Евгений Фокин – Семь случаев из жизни сумасшедших. То, что вы больше нигде не прочтёте (страница 33)

Степан Степанович и Мария уходят. Входит Евгений Станиславович.

Наталья Михайловна. Евгений Станиславович, вы в курсе, Степан Степанович хочет обвинить в краже мыла и зубной пасты Антона и Никиту?

Евгений Станиславович. Я думаю, что ещё рано. Никто не видел их с мылом и зубной пастой в руках. Я думаю, следствие в этом направлении зайдёт в тупик. А между тем тот, который замотал нас всех, не остановится. Вообще всё это неприятно. Наталья Михайловна, вот я лунатик со стажем. Ночью ходил при луне, но ничего не брал в свои руки и тем более ничего не прятал.

Наталья Михайловна. Так вы считаете, что у нас лунатик?

Евгений Станиславович. На сто процентов.

Наталья Михайловна. И что же будет сегодня ночью?

Евгений Станиславович. Третья прогулка лунатика.

Наталья Михайловна. Боже мой, до чего мы дожили.

Уходит. Входит Степан Степанович.

Евгений Станиславович. Степан Степанович, мне удалось установить нашего лунатика.

Степан Степанович. Лунатик лишь одна из версий, так же, как и весельчак, и злоумышленник.

Евгений Станиславович. Ну, пусть лунатик лишь одна из версий. Так вот, мне удалось найти пособника злоумышленника.

Степан Степанович, подходя к Евгению Станиславовичу. Так кто?

Евгений Станиславович. Здесь много ушей.

Далее говорит шепотом несколько слов.

Степан Степанович. Ну, и дела. Мне нужно видеть Александра Николаевича. У него тоже есть, что сказать следствию.

Уходит. Входят Антон и Никита и садятся за стол. Евгений Станиславович садится на свободное кресло подальше от молодых.

Антон, Никите. У тебя Фанта есть?

Никита. Полтора литра.

Антон. Спорим на Фанту, что сегодня ночью опять будет прикол.

Никита. А ты что поставишь?

Антон. Коробку шоколадных конфет. Я вначале хотел её подарить Лоле, да она всё капризничает в ответ на моё предложение.

Явление тринадцатое. Кефир

В столовую заходит Елена. Через некоторое время она выходит.

Елена. Заходите на кефир. В столовую входят женщины, за ними мужчины.

Все выходят. Мужчины, кроме Евгений Станиславовича, уходят в свои комнаты. А женщины садятся за стол. Входит Ольга Николаевна.

Наталья Михайловна, Антонине. Тоня, ты знаешь, я вышла на пенсию досрочно из-за вредных условий труда. Нам по вредности молоко давали.

Антонина. А нам по вредности – кефир.

Наталья Михайловна. Ха-ха-ха. Потому, что наши таблетки вреднее высокой температуры и загазованности.

Ольга Николаевна. А что, вы правы. Только наши таблетки надо называть не вредными, а имеющими побочные эффекты. Ну, например, хлорпротиксен. Снотворное, а утром вызывает головокружение за счёт снижения артериального давления. Или акинетон. Удаляет тремор, зато вызывает запор. А вот ещё одно лекарство против дрожи рук – мидантан, зато вызывает задержку мочи. Или циклодол. Выписывают против неусидчивости. Так он у некоторых больных вызывает неконтролируемый бег в помещении.

Елена. Ольга Николаевна, помните, зимой был такой больной. Время тихий час, а он бегает по холлу. Всё пытался выбежать на улицу.

Ольга Николаевна. Так это Мареев был. Ему всё назначение отменили, а он всё бегает. Пока капельницу не поставили, не успокоился.

Антонина. Ольга Николаевна, а что это за комиссия министерства здравоохранения, что завтра будет?

Ольга Николаевна. Да она раз в год приходит. Всё бы ничего, да у нас проблемы. А их не спрячешь. Ну, посмотрят помещения, ну поговорят с персоналом, а потом будут задавать вопросы больным, мол, как вас лечат и всё такое. А у больного может запор уже седьмой день, а клизму не поставили. Вот тут-то комиссия и свою клизму ставит, только лечащему врачу и заведующей клиникой. Ну, от них и нам с Леной перепадает.

Входит Евгений Станиславович и подходит к Марии.

Евгений Станиславович. Мария, я хочу с вами поговорить, и не о мыле и зубной пасте.

Мария. Видно, что вы писатель.

Евгений Станиславович. Да, бог наказал.

Мария. Как это?

Евгений Станиславович. Стоит написать пьесу, как бог снова усаживает меня за рабочий стол, и я пишу другую.

Мария. Так у вас проклятие какое-то: писать, писать, писать.

Евгений Станиславович. Это проклятие пожизненное и не зависит от места. Вот еду сюда в клинику и думаю: полечусь, а в сумке общая тетрадь и ручки. Вот уже две трети тетради исписал, выбросил одну пустую ручку.

Мария. Так вы всё туже пьесу пишете?

Евгений Станиславович. Да-да.

Мария. А кто действующие лица?

Евгений Станиславович. Да все мы, от заведующей клиникой до уборщицы. Я удалил всех прежних действующих лиц, изменил количество действий, и имена я изменил.

Мария. А что же вы пишете на бумаге?

Евгений Станиславович. Да, письмо на ноутбуке быстрее и удобнее, но как-то решил, что ноутбук в эту клинику брать не буду и оказался прав.

Справа входит Александр Николаевич. Я вам не помешаю?

Мария. Нет-нет.

Александр Николаевич садится в кресло.

Евгений Станиславович, кивая на Александра Николаевича. Вот ещё одна жертва с проклятием писать.

Александр Николаевич. Сейчас я уже не пишу, а руковожу. Но тяга к письму осталась. Когда я был молодой журналист, я проклинал свою тягу писать. А теперь жалею по тем временам. Однажды, когда я был ещё молод, принёс материал для статьи. Главный редактор прочёл и сказал: да у тебя лёгкое перо, хорошо написано. А теперь я сам главный редактор.

Мария. Александр Николаевич, а приходилось ли вам говорить кому-то, что у него лёгкое перо?

Александр Николаевич. Нет. Сейчас нет журналистики в моём понимании. Раньше мы были авторами статей. За информацией мотались по стране и миру. А сейчас, сидя дома, можно скачать из интернета любую статью, переставить абзацы и заменить подпись. Многие читатели, обнаружив в интернете оригинал, перестают покупать наш журнал… А люди? У меня выпускающий директор – авиационный инженер. А выпускающий редактор должен быть как энциклопедия. А где теперь энциклопедия? Ну, та же Википедия. Заходи и правь всё в своё удовольствие. Википедия – это ловушка для графоманов. Пиши, что хочешь. А раньше статьи в энциклопедии писали академики. Э-э-э-х.

Входят Александра, Антонина и Лола.

Александр Николаевич. Евгений Станиславович, что ещё могут у нас украсть?

Евгений Станиславович. А что там у нас в тумбочках осталось нетронутым? Правильно, зубные щётки.

Лола. Так что нам теперь на ночь прятать зубные щётки?

Евгений Станиславович. Зубные щётки – это только предположение. А почему бы не унести шлёпанцы?

Александра. Вот дела, встала утром, а шлёпанцев нет. Так весь день босиком и проходишь.

Евгений Станиславович. Я лежал в тринадцатой городской больнице, так там у нас был больной, который надевал шлёпанцы соседей, когда вставал из койки. Но, самое интересное, он ещё и ложился в чужие койки.

Антонина. Ну, девчонки, дела. Приходишь к себе в комнату, а там, в твоих шлёпанцах, лежит лунатик.

Все смеются.

Лола. А чего это не видно Антона и его друга Никиту?