса здесь были старше империи, старше памяти человеческой. Деревья поднимались к небу исполинскими колоннами, их кроны смыкались так плотно, что даже в полдень под сенью ветвей царил зеленоватый полумрак. Тропа, по которой шел молодой маг, была едва различима среди корней и камней, поросших мхом. Иногда ему казалось, что он идет по дну древнего моря, над которым шумят волны листвы.

В воздухе висела тишина – не мертвая, а живая, полная невидимого присутствия. Здесь не пели птицы, не стрекотали кузнечики, не шуршали в траве мелкие зверьки. Но Аргентус не чувствовал себя одиноким. Наоборот – ему казалось, что за каждым деревом, за каждым камнем скрывается кто-то, кто наблюдает за ним с любопытством, но без враждебности.

"Заколдованный лес," – подумал он, вспоминая сказки, которые рассказывала ему в детстве кормилица. – "Место, где обитают духи природы и где время течет по иным законам. Такие места существуют на границах миров, там, где реальность становится податливой, как воск в руках мастера."

Но страха он не испытывал. После всего виденного за последние недели – предательства, жестокости, отчаяния – эта древняя тишина казалась благословением. Здесь можно было думать, не опасаясь, что мысли прервет лязг мечей или крики раненых.

К вечеру тропа вывела его на поляну, в центре которой высились руины того, что когда-то было храмом. Но это был не обычный храм, посвященный одному из признанных богов империи. Архитектура его была странной, неземной – колонны поднимались спиралями к небу, арки изгибались в невозможных направлениях, а камни, из которых он был сложен, переливались в лучах заходящего солнца всеми цветами радуги.

На ступенях храма, заросших вереском и дикими розами, сидела женщина.

Аргентус остановился как вкопанный. Женщина была прекрасна той красотой, которая не принадлежит смертным. Высокая, стройная, с волосами цвета расплавленного серебра, ниспадавшими до земли. Одежды ее были соткаты из света и тумана, а глаза… глаза были древние, как сами горы, мудрые, как звезды, и печальные, как осенний дождь.

Но самое поразительное – она была огромна. Не физически – силуэт ее казался человеческим, – но каким-то иным образом. Словно пространство вокруг нее расширялось, вмещая величие, которое не помещалось в обычные рамки восприятия.

– Добро пожаловать, Аргентус Звездный, – сказала она, и голос ее звучал как далекий гром среди гор. – Я ждала тебя.

Молодой маг попытался заговорить, но горло пересохло. Он опустился на одно колено – не из страха, а из инстинктивного почтения перед чем-то неизмеримо превосходящим его самого.

– Встань, дитя человеческое, – мягко сказала женщина. – Передо мной не нужно преклоняться. Я не богиня, требующая поклонения. Я – Аргентеа, последняя из серебряных драконов. И я просто хочу поговорить с тобой.

– Дракон? – прошептал Аргентус, поднимаясь.

– Удивлен? – В ее голосе прозвучала печальная усмешка. – Полагал, что мы – всего лишь легенды? Увы, скоро так и будет. Я – последняя. Когда я уйду, память о нашем роде сохранится только в сказках и песнях.

Она встала, и Аргентус увидел, что ростом она действительно превышает обычного человека – не намного, но достаточно, чтобы подчеркнуть свою нечеловеческую природу.

– Но почему… почему вы приняли человеческий облик?

– Потому что в моем истинном виде мы не смогли бы разговаривать. Твой разум просто не вместил бы того, что он увидел. – Аргентеа подошла к разрушенному алтарю и провела рукой по древним письменам. – К тому же, я уже давно живу среди людей. Изучаю их, пытаюсь понять.

– И что же вы поняли?

– Многое. И очень мало. – Дракониха обернулась к нему, и в ее глазах отразились тысячи лет наблюдений за человеческим родом. – Вы – удивительные существа. Способны на величайшее добро и ужасающее зло. Можете создавать произведения искусства, от которых плачут ангелы, и тут же убивать друг друга из-за клочка земли.

– Но зачем вы ждали именно меня? – спросил Аргентус, чувствуя, что разговор приближается к самой сути.

– Потому что ты – особенный. Не более талантливый, чем другие маги твоего времени. Не более добрый, чем многие люди, которых я встречала. Но… ты видишь. Видишь то, что другие предпочитают не замечать.

– Что именно?

– Цену каждого решения. Последствия каждого поступка. Связи между причиной и следствием, которые простираются далеко за пределы видимого. – Аргентеа села на ступень алтаря и жестом пригласила Аргентуса сесть рядом. – Расскажи мне, что ты видел в столице империи.

Аргентус рассказал. О войне, которая пожирала страну изнутри. О людях, которые убивали друг друга во имя справедливости. О том, как рушилось все, что казалось незыблемым. Говорил он долго, и драконица слушала молча, лишь иногда кивая.

– И что ты думаешь об этом? – спросила она, когда он закончил.

– Думаю, что люди – безнадежные существа. Что мы обречены вечно повторять одни и те же ошибки, создавать прекрасное только для того, чтобы потом его разрушить.

– А еще что думаешь?

Аргентус задумался.

– Что… что это не может быть всей правдой. Что должен существовать способ разорвать этот круг. Иначе зачем природа создала нас такими сложными, дала нам способность мыслить, чувствовать, мечтать?

– Вот именно, – кивнула Аргентеа. – Ты начинаешь понимать.

– Понимать что?

– Что история – это не фатальное повторение одних и тех же событий. Это спираль. Каждый виток похож на предыдущий, но находится на другом уровне. Империи рождаются и умирают, но каждая новая империя может быть лучше предыдущей – если ее создатели усвоили уроки прошлого.

Дракониха встала и подошла к краю поляны, откуда открывался вид на бескрайние леса.

– Видишь ли, Аргентус, мой народ прожил на этой земле миллионы лет. Мы видели рождение и смерть сотен цивилизаций. И знаешь, что я поняла за это время?

– Что?

– Что каждая эпоха рождает людей, способных подняться выше своего времени. Способных увидеть дальше других, понять больше других, создать нечто принципиально новое. Таких людей немного, но они есть всегда.

– И вы думаете, что я…?

– Думаю, что у тебя есть выбор. Можешь провести остаток жизни, оплакивая несовершенство мира. Можешь стать отшельником, спрятаться от человеческой глупости в башне из слоновой кости. А можешь попытаться построить нечто лучшее.

– Но что один человек может изменить в мире?

– Больше, чем ты думаешь. – Аргентеа повернулась к нему, и в ее глазах загорелся огонек, который мог быть либо надеждой, либо предчувствием великих свершений. – Знаешь ли ты историю своего рода, Аргентус?

– Немного. Мой прадед был одним из основателей Совета Магов…

– Твой род гораздо древнее. Первый Аргентус жил три тысячи лет назад. Он тоже был изгнанником, тоже бежал от войны. И он основал королевство, которое просуществовало полторы тысячи лет и стало образцом справедливости для всех соседних народов.