Евгений Филенко – Поиск-90: Приключения. Фантастика (страница 18)

— По порядку, так по порядку, — усмехнулся Колесов и, стараясь прикурить, прикрыл спичку сложенными лодочкой руками.

Прикурив, он глубоко затянулся, пряча сигарету в кулаке.

— Значит, так… Когда я вчера появился у Мигалевой, она от растерянности не могла даже слова вымолвить. Хватает ртом воздух и потихоньку становится серой. Коленочки подкашиваются, того и гляди, упадет в обморок. Ты бы видел ее физиономию! Наблюдать подобные сцены свыше моих сил. Но… она оказалась на редкость выносливой старушкой. Ну, в общем, стала меня обо всем расспрашивать. Не привел ли хвоста и так далее… Но я держался нашей версии. А она — стерва! Допрашивала меня, как заправский следователь! Знаешь, чуть не «расколола». В этом деле у нее чувствуется большой профессионализм. Можешь мне поверить. Тогда я показал ей золотишко и сказал, что если она мне за него не заплатит, плюну и уйду. И вообще, в «енти» дела я больше не играю. Срок мне мотать неохота. И так едва ноги унес. Чуть не сутки, как волк, по лесу бродил. Думал, сандалии отброшу. Короче, попер на нее… А что? Надо было как-то на нее повлиять… И ты знаешь, тон сбавила. На полоктавы. Ночевать меня оставила в церкви. В какой-то келье. Ничего. Жить можно. Тепло… иконки там разные, лампадка теплится… «Ты, — говорит, — мил человек, на старуху не серчай. Всяко бывает. Отдохни, поспи здесь до утра. А утресь все и прояснится. Может, господь и не зря привел тебя, грешного, ко мне. Может, сгодишься на какое святое дело…» Закрыла меня на ключ и ушла. «Утресь» принеслась как угорелая. «Золотишко твое, — говорит, — я куплю. Не обижу грешную душу. Но… потом. Окажи маленькую услугу. Съезди в деревушку одну — Каменка называется. Отвези письмецо». «Нет, — отвечаю, — так дело не пойдет! Документишек у меня, окромя справки, никаких нет. Да и прибарахлиться не грех. Ты уж денежки мне сразу давай». «Дам, дам, — кивает. — Нету их у меня щас. Вот возвернешься, тогда и…» «Ладно, — соглашаюсь. — Поверю тебе на слово. Но если надуешь… Пеняй на себя! Весь песок из тебя вытрясу!» Смотрю, а она с лица линяет. «Какой песочек?» — спрашивает. Ни черта, думаю, у меня каламбурчик получился! Но виду не подаю. «Да тот, — отвечаю, — который из тебя давно сыплется, старая перешница!» Хихикнула. Вроде бы ни в чем не заподозрила. Настрочила тут же в келье бумаженцию, адресочек дала. Торопит: «Иди давай скорехонько на автобус. Он через час с небольшим отправляется. А тебе ишшо билеты покупать». Я уже уходить стал, а она меня за рукав придержала. «Золотишко-то оставь, — говорит. — Потеряешь, не приведи господи…»

— Отдал? — засмеялся я.

— Отдал. Куда денешься, когда тебя так просят. Доверять людям надоть!

— Давай адрес.

Колесов полез в карман.

— Вот. Улица Первой пятилетки, дом пять, квартира четыре. Климовой Анне Федоровне. Текст: «Помолились сегодня. Жаль, что тебя не было. Все у нас хорошо. Только погода совсем испортилась. Говорят, надолго. Но дня через четыре приезжай. Должно, уляжется». Запомнил?

— Да. Каковы твои функции?

— Не знаю. Не информирован. Мухлюет она что-то. Посмотри вокруг… Пурга! Мигалева сказала, на несколько дней. Сводку слушала. Постой, чуть не забыл. Я ведь келью ночью обшарил и нашел вот это. — Колесов протянул мне клочок бумаги. На нем обрывки типографского шрифта: «коо… ки во… западн… при пере… Примечан… /одно де…»

— Похоже на карту, — удивился я.

— Я так же думаю, — согласился Колесов. — Смекай… У старухи в келье карта! Судя по шрифту, в магазинах такие не продают.

— Хорошо, — я спрятал клочок в записную книжку. — Во сколько едешь?

— В десять тридцать, на автобусе.

— Но ведь пурга?..

— Ничего. Мигалева сказала, что это каменский автобус. Соберет всех желающих и обратно не пойдет.

— С тобой поедет инспектор уголовного розыска Патрушев. Ты его видел у дяди Саши в доме. Он тебя подстрахует.

— Тогда порядок, — улыбнулся Колесов.

— Ну, давай! — я легонько пожал ему руку чуть повыше локтя. — Ни пуха…

— К черту! — Колесов дружески хлопнул меня по плечу и направился, не оглядываясь, в сторону автовокзала.

Дежурный не вошел, ворвался в кабинет Пискунова.

— Товарищ майор… — Он задыхался от быстрого бега по ступенькам. — Только что… сообщили… из Каменки… там… совершена кража золота на прииске!

— Что?! — вскочил с кресла Пискунов.

— Кража золота… Патрушев сообщил…

Пискунов подошел к телефону, рывком снял трубку.

— Связи с Каменкой нет, — сказал дежурный. — Линию ветром порвало. Они по рации…

— Во сколько это произошло? — спросил я.

— Между четырьмя и пятью часами утра.

— А сейчас почти семь! — сердито выкрикнул Пискунов. — Что они там возились?

— Обнаружили поздно, товарищ майор, — словно оправдываясь, произнес дежурный. — И потом… охранника… не то ранили, не то…

— Ты что, не мог выяснить точно?

— Слышимость плохая…

— Срочно вызовите в отдел вездеход! — приказал Пискунов. — Соберите оперативную группу! Перекройте железнодорожный вокзал и автостанцию. Всех подозрительных проверять! Выполняйте!

— Есть! — Дежурный круто повернулся и опрометью бросился из кабинета.

— Ну вот и дождались, — Пискунов крутнулся в нашу сторону. Слова его звучали, как упрек. — Я предлагаю Мигалеву арестовать. И допросить ее как следует!

— Нет! — стараясь быть спокойным, возразил я. — Нам некогда с ней возиться. Сейчас главное в Каменке. А Мигалева… к ней мы еще вернемся. В свое время. Никуда она не денется.

— Где же Колесов? — не скрывая волнения, спросил Ханов. — Почему Патрушев не сообщил о нем ни слова? Неужели что-то случилось?

— Надо ехать в Каменку! — Я рывком поднялся со стула. — Там все и выясним!

В Каменку добрались только во второй половине дня.

С трудом преодолевая сугробы, вездеход наконец выбрался на центральную улицу поселка и подкатил к конторе прииска. Навстречу выскочил Патрушев.

— Есть что-нибудь? — спросил у него Пискунов.

— Ничего нового, товарищ майор… Колесов исчез…

— Тогда пусть опергруппа высаживается и приступает к осмотру, — предложил я, — а мы на улицу Первой пятилетки. Садись, инспектор, покажешь.

Патрушев легко закинул свое тело в кабину.

— Я останусь, — сказал Пискунов.

Вездеход рванул с места, и минут через десять мы оказались на самой окраине поселка. Совсем рядом, едва видимый за снежной круговертью, чернел лес.

— Неплохое местечко, — констатировал Ханов, оглядываясь вокруг. — Удобно выбрано…

— Вот этот дом, — Патрушев направился к небольшому двухэтажному дому.

Мы прошли в квартиру.

Анна Федоровна, хозяйка квартиры, встретила нас в коридоре. На вид лет шестьдесят пять. Низенького роста.

Я внимательно рассматривал ее, пытаясь угадать, какое отношение она имеет к происшедшему. Но лицо ее было спокойно.

— Скажите, Анна Федоровна, — спросил я, — приезжал кто-либо к вам вчера вечером?

— Ко мне? — переспросила Анна Федоровна. — Ко мне нет. К жильцу моему приезжали…

— А разве это письмо, — я протянул Климовой листок бумаги с копией записки Мигалевой, — адресовано не вам?

Анна Федоровна взяла записку. Медленно, разбирая каждую букву, прочла.

— Это не мне, — наконец ответила она. — Оно для моего жильца.

— Объясните, — попросил Ханов.

— Видите ли, — смущенно улыбнулась Анна Федоровна. — Он был… как это… верующий. Но не хотел, чтобы об этом узнали на работе. У нас секреты долго не держатся. Вот и… попросил меня. Ну, а я… Старая уж. Какой с меня спрос? Он ведь даже на Гору, в церковь, ездил. Как получит такое письмо, так и едет. Недавно вон ездил. Числа двадцать восьмого, кажись… Нет, двадцать девятого. Да, окромя этого, еще раза три-четыре. Точно не помню. Врать не буду.

— Как фамилия вашего жильца? — спросил я.

— Локтев… Локтев Петр Иванович, — ответила Климова тихим, спокойным голосом.

— Он на прииске электриком работал, — подсказал Патрушев.

— Что он за человек? — спросил Ханов.

— Человек как человек. Я ведь с ним не общалась. Уходил утром. Возвертался вечером. Когда и в ночную смену. На охоту еще ходил. Разов пять…

— А к нему кто-нибудь приезжал? — спросил я.

— Приезжали…