Евгений Ерофеев – Не буди лихо… (страница 4)
Но никто так и не показался. Только дождь оставлял свои следы на водной глади, громко шлепая по кувшинкам. Взбесившись, Варун начал со всей силы лупить мечом по мокрой длинной траве. Все проснулись и уставились на своего лидера, не понимая, что происходит.
– Всем в строй! – в бешенстве проорал тот, не переставая бить ни в чем не повинную растительность.
Сумерки опустились так быстро, как это бывает только в лесу. Все страшились предстоящей ночи, но виду не показывали. Зажглись факелы.
– Думаешь, предатели низкие в дружине завелись? Продали нас Галаш с Малком за тридцать сребреников? – тихо спросил Никита, поглядывая в сторону медленно плывущего с топи густого тумана.
– Пес их знает. Уж больно ладно наших молодцев положили. Не могет такого быти, чтобы все восемь иудами были, – глава отряда был растерян.
– И то верно, странно. И как они под воду ушли, аки рыбы какие. Что за чертовщина тут творится, Варун? Без колдовства темного тут не обошлось, глаза отвели часовым, помяни мое слово! – Хорт зябко поежился. – Не люблю я это дело, зело не люблю…
– Смотри-ка, что такое? – затревожился воевода, заерзав в седле.
Путь их отряду преграждала огромная поваленная сосна, с корнем вырванная из земли, верхний конец ее скрывался в болоте. Толстые, похожие на колья сучья вызывающе торчали во все стороны, не давая возможности лошадям форсировать преграду.
– Растудыть твою налево, – прошипел Варун, – четверых отправляй рубить древо, остальным начеку быть, засада, как пить дать!
Никита обернулся и зычным басом отрывисто выкрикнул распоряжения. Четверо воинов спешились и нехотя побрели к преграде. Острые мечи вязли в смоле, работа застопорилась. Вдруг мутная жижа у берега заколыхалась и оттуда поползло что-то. В свете факела стало видно, что к ним из болота на карачках вылезал Малк, ушлый маленький силач, превосходно владеющий секирой. Выглядел он так, словно вернулся с того света. Судя по удивленным возгласам «лесорубов», с той стороны преграды тоже что-то происходило.
Наконец, бывший вояка из отряда Варуна полностью выполз из воды и встал перед лошадьми во весь свой невысокий рост. Странная улыбка растянула его бледное, перекошенное лицо. Узко посаженные глаза, излучая какой-то потусторонний, холодный свет, изучающе уставились на главу отряда.
– Вы что учинили, изверги? Куда пропали? Недоброе затеяли? Кому продались, иуды? – командир отряда засыпал предполагаемого перебежчика вопросами.
Тот не ответил, продолжая молча стоять, чуть покачиваясь и пристально рассматривая своего бывшего воеводу. Черные мокрые волосы, больше похожие на водоросли, свисали из-под шлема, закрывая глаза. Вода стекала с одежды и доспехов.
Лошадь главы отряда испуганно заржала и встала на дыбы, сбрасывая своего наездника. Последнее, что Варун заметил перед тем, как отключиться, ударившись затылком о камень, – большая темная тень, прыгнувшая на них сбоку.
Голова раскалывалась от боли. Лежа в темноте, Варун долго не мог понять, где находится. Он вроде бы лежал на чем-то мягком, в тепле и сухости. Наконец, глаза немного попривыкли, он увидел полоску света под дверью. Раздались шаги. В комнату кто-то зашел, освещая себе путь свечой.
– Не спится? – насмешливо спросил витязя знакомый глубокий голос.
От удивления тот вскочил на кровати, тут же пожалев об этом.
– Тихо ты! Головой знатно приложился, даром что жив остался. А ты тут извиваешься, как гадюка, – недовольно сказал вошедший, – на вот, испей-ка.
Он подошел к изголовью кровати, протягивая раненому воину деревянную плошку с темной жидкостью. Воевода испуганно отпрянул, пытаясь учуять, чем его хотят попотчевать.
– Не боись ты, аки красная девица. Думаешь, если убить тебя задумал, стал бы тащить к себе? И яд тратить? Эх ты, голова садовая!
Благодаря свечке Варун смог рассмотреть своего спасителя. Это был стареющий лысый мужчина с выдающимся подбородком и хитрыми черными глазами. Одетый во все черное, он походил на какого-то монаха-отшельника.
– Что приключилось? – простонал воин. – Где все наши?
– В болоте ваши спят вечным сном. Или уже рыскают окрест, тебя пытаются учуять. Да только не выйдет.
– Кто всех убил? – пойло действовало умиротворяюще, разговаривать было совсем лень, головокружение прошло, веки налились свинцовой тяжестью.
– Поспи пока, утро вечера мудренее. Завтра потолкуем как следует. Ничего не боись.
В самом глубоком месте болота, словно избушка Бабы-яги из сказок, на четырех массивных деревянных столбах стоял незаметный маленький домик серого цвета. Рядом чуть покачивалась привязанная толстой бечевкой утлая серая лодка. Быстрые тени, снующие по болотам в тот час, бесшумно прыгающие с ветки на ветки, ныряющие в воду, бегающие в тени деревьев, не раз оказывались рядом. Но словно заговоренные смотрели сквозь жилище «Мытаря». Ближе к рассвету все они исчезли, будто никого и не было.
Поселок Кукуево, расположенный в сорока километрах от города, многие называли «петербургской рублевкой». При наступлении миллениума старые ветхие домики, наследие советской эпохи, быстро исчезали с помощью суетливых строителей и грохочущей техники, а на их месте как грибы вырастали массивные особняки, которые будто соревновались друг с другом в масштабе. Все больше людей стремилось перебраться из суеты большого города в собственное жилье на лоне природы. Невысокие деревянные заборчики сменились настоящими крепостными стенами с видеонаблюдением по периметру, и казалось, что эпоха безвозвратно ушла, исчезла в златолюбии новых поселенцев. Однако, кое-где «памятники истории» все же выжили вопреки всему, не все старики еще распродали свое имущество, отчаянно цепляясь за воспоминания о былом. То тут, то там мелькали покосившиеся маленькие домики с трогательными застекленными верандами. Летними нежными вечерами сквозь неплотный тюль еще можно было разглядеть семейные чаепития. В испепеляющий июльский полдень, под солнцем, стоящим в зените, на огородах вялыми пыльными черепахами вовсю ползали кверху задом пенсионеры. Приехавшие на каникулы дети оживляли громкими играми тенистые улицы, а их прибывшие из города на выходные родители заставляли неширокие улицы машинами. Гармония сохранялась вплоть до осени, короткое питерское лето уходило, не попрощавшись, за горизонт, и на смену ему приходила угрюмая осень с серыми хмурыми днями, наполненными невыразимой тоской и моросью. Самые отчаянные дачники пытались ухватиться за последние прозрачные сентябрьские деньки, изо всех сил топили печь, пытаясь прогреть насквозь сырые комнаты с отклеивающимися обоями, но быстро сдавались, уезжая на зимовки в город. И тогда покинутые утлые жилища смотрелись совсем жалко, пустыми темными окнами завистливо наблюдая за тем, как кипит жизнь в соседских новостроях. Поселок наполовину пустел, оставались только его постоянные обитатели.
Строители совершенно не укладывались в срок – до зимы было обещано снести старый дом, построить новый забор и заложить фундамент нового особняка. Заканчивался сентябрь, а из всего перечисленного не было сделано ровным счетом ничего. Только строительный контейнер привезли – и все. Хозяин участка был человеком деловым и серьезным, не привыкшим к недобросовестной работе. Раздав соответствующие указания, он отбыл на несколько недель в Женеву, пообещав вернуться с ревизией в октябре. Участок он отхватил шикарнейший – находившийся в самом конце улицы Дорожной, одной стороной он практически стоял в лесу. Дальше начиналась заповедная зона, вырубка деревьев была строжайше запрещена. А это значило, что никаких соседей, шума и людей. Мечта интроверта, одним словом. Да и проектик был заглядение, коттедж в шведском стиле, с огромными, на всю стену, панорамными окнами на лес. Только в одном бизнесмен сильно ошибся, доверив работу по поиску строителей Интернету.
Самая большая статья расходов в строительной фирме «ЭлитЛесСтрой» приходилась на рекламу и продвижение. В кризис компания, судорожно дергаясь в предсмертной агонии на грани банкротства, вливала последние рубли в контекстную рекламу на тематических сайтах и форумах. Никто бы не подумал, что за красивым фасадом «ЭлитЛесСтроя» скрывается погрязшая в долгах шарашка с одним запойным архитектором, несколькими строителями с тремя классами образования и секретаршей, совмещающей учебу и работу. Зато компания могла похвастаться своим исполнительным директором, Аксеновым Павлом Олеговичем, пронырливым делюгой и аферистом. Он, как никто другой, мог пустить пыль в глаза самым чутким и подозрительным заказчикам. Получив заявку на постройку данного объекта, он первым делом влез в долги, взял в аренду «мерседес» последнего поколения, а на оставшиеся деньги купил себе новое пальто и подделку дорогих часов. Задействовав все свои актерские навыки и обаяние, он встретился с потенциальным заказчиком, изобразив из себя преуспевающего владельца строительной корпорации. Павел Олегович посетовал на совершенно забитый график и попросил пару недель отсрочки, чтобы «сделать все по-красоте». Две недели он бегал по городу, как сумасшедший, пытаясь найти на подряд работяг. Похмельный архитектор Аксенова, до этого проектировавший исключительно деревянные халупы, больше похожие на сауны, начал старательно изучать с помощью интернет-поисковиков, что это за зверь такой – «шведский коттедж». К концу первой недели он уже смог хотя бы примерно представить, что от него хотят. Закипела работа. Но накануне встречи с клиентом архитектор вдруг снова нырнул в многодневный запой. Но не так просто было вывести из строя ушлого Павла Олеговича. Перед встречей с клиентом он напечатал шесть самых красивых фотографий, которые смог найти в Сети по запросу «шведские загородные дома». Обставил он это с помпой, между делом заявив, что данные изображения ему выслали их северные партнеры эксклюзивно, под грифом совершенной секретности. Крючок с наживкой был полностью заглочен, а возбужденный Аксенов через несколько дней уже искал типовой договор о подряде. Сделка была заключена.